9

Девчонки странные создания. Хрупкие, слабые, податливые и мягкие, но порой такие несгибаемые, что из себя выводят. Противоречивые, непредсказуемые, способные удивить в самый неожиданный момент. Ломаются там, где должны устоять, и стоят, где должны сломаться.

Но тем не менее есть те, которых хочется на руках носить. Оберегать, защищать, прятать от всего мира, от всех опасностей. А её вообще бы с них не спускал. Держал бы постоянно рядом, не отпускал ни на шаг. Моя упрямая, дерзкая Пантера.

До последнего же эта пантера терпела яд солбриса, которым смазывают некоторые клинки. Боль от него почти невыносима, она за гранью того, что может вытерпеть обычный человек. Яд жжёт, выжигает изнутри, заставляет молить о пощаде.

Но она молчала. Стояла, держалась на ногах, не показывала вида, даже когда тело отказывалось слушаться, когда боль захлестывала с головой.

Когда она рухнула без сознания, никто не отреагировал. Ни один из присутствующих даже бровью не повел. Не то чтобы это обычное явление в нашей академии, просто считается, что подобное проявление не достойно внимания, не заслуживает сочувствия или помощи. Это признак уязвимости, с которым нужно справляться самостоятельно. Если кто-то потерял сознание от боли и ранений, чаще всего к нему даже не подойдут. Оставят лежать, пока сам не очнется. Или не очнется вообще.

Жестокие правила, но таковы законы академии, таковы устои, которым мы все подчиняемся. Таков наш мир. Холодный, безжалостный, не знающий пощады.

Я бросил взгляд на ректора и согласно кивнул. Этим я показывал, что всё понял и готов принять участие в бале, исполнив волю императора.

Старик смотрел на меня внимательно, изучающе, пытаясь прочитать мои мысли, понять мои намерения, разгадать, что я задумал.

Но я не дал ему ничего увидеть. Только спокойствие и готовность служить. Только покорность и преданность. Привычное безразличие, отработанное годами.

Подошёл к распростёртому телу и поднял на руки, не реагируя на возникший ропот, на удивлённые взгляды, на недовольное шипение со стороны других адептов. Мне плевать на их мнение. Мне плевать на правила, которые запрещают показывать слабость.

Панту нужно отнести к лекарям, чтобы они вытравили яд, обработали рану, привели её в чувство, иначе светлая рискует проспать несколько дольше, чем я планировал. А мне нужно, чтобы она очнулась вовремя. Чтобы мы могли начать подготовку к балу. Чтобы она поняла, что теперь связана со мной. Что её судьба переплелась с моей.

Коротко взглянул в лицо девушки и остро ощутил, как медленно, но неукротимо накатывает дрожь. Странное, незнакомое чувство, пробирающее до самого нутра. Что-то теплое и одновременно пугающее. Что-то, чего я никогда раньше не испытывал.

Её настоящее лицо оказалось еще прекраснее, чем я представлял все эти годы. Тонкие, безупречные черты, длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки, слегка приоткрытые губы, будто замершие на полувздохе. Беззащитная. Уязвимая. Моя.

Чуть крепче сжал свою ношу и понес вверх по лестнице, чувствуя, как каждый мой шаг эхом отдается в пустом коридоре. Она почти ничего не весила. Невесомая. Словно что-то невероятно хрупкое, что можно сломать одним неверным движением. И это пугало. Я, который никогда ничего не боялся, вдруг испугался, что могу причинить ей вред.

Скоро ты проснёшься, Пантера, и уже не будешь такой одуряюще милой. Вернётся твоя колючесть, твоя злость, твоё упрямство.

Ты будешь сопротивляться, бороться, пытаться вырваться, отрицать то, что между нами есть. Но я не отпущу. Ни за что не отпущу. Я слишком долго ждал этого момента.