Глава 39

Медленно плетусь из отделения моров, в которое меня отправили на практику. Холодный ветер треплет волосы и пронизывает до костей, отчего лишь сильнее кутаюсь в шаль.

Прошёл месяц после той истории с браком. Господин ректор всё время проводит в уединении, фактически его обязанности исполняет Николас. На время практики меня освободили от работы секретарём, хотя иногда я всё же помогаю Нику в приёмной. Несмотря на причастность Николаса Соэнцио к пропаже отца, сейчас он оплот защиты от его неадекватного братца. Конечно, есть ребята, но они не могут противостоять ректору, да и рисковать ими я не готова. Ещё есть моя собственная магия, резерв давно восстановился, но мой уровень тоже слишком низок, чтобы тягаться с Эсильваром Соэнцио.

По непонятным причинам на практику меня отправили в маленькое отделение моров, в то время как остальные ребята работают в управлении. Кроме того, что отделение маленькое и находится на самом отшибе, так в нём практически не бывает дел. За время практики было лишь два обращения, в первом потерялась кошка, а во втором чайник, который пожилая леди сама убрала в шкаф. Всё более важные и сложные дела передаются в управление.

Пора бы поговорить с Николасом об этом. К слову о нём я всё ещё живу у декана, чему он вовсе не рад, но мужественно терпит моё пребывание. Пора бы возвращаться в общежитие. Кстати, декан одобряет эту идею, сегодня заберу вещи и вернусь к Таше.

Жизнь, более или менее, встаёт в свою колею, насколько это возможно. Приближается день рождения императора, а вместе с ним и возможность встретиться с Мирославой Исаруэм, которая поможет связаться с Тьмой, я надеюсь. Вообще, у меня не осталось ничего, кроме надежды и пустоты внутри. Я словно умерла, после всего, что сделали со мной император и ректор. Не хочу даже мыслено произносить их имена. Ненавижу.

Единственное, что помогает мне выстоять, — это связь с моими морами. После всего ребята настояли на том, чтобы переприсягнуть мне, хотя для меня ничего не изменилось. Я верю своим воронам, верю своей семье.

Погрузившись в свои мысли, не заметила, как забрела в какой-то тёмный проулок, как странно, не помню, чтобы он здесь был.

Призываю магию огня. Едва различимо шевеля пальцами, начинаю выплетать основу адового аркана. Резко становится тихо, слишком тихо.

— Ох, и сколько же можно ждать тебя непутёвую? — раздаётся скрипучий голос тётки Аглаи, отчего я вздрагиваю.

— Где мы? — отбросив прелюдию, сразу перехожу к делу.

— Это неважно. Важно иное, Вивьен, ты изменилась, — хмыкает вахтёрша, прислонившись к стене здания, в конце проулка. — Хозяин будет рад.

— Что тебе нужно? — поражаюсь собственной стали в голосе. Я слишком устала бояться всех и каждого, чтобы сейчас дрожать от ужаса. К тому же я определённо нужна живой.

— Тебя ждут в подземелье, а ты не торопишься, — Аглая качает головой.

— И почему ты сама туда не спустишься? Уверена, что уж тебе-то хватит сил, — не двигаюсь с места.

— Ты умна и проницательна, но всё же не знаешь некоторых вещей, — тётка Аглая хмурится.

— Это каких? — если что-то в силах остановить её, то куда уж мне пытаться?

— Глаз Лорена. Сильный древний артефакт, который блокирует магию всех, кроме тех, кому владелец разрешил вход. Увы, но с ним даже я вынуждена считаться, — Аглая брезгливо морщится.

— Если я войду, то меня просто разорвёт на части, разве нет? — вспоминаю описание в одной из древних книг.

— Войти может лишь тот, чей слепок внесён. Думаешь, они бы стали рисковать тобой? — так это всего лишь предположения.

— Харит, — хмыкаю, — может, покажешь своё истинное лицо?

— Как скажешь, принцесса, — Аглая хищно улыбается и начинает меняться. Её морщинистая кожа разглаживается, волосы начинают отрастать, а скрюченная спина — выпрямляться. Спустя минуту на меня смотрит молодая уверенная в себе ведьма.

— Декан Пентори⁈ — от удивления, едва не роняю адовый аркан. Вечно с этими ведьмами что-то ни так.

— Что же ты, Вивьен, позволяешь этим предателям крутить тобой, как они пожелают? — Пентори качает головой.

— А как же Николас Соэнцио, у вас же роман? — для чего было это всё?

— Роман. Мне нужно было узнать, в каких действительно отношениях ты и ректор, но он ничего мне не сказал. Самому Николасу ты не нужна, и какого же было моё удивление, когда я увидела на его руке метку Тьмы.

Чем же ты так прогневала небеса, что даже Тьма потешается над тобой? Последняя такая метка была лет восемьсот назад.

— Ты можешь её снять? — в голосе звучит мольба.

— Прости, Вивьен, но снять метку может лишь Тьма, а договориться с ней ой как непросто.

— В чём суть метки? — в библиотеки академии я не нашла практически ничего.

— Она связывает тела и души. С её помощью можно передавать послания, но только в момент опасности. Да и в целом Соэнцио будет чувствовать, когда тебе угрожает опасность. Так как ваши души связаны, то он сможет найти тебя даже после смерти. Возможно есть что-то ещё, но я не знаю. Метки всегда были огромной редкостью и тщательно оберегались не только носителями, но и служителями храма Тьмы.

— Отец сказал, что вы сможете помочь, — отлично, харит сама нашла меня.

— И поэтому ты не искала встреч со мной? — сущность смеётся.

— Я искала. У тебя было слишком надёжное прикрытие, никогда бы не догадалась, что пожилая, недовольная вахтёрша — одно из сильнейших магических существ. Но на самом деле мы трижды тебя сканировали и не нашли ни следа магии — что истинная правда.

— Твоя правда, в академии я очень давно.

— Как я смогу спуститься в подземелье, когда там столько охранных артефактов и плетений?

— У тебя есть всё, что для этого нужно, — Пентори медленно приближается. — Император с ректором лишили тебя части сил, с ними ты сможешь пройти все артефакты. Я могу сломать печать, — она протягивает руку, но я сомневаюсь.

— А вдруг это ловушка? — говорю скорее себе.

— У меня было два года, чтобы навредить тебе, но, как видишь, ты цела.

Весомый аргумент. Вкладываю руку в ладонь Пентори, и та резко хватает меня за запястье. По телу разливается нестерпимая боль.

— Метка Тьмы сопротивляется, — хрипит Пентори. — Терпи дитя, я помогу.

Всё вокруг меркнет. Резко меня засасывает в воспоминание.

Чувствую себя опустошённой, сидя на выжженной земле. Рядом стоит император и ректор ещё совсем юные.

— Если кто-нибудь узнает о том, что здесь произошло, — начинает Эсильвар.

— Никто не узнает, — рука императора ложится мне на плечо. — Вивьен придётся стереть память и заблокировать магию.

— Это уничтожено её! — восклицает Силь.

— Нам ничего не останется, я выжгу её магию, — холодно произносит император, и я чувствую, как его магия течёт по моим венам.

— Не смей! — Эсильвар отталкивает Ирилиана. — Твой огонь уничтожает всё без остатка, ты лишишь её рассудка! Я сам!

На плечи ложатся руки Эсильвара, его магия начинает обволакивать меня, она, словно котёнок, трётся о мою кожу.

— Ваша магия сплетается! — шокировано произносит братец. — Ты знал, что она предназначена тебе Тьмой⁈

Магическая дымка туманит разум, и я закрываю глаза, чтобы распахнуть их в подворотне.

— Ну вот и всё, ты снова цела, Вивьен Халорд, — хмыкает тётка Аглая. Ощущаю, что она права, и кое-что ещё.

— Твоя магия, её больше нет, — констатирую с ужасом.

— Я выполнила своё предназначение, расплатившись магией, — кажется, потеря не волнует её.

— Спасибо, — поднимаюсь с холодной земли и стряхиваю подол юбки.

— И ещё ты связана с Соэнцио, он должен был почувствовать, что твоя сила вернулась. Однако я наложила скрывающий купол, он продержится неделю, если не успеешь за это время проникнуть в подземелье, уже вообще не успеешь, — харит покачивается, спешу поймать её. — Со мной всё будет хорошо, ступай, не стоит, чтобы нас видели вместе.

Быстрым шагом направляюсь в академию, нужно как можно скорее переехать, дабы был шанс проникнуть в подземелье незамеченной. Однако не стоит идти туда, пока не поговорю с Тьмой. Я так и не смогла понять, кто ждёт меня под землёй отец, или же древний дух, жаждущий уничтожить всё.