Глава 11

Послышался хруст и шелест, закружил ветер, завертел. Все начали оглядываться, думая, что представление продолжается. Но этого не было в сценарии. Это было не наше шоу.

Вокруг меня заплясали огненные брызги, и внезапно лес с ведьмами и оборотнями оказался далеко-далеко впереди.

Я стояла на серой сухой земле, вокруг плясал огонь, а в ушах звенели десятки заклинаний. Слова делились на буквы, те переходили в отдельные звуки и разлетались алыми острыми искрами по кругу. Искр было уже так много, что они образовали десятки огненных пляшущих колец. А я стояла в самом центре и не могла не пошевелиться, ни вскрикнуть.

В левую руку повыше запястья впились два острых ярко красных ногтя. Перед глазами появилось лицо Селесты. Безобразное и прекрасное одновременно. Волосы были распущены, огненные локоны плясали на ветру. Зрачки поглотили радужку, и в глазах зияли черные бездонные дыры. С алых губ срывались десятки заклинаний в минуту. Босые ноги топтали ил.

Ногти проткнули кожу, и кровь закапала на серую землю. Дышать стало больно, невыносимо жгло горло, пронзило до самого живота раскаленным мечом. Давило, сжимало и душило, шептало не противиться. Но я знала, что если не буду сопротивляться, то не выживу. А жить хотелось отчаянно. Перед глазами стоял образ кощея, увлеченного, счастливого. Вспомнилось, как он жевал и нахваливал мои овощные лепешки. Очень хотелось ощутить его поцелуй еще раз. Ради этого стоило жить. А вокруг грохотало, свистело, трясло и больно обжигало.

В этот миг я отчетливо поняла, что значило то "не" Ровены. НЕкромант! Селеста обладала невероятной силой, она хранила и таила свои темные способности, которые запрещены на Темных землях. Но они сводили ее с ума каждый день, не имея возможности проявиться. Селеста давно гнила изнутри вместе с десятками тысяч мертвецов, в чьей власти находилась с того самого дня, как надела зачарованное кольцо. Кольцо мертвеца. И сейчас ведьма призывала саму смерть, заговаривая мою кровь.

Пляшущие десятки тысяч огоньков разом потухли и упали на землю. Пошли трещины по всей пустоши. Земля кряхтела, стонала, шипела, вздымалась. В лесу завыли волки, зашумели листьями деревья, защищая и укрывая. В нос ударил резкий запах серы. Слышала, как Селеста рогатиной водит по сухой взрытой земле, чертит свои знаки. За рогатиной шел алый огонь и оседал золой.

Я закрыла глаза, сберегая последние силы. Где-то очень далеко послышался голос. Голос Лунной ведьмы. Слабо еле-еле пробивался он в сознание. «Не открывай. Не открывай» И я не открывала глаз. Зажмурилась сильнее. Собрала в груди всю силу, любовь и волю. Продержусь столько, сколько смогу, но не сдамся, не подчинюсь.

Не увидел, но почувствовал, что нет ее рядом. Нигде нет. Рванулся к краю леса и пустоши, тормознул у самого огня, пеплом оседавшего на границе. Увидел, услышал, почувствовал боль. Сердце рвалось наружу, неистово билось, психовало. Последим усилием воли сдержал. Но жива! Жива! Рвется к ней сердце, рвется душа! Распахнулась ладонь яростным бутоном. Сжал пористую костяную косу. Выдохнул шумно, глубоко, холодно, расчетливо. Взметнулась коса, уже ступни на ней закрепились. Сейчас, в гущу, в пламя, в пепел, во всю земную ярость - за ней!

Вдруг чья-то рука тихо, аккуратно коснулась рукава. Потянула, растопила злобу как масло на сковороде.

- Подожди, кощеюшка, дай завершить. Не прерывай, не останавливай, они ж ее растерзают заживо.

Голос просил, голос молил. Грог тянул за рукав.

- Прошу, кощеюшка, моя дочь!

Глава Темных земель пал ниц, содрогаясь в рыданиях. Глаза его Темнейшества Константна затянула мгла. Склизкая, плотная, но достаточно прозрачная, чтоб видеть.

- Осталось недолго, - очень тихо проговорил Кронвел Грог. Он все еще держал кощея за рукав. Селеста неистово плясала, выводила рогатиной огненные знаки. Ей казалось, что воздух стал плотным и вязким как мед. Ей везде виделись страшные чудовища с сотнями обезображенных лиц. Вдруг Селеста испугалась. Тьма больше не подчинялась, тьма шла за ней. Ведьма начала метаться, но через вязкий воздух пробираться было очень сложно.

Сердце Кронвела отстукивало боль. Он отпустил рукав кощея и зашагал к дочери. Шагал неуклюже, наступая на вспаханную землю, идя по головам восстающей нечисти.

Дошел до дочери, запыхавшись. Положил ладони на колени, немного отдышался. Селеста бросилась к ногам отца, прося прощения. Зарылась лицом в колени. По щекам градоначальника покатились слезы. Он гладил голову дочери, гладил ее спутанные волосы.

- Ну и дел ты натворила, дочка. Сдался он тебе, кощей этот. Любого могла выбрать. Любого могла счастливым сделать. А все к нему липла. Ну хватит, хватит. Надо уходить.

Грог поднял дочь на ноги, отряхнул ее колени от ила, как в детстве. Пригладил рукой волосы. Повернулся к кощею и кивнул. А затем сел на метлу, перекинул через нее Селесту и улетел. Она покинет Темные земли и никогда не сможет сюда вернуться. Таков закон. Сердце отца рвалось на части от этой мысли. Но она жива, он не дал этим тварям ее растерзать.

Кощей увидел кивок и яростно кинулся на своей косе вперед, срезая головы всей нечисти, поднимающейся из этих земель. Летел, как Аладдин на ковре, на косе своей и резал, забивал обратно во мглу, в нежить всех восставших. Лезвие сверкало, отражая лунный свет. Многих по пути коса скосила. Но мертвецы уже заполнили всю пустошь, как трава лезли из-под земли. Ни на что не обращал внимания кощей. Скорее, скорее успеть пока жива. Смахнул мглу с глаз, осыпалась мгла слезами в ладони. Наплакал полные ладони, с яростью бросил в закрытые глаза Глиптии. Затихла. Не мечется, не задыхается. Но дышит, жива, жива! Подхватил, косой порвал все земные путы, сковавшие ее движения и забиравшие силы. Умчал. Еле теплится в ней жизнь. Еле душа не выскакивает наружу. Кощей хотел укутать, согреть. Прижимал к груди очень крепко, не давая душе покинуть тело.

Влетел в замок, мигом оказался в своей комнате. В кровать, под одеяло и спать. Сон должен излечить. А он будет напевать, как мама в детстве пела, когда он болел.

Кощей укутал в несколько одеял и запел, прижимая к себе обмякшую Глиптию. Пел тихо, протяжно и очень грустно. У самого веки начали тяжелеть Тяжелели и руки, которые качали, убаюкивали любимую женщину. Так и уснули в обнимку вдвоем.

А на землях пустоши в это время началась бойня. Дирж созвал свистом всех взрослых оборотней. Те, кто помладше, увели перепуганных ведьм вглубь леса, где было безопасно. Ведьмы с боевой силой присоединились к Диржу. Волки протяжно выли, нагнетая атмосферу. Нежить всё лезла и лезла из земли.

Дирж посмотрел на полную луну, почувствовал силу, которой не ощущал сотни лет. Завыл протяжно и так громко, что Грог оглянулся в полете, а в лесу на миг все замерли.

Затрещала одежда, ногти и волосы быстро начали расти. Оборотень взревел громче прежнего и прыгнул в гущу мертвецов, разрывая на части гнилую плоть. Со всех сторон опушки послышался треск. Сотни оборотней превращались, выли, кричали. А затем мчали на пустошь, защищая лес, семью, свою стаю. Рвали и метали нечисть по всей пустоши.