Глава десятая. Я уже ухажер отсюда!

Рука легла мне на щеку, осторожно поглаживая пальцем мой висок.

— Это ж как надо меня ненавидеть, чтобы на нож броситься? — спросил тихий голос. Змий говорил тихо, словно боясь, что нас услышат.

Он сидел на земле. Я лежала у него на коленях. Туман обволакивал нас, словно ограждая от всего мира. Золотые кудри были мокрыми от тумана и вились кольцами. Рука застыла на моей щеке. Я скосила на нее глаза и тут же пришла в себя, дернувшись, словно меня поцеловал по-дружески в щечку горячий утюг!

— Эп… Ып… Пш…. — прошептала я, все еще глядя на руку, а потом дернулась, уводя щеку подальше. Сердце громко ухнуло вниз и панически стало куда-то убегать! «Бежим! Бежим! Бежим!», — стучало оно, намекая, что для бешенного сердца сто километров не крюк.

— Ты в безопасности, — послышался голос. Я слабо верила в реальность происходящего и пыталась привстать. Нож был воткнут в землю острием вниз. Крови нигде не было. — Любое место, где есть я, становится безопасным для тебя…

Ну да, это сродни: «Мы, мужчины, созданы, чтобы решать проблемы женщин!». Но еще не один мужик мне не сказал: «Давай подвезу на своей машине, куда там тебе надо!». Или «куплю новые сапоги, чтобы ты не сломала ногу в гололед! А то эти совсем расклеились!». Чаще всего это выглядит так: «смотри, я тебе терки для морковки к сапогам примотал! Теперь ты точно не упадешь, пока будешь идти на важную встречу с клиентами! Нет, отклеить уже никак! Я гвоздями намертво! Ну это же зимние сапоги? Вот! А зимой у нас что? Гололед! И «спермоклеем» склеил сапоги! Только ходи в них аккуратно, а то разваливаются! Ходи в основном правой ногой! А левую старайся не наступать! Ладно, я поехал! Ничего без меня сделать не можешь!».

А я, как истинная женщина должна со слезами радости обязана благодарить спасителя. Еще бы! Бросаться к нему, громыхая терками на ногах: «Ах, какой ты молодец! Чтоб я без тебя делала!». Не наступая на левую ногу. Как и договаривались!

Я резко попыталась встать, но меня удержали.

— Побудь со мной, — меня снова уложили себе на руки. — Неужели я такой страшный, сердце мое? Неужели ты меня боишься?

— Скажем так, ты мне не очень… приятен, — уклончиво заметила я, боясь почему-то смотреть ему в глаза. — Тем более, что я прекрасно знаю, что тебе от меня надо…

— И что в этом плохого, сердце мое? — удивился Змий. Я мельком взглянула на его лицо, снова избегая глаз. — А когда мужчина ухаживал за женщиной, чтобы вечером поиграть с ней в карты? Или за тобой уже ухаживали с целью переписать на тебя недвижимость? Или в твоей жизни уже был мужчина, который страстно и настойчиво добивался тебя с целью обсудить в оригинале старинные летописи? Дарил цветы, драгоценности, падал к ногам, шептал о любви и страсти, чтобы поговорить про Нестора — летописца?

Я молчала, не припоминая ухажера, который бы обольщал меня, чтобы почитать Есенина.

Меня внезапно притянули к себе, прикоснувшись губами к моему лбу.

— Что же я должен сделать такого, чтобы покорить твое сердце? — шептал Змий, страстно сжимая меня в объятиях и баюкая. — Что же я должен сделать, сердце мое? Скажи мне, как завоевать твое сердце, чтобы для меня одного оно горело?! Слышишь, для меня одного!

— Эм… — замялась я, слегка растерявшись.

— Все, что хочешь тебе принесу! — слышался страстный голос Змия, а его объятия становились все крепче и крепче. Он баюкал меня, словно в исступлении. — Только скажи, сердце мое… Одно слово твое приказом станет… Для меня…

Полусогнутые пальцы прошлись по моей щеке. Рука Змия дрожала так, словно он боялся ко мне прикоснуться. Его глаза внимательно смотрели на меня.

— Хорошо, — прошептала я, словно очарованная. — Женись на мне… Только верность, будь так любезен, соблюдай!

Змий внезапно помрачнел.

— Не знаешь ты, о чем просишь, — холодно произнес он. — В верности моей смерть девичья притаилась…

— Хорошо! — тряхнула я головой, едва ли не поддавшись чарам. Мысль о том, что пока Змий где-то бродит, у меня будет время и передышка, меня обрадовала.

— Иди туда, не знаю куда! — начала я, вспоминая сказки. — Принеси то, не знаю что! Но с перламутровыми пуговицами!

— Ты не беременна, случайно? — спросил Змий, улыбаясь.

— С чего ты взял? — удивилась я, чувствуя, как меня выпускают из объятий.

— Да так, — усмехнулся Змий. — Значит, туда, не знаю куда… То, не знаю, что!

— Ага! — кивнула я, поскорее высвобождаясь из объятий. — И обязательно с перламутровыми пуговицами! И без него не являйся! Понял?

Я стояла напротив Змия, искоса поглядывая на спасительную лужу.

Внезапно он взял мои руки и стал покрывать их поцелуями. Я тянула их на себя, чувствуя, как по коже скользит раздвоенный язык.

— Как пожелаешь, сердце мое, — прошептал Змий, спрятав змеиный язык обратно в рот. — И если я приказ выполню, то в ту же ночь моей будешь!

— Да, да, да, — кивала я, не представляя себе, как он выполнит эту просьбу. Змий об землю ударился и разорвался огненной ослепительной вспышкой. А потом взметнулся и исчез в тумане.

Вокруг стало таинственно, тихо и тревожно. Я взяла нож и потащилась к луже.

Странно, но я чувствовала какую-то сладкую легкость. Нет, это не любовь. Это, скорее, впечатление. Просто, взять и вот так вот… «Проси, что хочешь!». На моей памяти не было таких ухажеров. Нет, вру, был! Однажды он пафосно сказал: «Бери, что хочешь! Что тебе нравится, то и бери! Выбирай, не стесняйся!». И я тогда выбрала синюю сумку. А он взял коричневую сумку и мусорный пакет. Дело было в тесном коридоре, уставленном вещами. Мы уезжали отдыхать на дачу.

«Проси, что хочешь, сердце мое!», — усмехнулась я, чувствуя себя весьма польщенной. Нет, ну не каждый день такое предлагают! Надо было проситься домой! Хотя, отдаваться Змию я не собираюсь! «Вот если бы не…», — мечтательно заикнулось сердце. И тут же сурово брякнуло: «А! Проехали! Не важно!».

— Бррр! — поежилась я, закатывая рубаху и пробуя ногой водицу. — А нельзя тепленькую? Нет? Ну, жаль! Странно, а петухов на следующий урок еще не было!

Ой, а если он раздобудет это?

Мысль про то, что Змий так легко согласился, меня начала пугать. Вдруг он знает, о чем речь? И принесет? Что тогда делать?

Внутри что-то тревожно сжалось.

«Все в порядке! Мы будем практиковать волчью позу! Лежит волк возле норы и воет!», — утешила я себя, но было как-то не по себе. А вдруг?

Мне вспомнилась предыдущая ночь. Такими усилиями можно было Ленина воскресить!

Я зажала нос и нырнула, чтобы вынырнуть в главном зале. В тени старинного почерневшего дуба стояли студенты и преподаватели. Сумрачная прохлада заставила меня поежиться. В зале царила тишина.

«Что случилось? Что там?», — искала я взглядом ответы на вопрос.

— А я говорил, что лишний удар об землю мозгов не прибавляет, — вздохнул Леший в тишине.

— Загубил! Ой, загубил! — всхлипнул кто-то, да так жалобно, что сердце сжалось!

— Опять кот кого-то сожрал? — спросила я, вставая на цыпочки. Из темной листвы горели желтые прожекторы глаз. «Хорошо, хорошо, хорошо, что не меня!», — билось перепуганное сердце. Сумрачные своды отражали гулкое эхо встревоженного шепота.

— Змий проклятый! — послышался голос. — Студентку загубил!

— Я ей говорила, что добром дело не кончится, — всхлипывал девичий голос. У меня по коже пробежали мурашки. — А она бледная, вздыхает все! Я думала в парня какого влюбилась! А то Змий! И вот бросил он ее! Сама не своя ходила!

Ой-е-ей! Я даже поежилась, представляя, что на ее месте могла быть я. Да как же так то?

— На сегодня уроки закончены в связи с инцидентом! — произнес мурчащий голос с дерева. — А вы, девицы пригожие, красавицы, умницы…

Все стояли на рекомендуемом Минздравом расстоянии. Я стояла дальше всех, словно у меня аллергия на котиков. Так и есть, у меня аллергия на котиков, которые кушают людей! У меня сразу сопли, слезы и «Не ешь меня!».

— … ежели Змий к вам летает, прошу сообщить мне! — послышался мурчащий голос

— Всем разойтись! Но не расходиться! Не шуметь! Я думаю, как обезопасить Академию! — задумчиво промурлыкал кот. — Итак, правила безопасности! Чтобы Змий к вам проникнуть не смог. Ни к вам, ни в вас…

Глаза в тени дерева сверкнули.

— Я настоятельно не рекомендую поднимать красивые вещи с перекрестков! — послышался голос кота.

Спасибо, очень своевременно.

— Потому что кто-то поднял заговоренную вещь и пустил Змия в Академию! — вещал кот, а меня клонило в сон. Я снова чувствовала себя ежиком, мечтающим о зимней спячке. — Поэтому теперь Змий может смело проникать в Академию. И… хм… в студенток!

Кто — то шумно вздохнул.

— Если станет известно, что к вам летает Змий, то вас заключат в высокий терем и будут охранять. До тех пор, пока Змий не успокоиться и не найдет себе другую жертву! — продолжал кот.

Я уж было хотела открыть рот, но решила промолчать.

— И сколько сидеть в этом тереме? — спросил встревоженный голосок.

— Сколько придется! Знаете загадку? Сидит девица в темнице, а коса на улице? — зевнул острыми клыками кот, почесав когти о ствол могучего дуба. Ветка затряслась, а с нее градом посыпались желуди. — Пока Змию не надоест!

Может, сказать? Или лучше промолчать?

Может, сказать? Или лучше промолчать?

«Ага! А потом узнают, что я украшение подобрала!», — поежилась я, вспоминая доброго котика. Перед глазами стояли глаза бесстыжие и плечи широкие. Ой, как же спать тянет!

«Нет! Надо будет сказать! А то мало ли!», — убеждала я себя, от соблазнительного греха подальше. — «Вот дождусь конца собрания. И про Змия расскажу!».

«Не спи! На еще Змием хвастаться!», — щипала я себя, глядя по сторонам. Все вокруг показалось таким милым и уютным. «Я кому сказала!», — приказывала я себе.

— … и успеваемость повысить, — послышался умиротворенный голос кота. — На чем я остановился? Ах да! Чтоб не зевать, ночью нужно спать! Сон улучшает память, самочувствие и придает…

Рядом кто-то громко зевнул. Я повернула голову и встретилась с такими же сонными глазами. Я бы не против сейчас самочувствие улучшить!

Луч тусклого света скользнул по дубу. Сундук, примотанный цепями, сверкнул железными гранями. Пылинки поднялись вверх, играя на свету и…

— Проснись! — резко ворвался в мой сладкий сон голос.

Что?!

— Проснись!!!

«Я еще чуть-чуточку подремлю… Буквально пять минуточек… Не больше…», — мысленно бормотала я, пытаясь устроиться поудобнее.

— Глаза разуй!!! — крикнули мне и дернули за ноги. Я упала и растянулась на полу. Холодные руки тащили меня за щиколотки в сторону лужи.

На том месте, где только что была моя голова, на мгновенье сверкнули когти железные. Венок слетел с моей головы и с шелестом упал на пол. Он лежал под дубом, на котором сидел этот жуткий котяра.

— Иди ко мне, моя крошка, — муркнул он.

Все вокруг молча глядели на меня.

Сердце испуганно дернулось, когда я встретилась взглядом со сверкающими из темноты кошачьими глазами. Расстроенные когти оставили росчерк на коре, а потом втянулись в пушистую лапу. Меня оттаскивали за ноги. Сорочка замялась, обнажая нижнее белье.

— Я же сказал! Спать нельзя! Я для кого черту рисовал! — промурчалто ли расстроенный, то ли радостный кот, с шелестом юркнув по стволу выше. — Все, собрание окончено! Расходитесь!

«Ох ты ж! Ептить! Итить твою мать! Ешкин дрын! Елки — метелки!» — стучало перепуганное сердце, пока кот облизывал лапу в абсолютной тишине.

Водяной дернул меня в «прорубь».

— Ты понимаешь, что тебе чуть тунец не пришел! Вот я тебе леща дал бы! Да я тебя высушу! — возмущался он, бросая мне в лицо мой веночек. — А ну марш в свою горницу! И не попадайся мне на глаза, пока не отойду!

Он гневно плеснул хвостом, обдав меня брызгами.

Я почувствовала, как невидимая сила меня топит. Через пару мгновений, я вынырнула в свой горнице, сплевывая воду.

— Ну здравствуй, — послышался незнакомый мужской голос.