Глава двадцать первая. Прощай навсегда…

Я открыла глаза от того, что в комнате что-то зашевелилось. Ветер снова скинул конвертик, а у меня не было сил подняться и снова вернуть его на место. Пусть лежит. Но ветер понес бумажку к печке. Печка горела сама по себе, словно издеваясь надо мной… Каждый отблеск, каждый блик напоминал мне о том, как из снопа искр вырастал красавец с ослепительной улыбкой.

Мне пришлось встать, чтобы схватить письмо. Оно слегка обгорело, а я бережно вынула его и обдула. И тут я посмотрела на бумажку, что лежит в конверте.

— Погодите, — занервничала я, глядя слова, которые попались мне на глаза. «Отворяю засовы, отворяю замки…». А это точно признание в любви?

Я раскрыла конверт, разворачивая бумагу.

— Отворяю все замки, отворяю все засовы, впускаю тебя, как сама вхожу, — прочитала я, сохранившийся кусочек письма. Больше ничего разобрать не удалось.

Погодите… А вот этот вот жуткий шорох… Он когда в комнате начался? Я присела на стул, задумываясь.

— Ладно! — встала я, направляясь к двери. — Соседка, говоришь… Соседка…

Я раскрыла одну дверь, видя, как вздрогнула девица, поперхнувшись чаем.

— Извините, — заметила я, решительно ища нужную дверь. — Значит, с другой стороны!

Я отворила двери внезапно. Да так, что она вздрогнула. Соседка сидела перед зеркалом и расчесывала волосы, заплетая их в косу. Увидев меня, она обернулся, и перепугалась ни на шутку.

— Что это? — произнесла я, зачитывая кусок. — Мне кажется, это не совсем признание в любви! Ты так не считаешь?

— Я… — занервничала соседка, осматриваясь по сторонам. Она хотела юркнуть в прорубь, но я схватила ее за косу. — Куда пошла!

— Пусти меня, — заплакала она, пока я тыкала ей в лицо письмо.

— Что это такое? — спросила я. — Кого ты пустила?

— Я… я… Он… Я его возле озера встретила… — послышался голос, пока я пыталась понять, кто меня любит?

— А можно подробности? — спросила я, понимая, что в комнате был кто-то чужой. — Просто несколько раз я видела странный силуэт…

— Я ничего не знаю, пусти меня, — взмолилась соседка. — Прошу тебя! Пусти… Я не хотела никому зла! Я просто хотела ему помочь!

Я пнула веночек, который упал с ее волос и ногой закрыла дверь в комнату.

— Поэтому и пришла к тебе, чтобы его впустить. Он очень просил, — вздохнула она, пока я смотрела на ее покрасневшие от слез глаза. — А ведь как его впустишь? Он сказал, что не везде может ходить…

— Погоди, ты провела его в Академию? — спросила я, глядя в несчастные глаза и наматывая косу покрепче. — Зачем?

— Он очень хотел тебя увидеть, — всхлипнула соседка. — И я пришла к тебе, чтобы привести его в твою комнату.

— Погоди, а в какие комнаты ты его еще водила? — спросила я, вспоминая, как меня душили.

— Я не, — сглотнула слезы соседка. — Он сказал, что ищет девушку. И описал ее. А я сказала, что у нас есть три похожие… Но я не хотела зла! Я клянусь! Не хотела! Он мне цветок папоротника пообещал… Он сказал, что знает, где он растет…

— Так, чем дальше в лес, тем толще партизаны, — прокашлялась я, пытаясь понять, на кой ей этот гербарий. — И зачем тебе цветок папоротника.

— Вот если бы ты ходила на пары, то знала, что с его помощью любого приворожить можно! — всхлипнула соседка.

— Так, — кивнула я, понимая, что кто-то кого-то привораживать собрался. — И?

— Он пообещал мне его отдать, если я буду делать все, что он говорит… Я не знала, что они умрут! — заплакала соседка. — Я не хотела, чтобы кто-то умирал… Я просто хотела…

— Да знаю я, что ты хотела! — произнесла я, делая терпеливый вдох.

— Прошу тебя, не говори никому, — взмолилась соседка, чье имя учить я уже передумала. Если так дальше будет продолжаться, то его увековечат на могилке. — И за это я провела его в несколько комнат… А потом… потом там мертвые… Я не знаю, кто он… Он мужчина… Но он не называл своего имени… Он сказал, что очень тебя любит, а ты его нет…

— Ага, — кивнула я, понимая, что синяки от большой любви не появляются. — Я его нет, он меня да…И у него есть цветок, который способен влюбить муху в слона. Образно, выражаясь. И он решил отдать его тебе, вместо того, чтобы использовать самостоятельно. Где логика?

— Но он не стал просто так обещать, — вздохнула соседка. — Если бы у него его не было.

- Кто он? — спросила я, глядя на перепуганное лицо.

— Не знаю, он не говорил… Я его не видела… Он чаще всего тенью приходил, — послышался голос соседки.

— Хорошо, как его найти? — спросила я, беря в руки ножницы.

— Прошу тебя, не надо, — схватилась за волосы руками соседка. — Это же позор! Остричь волосы — это позор!

— Ну, значит, я уже раз пять позорилась. Итак, — продолжала я допрос, понимая, что у меня есть много вопросов. Вопросы толпились в мыслях. Прямо устроили настоящую давку. — Я, конечно, не парикмахер. Как смогу, так подравняю!

— Не знаю, — прошептала соседка. — Я никому не желала зла…

— Кончики будем филировать или так оставим? — спросила я, подняв брови и клацнув ножницами.

— Прошу, не надо, — рыдала соседка, пытаясь уберечь свою толстенную косу. — Я же сказала, что не знаю!

— Тебе как? Боб каре или пикси? — продолжала я, дожимая девицу.

— Хорошо! — дернулась соседка, схватив свою роскошную косу и прижав ее к груди. — Я отведу тебя…

Она нервно переплетала косу, пока я откладывала ножницы.

— Пойдем, — она взяла меня за руку и повела в сторону проруби. Я стащила со стола ножницы. Так, на всякий случай.

Я почувствовала, как ледяная вода сомкнулась над головой. Все вокруг завертелось, а меня вытащили на траву.

— Сюда, — прошептала соседка, таща меня по какому-то мрачному ельнику. Огромные лохматые лапы нависали над нами. Вокруг было очень мрачно и тихо. Не было ни тропы, ни дороги. Мы вышли на старое — престарое кладбище. Покосившиеся прогнившие кресты, выломанные ограды и холмики, покрытые туманом, заставляли меня зябко ежится. Стоило только вступить в серый туман, как начинала неметь босая нога. Поэтому я шла, стараясь не наступать в серую мглу.

— Здесь! Только иди тихо, — прошептала соседка, держа меня за руку. Внезапно в тумане я увидела силуэт.

— Это он? — спросила я, глядя на силуэт, стоящий возле кладбищенской оградки.

— Да, — негромко произнесла соседка, как вдруг крикнула. Да так, что я видела черных ворон, вспорхнувших со старых надгробий.

— Я привела ее! Забирай! А мне мой цветок отдай! Как и обещал!

Я обернулась на нее, как вдруг меня схватили за шею. Прямо как в комнате. Я подняла глаза и увидела…

Не может быть! Как это так? Я округлила глаза от ужаса, пытаясь руками разжать железную хватку.

— Что? Уже забыла меня? — послышался знакомый до ужаса голос.

Я дышала, как насос, пытаясь поверить своим глазам. Мои ноги оторвались от земли, пока я отчаянно хваталась за руку, которая раньше дарила мне цветы, за которую я держалась, когда мы вечером гуляли по набережной. Рука, которая обнимала меня по ночам. И та, которая в порыве ревности и дернула переключатель скоростей.

Я вспомнила бешеный рев машины. И собственный крик: «Ты что творишь! Ты с ума сошел!». Я помню, как на ногу упал мой фотоаппарат, когда я пыталась вырвать у него руль, получив локтем в лицо. Но все равно продолжая пытаться вырвать руль. А когда машина, заревела снова, подпрыгнув на ухабе, я увидела, как мы врезаемся в воду на скорости.

— Смотри, до чего ты меня довела! Вместе навсегда, — услышала я, пытаясь открыть заблокированную дверь. Я помню, как в меня врезался поток воды, от которого я потеряла сознание.

Я очнулась, чувствуя, что мне снова, как и тогда не хватает воздуха. Что я пытаюсь жадно ловить его ртом. Меня держали в одной руке, а во второй руке он держал знакомую шкатулку.

— Так ты же умер, — простонала я, чувствуя холод его руки.

— Как видишь не до конца, — на меня смотрели мутные глаза, от которых мне становилось страшно. — Я тоже здесь. Только ты почему-то русалка, а я … упырь. И не будет мне покоя, пока я не закончу то, что начал.

Я снова взглянула в его мертвые глаза, видя костюм, испачканный в земле.

— Я следил за тобой. Я нашел тебя… Учуял твой след в лесу, — слышала я голос, пытаясь ногой выбить шкатулку из его рук.

Меня швырнули на каменное надгробие.

— Это все из-за тебя! Посмотри, кем я стал! Все из-за тебя! — слышала я, пытаясь разогнать мушек перед глазами. — Нет, чтобы просто сдохнуть… Даже после смерти ты мучаешь меня!

Я смотрела на него, отползая все дальше и дальше. На земле валялись ножницы, до которых я дотянулась и выставила их вперед.

— Не подходи, — прошептала я, дрожащими руками пытаясь удержать его на расстоянии и выиграть немного времени. Хоть капельку.

— Думаешь, что ты меня ими убьешь? — усмехнулся тот, кого я когда-то любила. — Я уже мертв. Из-за тебя. Это ты меня довела! Нет, чтобы просто сесть в машину, ты решила устроить скандал! Видите ли, тебе свободы мало! И ты хочешь расстаться! Что значит «расстаться»? А мое мнение никого не интересует?

Ножницы вылетели у меня из рук.

— Теперь уже точно вместе навсегда, — слышала я голос, пытаясь встать. — Я видел, чем ты занималась без меня. Видел, что ты быстро себе нового мужика нашла! Думаешь, я так просто прощу? Это все натура твоя такая!

Отличник, спортсмен, образцовый сотрудник, мамина гордость и такой правильный, что мне самой иногда было неловко от его правильности. Я не узнавала его…

— Что с тобой случилось! Ты же никогда таким не был! — крикнула я, вставая на ноги.

— Со мной случилась ты, — произнес упырь. Я закусила губу, понимая, что за мной разрытая могила, в которую меня оттесняют.

— Как же я тебя ненавижу! Как бы я хотел скрутить тебе шею! Ты разрушила мою жизнь тем, что в ней появилась однажды! — услышала я. Мои глаза впились в шкатулку.

— А теперь смотри, — усмехнулся упырь, бросая драгоценную шкатулку на землю. — И мучайся, как мучился я!

Он занес ногу, а я бросилась вперед, падая на землю. Я успела схватить шкатулку и накрыть ее собой, заслоняя от удара голову.

— Мой цветок… — послышался голосок.

— Да нет у меня никакого цветка! — послышался голос, а я терпела боль, закрывая собой драгоценную шкатулку.

— Ничего, у меня будет много времени, — послышался голос, а я стиснула зубы, обнимая свою драгоценность двумя руками. На мгновенье боль прекратилась, а я распахнула глаза. Меня отшвырнуло к надгробию. Я ударилась об него спиной, дрожащими руками спасая чужое сердце, закованное в золото.

— Прости, — прошептала я, трясясь и понимая, что я не справлюсь. — Прости меня… Я обещала беречь… Обещала хранить…

Я зажмурилась и нащупала дрожащими руками замочек.

— Пусть мы не встретимся больше никогда, — выдохнула я, слыша щелчок. — Но просто живи!

Шкатулка распахнулась. Ослепительно яркий огонь вырвался из нее, зависнув над моей грязной дрожащей рукой.

— Прости меня, — прошептала я, сквозь слезы глядя на яркий свет. Слезы застилали мои глаза, когда я смотрела на чужое сердце… Я люблю тебя… Я сильная… Я переживу… Ты, главное, тоже живи…

Я шмыгнула носом, отпуская сердце вверх. И в этот момент небо потемнело. На старинные ели налетел ветер. Он гнул их и ломал, пока я сидела на надгробии, не в силах оторвать взгляд от сердца любимого. Слезы катились по щекам, смешиваясь с грязью.

— Ну хоть увижу тебя в последний раз! — всхлипнула я, осознавая, что это действительно будет последний раз. И больше никогда-никогда… Губы задрожали, когда послышался жуткий рев, от которого кровь застыла в жилах.

— Знаешь, что такое любить? — сглотнула я, слыша жуткий рев и видя зарево. Лес полыхал, потрескивая. — Это когда ты спасаешь любимого ценой своей жизни. А не когда ты спасаешь любовь ценой жизни любимого.

Багровое зарево разгоняло туманы и ломало деревья. Казалось, действительно, вокруг тебя горит целый мир. Все сгорает дотла. Я видела стену огня, окутывающую меня со всех сторон. Я видела, как сгорает в прах мечущееся тело, рассыпаясь черным пеплом.

Я закрыла глаза и вдохнула запах дыма.

— Я же сказал, — послышался глухой голос за моей спиной. — Откроешь, и я уйду навсегда…

Золотая шкатулка валялась под ногами разбитая и сломанная. В золото отражалась дикая пляска пламени. А я искала в себе силы обернуться, чтобы еще раз увидеть его.

— Уходи, — вздохнула я, закрывая глаза и глотая слезы. — Я не держу… Любовь никого не держит… Нельзя удержать того, кто хочет уйти…

Я смотрела на стену пламени, не видя за ней даже верхушек деревьев.

— Русалки боятся огня, — вспомнила я то, что прочитала в книге. Пламя пожирало все вокруг, унося в небо искры. — Может, наконец-то я обрету покой? Просто покой…30f6fc

Я шагнула в сторону пламени, чувствуя его жар, дохнувший мне в лицо. Зажмурившись, я пошла в сторону пламени, чувствуя, как огонь сушит слезы. Они даже не успевали стекать.

— Стой! — послышался голос за спиной. — Стой! Ты что делаешь?!

Меня резко дернуло назад, да так, что я чуть не упала. В этот момент я почувствовала, как меня прижали к себе. Мы стояли в кольце огня, пока я тихо рыдала на груди, цепляясь за нее руками.

Дикая пляска огня вокруг, отражалась в зеленых змеиных глазах. Змий смотрел на меня, а смотрела на него.

— Не пущу, — послышался глухой голос. — Не пущу…

— Всех пускал, видимо, а меня нет, — всхлипнула я, чувствуя, как дрожат его руки. В холодных змеиных глазах все еще плясало пламя. Жар огня шевелил мои волосы, поднимал рваную рубаху, надувая ее, словно воздушный шар.

— Ж-ж-жарко, — прошептала я, косясь на пламя. И переминаясь с ноги на ногу.

В этот момент меня подбросили в воздух, тут же ловя налету. Я видела, как огонь пожирает туманы. Казалось, горит весь мир, а пламя достает до небес.

Где-то далеко я увидела огромные башни Академии.

— Марьяны на занятиях не будет, — послышался рев, от которого содрогнулись даже стены. — По уважительной причине. Я ее похитил…

Я видела, как на из окон высыпают студенты и преподаватели. Единственное, что я смогла сделать, так это помахать ручкой.

— Извините, можно выйти?

— И куда это вы собираетесь выйти? У нас пара!

— Как куда? Замуж!

Эта мысль промелькнула в голове, когда Академия растворилась в туманах. За ней рождались горы, дремучие леса, озера, а потом, я увидела роскошный дворец.

Я почувствовала, как мы ударяемся обземь. И зажмурилась, как в последний раз.

— Ничего не говори, я знаю, — послышался голос Змия, когда я стояла, все еще жмурясь. — Вот, держи…

Я открыла глаза, видя, как мне в руки снова кладут шкатулку. Она билась, словно живая. Я чувствовала биение его сердца, глотая слезы.

— Почему ты не ушел, — прошептала я, прижимая ее к груди.

— Все просто, — послышался шепот, а меня обняли вместе с моей драгоценностью. — Я не могу без тебя… Я никогда никому ничего не прощал… А тебе прощаю…

— А потом скажут, что меня Змий похитил, — всхлипнула я, прижимаясь. — В сказках всегда находится дурачок, который бежит спасать…

— Тогда пусть строится очередь и делится на завтрак, обед и ужин. А что? Я тебе разве не говорил? — послышался голос, а перед нами раскрыли роскошные двери. — Иванов Царевичей принимаю по четным числам. Иванов Дураков по нечетным.

Все равно из меня русалка так себе. Венки плести не умею. Плаваю, как топор. А по поводу соблазнения — лучше вообще не заикаться. Камень в голову и в воду…