Эпилог
— Может, ты ее выпустишь из рук, а? — послышался голос Змия, пока я прижимала шкатулку к себе. — Давай мы ее поставим куда-нибудь? Просто поставим! Пусть стоит себе!
— Не-а, — вздохнула я, поглаживая замочек- змейку. — Я уже один раз поставила. Хватит!
— Тогда положим? — предложил Змий, обходя меня с другой стороны. Я отвернулась, сверкнув драгоценностями и уведя от его взгляда шкатулку.
— Мы уже один раз положили! — кивнула я, ревниво оберегая свое сокровище. — Под подушку… Ага!
— Ну, в самом деле! — выдохнул Змий, пытаясь осторожно забрать ее у меня из рук. — Никуда я не денусь. Твое оно, твое. И только твое… Никто еще никогда не берег его, как ты…
— Не отдам! — пробурчала я, пряча ее на груди. И глядя на Змия обиженным взглядом. — Разве можно так? Я уже один раз потеряла… Не уберегла…Спасибо! Хватит! Теперь пусть при мене всегда будет! А то мало ли?
— Моя ты девочка, — вздохнул Змий. — Давай не будем доводить до крайности! Не упрямься! Мы ее просто поставим! Мы поставим ее и все… Да что же делать-то!
Он ударил рукой по стене, а по ней пробежали трещины. А ничего! Мое и все. За ней глаз да глаз нужен. В ней же сердце любимого! А он мне «просто поставим». Разве он не понимает, как оно мне дорого? Дороже всех сокровищ на свете.
— Ты еще на цепь повесь ее! — закатил глаза Змий, осторожно пытаясь вынуть ее у меня из цепких рук. Но я не отдавала, вцепившись в нее намертво.
— А что? Это мысль! — согласилась я, вспоминая, как сегодня ночью у меня ее осторожно тянули из рук. Но я проснулась раньше, поэтому требую былину про то, как Марья Искусница накусалась вдоволь.
— Ты никогда с ней не расстаешься, — вздохнул Змий, не давая мне прохода. — Я все понимаю. Ладно, ты ешь с ней, купаешься с ней, но в постели, мягко говоря, она немного лишняя!
— Это кто сейчас сказал? — спросила я, поглаживая змейку на крышке. — Тот, который меня чуть не бросил? За то, что я ему жизнь спасла! Так что нет! Не отдам! Даже не проси!
— Так давай ее сюда! — Змий осторожно вынул ее из моих рук и поставил на тумбочку. Я сдалась, но за шкатулкой приглядывала.
Змий улыбался, нависая надо мной и пропуская мои волосы сквозь пальцы. Я смотрела на него, словно опьяненная. До чего же он у меня красивый… Что ни в сказке сказать, ни пером описать.
— Какая же ты у меня соблазнительная, — простонал он, обнимая меня и поднимая над полом. — Да, сердце мое?
Я положила руки на его плечи, чувствуя, что не могу оторваться от его губ.
И тут в открытое окно, я услышала грозный бас: «Освободи девицу, чудище поганое!».
— Я кому сказал! Освободи девицу! Иначе худо будет! — басил голос очень авторитетно.
— Сейчас освобожу, — страстно шептал змий, снимая с меня расшитое золотыми пластинами платье. — Сейчас- сейчас… Еще одна застежка и девица будет полностью свободна. Да, девица — красавица?
Золотое платье с грохотом цинкового ведра упало на пол. Бдзем! Не платье, а кольчуга какая-то, честное слово!
Я чувствовала, как вспыхиваю от жара поцелуев. Мои руки обвивались вокруг широких плеч мужа, который снимал с себя одежду.
— Нечего девице у тебя томиться! — снова послышался бас в открытое окно.
— Согласен. Но она может потомиться еще немного? Не так ли? — прошептал Змий, пощекотав мне змеиным языком щеку.
— Негоже ей в плену твоем сидеть! — кричал кто-то под окнами.
— Ах, в плену, значит… — прошептал Змий, пока я чувствовала, что меня сжимают в объятиях. — Сначала сидеть, потом стоять, потом лежать…. А дальше, как девица захочет… Она же у нас … пленница… Моя пленница…
Я вздохнула, поглядывая на открытое окно.
— Выходи чудище не бой смертный! — настоятельно требовал кто-то. — Буду тебе головы рубить, чудище окаянное!
— Девица тебе за головы сама голову оторвет, — прошептал Змий, отрываясь от поцелуя. Я покраснела. Оторву!
— Или струсил ты, окаянный? Испугался силушки богатырской? — кричал под окнами, видимо, какой — то богатырь. — Испугался супостата равного! Да меча-кладенца!
— Одну минутку, — выдохнула я, целуя Змия и надевая парчовый халат. Отбросив волосы назад, я направилась в сторону балкона. Змий лежал на роскошной кровати, накрывшись покрывалом, расшитым золотом.
Я шлепала в сторону балкона, готовя речь. Под балконом где-то внизу стоял мужик, закованный в доспехи. Рядом с ним пасся конь.
— Уважаемый, — прокашлялась я, немного высунувшись, чтобы было видно мою голову. — От лица девицы — пленницы, я вам авторитетно заявляю. Вас дезинформировали.
Это ж надо, какая-то сволочь слух пустила по всей Нави, что меня в плену держат! Ну не верится им! Так что стабильно, раз в два дня у нас тут богатырь пасется с конем под окнами. Освобождать меня собирается.
— Спускайся, девица — красавица! — крикнул богатырь, махнув латной перчаткой.
Я вздохнула, посильнее запахивая халат.
— Женой моей будешь! — добавил богатырь, щурясь на балкон. В руках у него было копье и щит. Серьезный парень, однако.
— Поднимайся, богатырь, — вздохнула я. — Шашлыком будешь!
— Я спасать тебя пришел! От чудища проклятого! — снова пробасил богатырь.
Я решила показаться полностью, придерживая халат на округлившемся животе. Поясок приходилось чуть — чуть придерживать, чтобы не спадал.
— Еще вопросы есть? Только не говори, что я колобка съела! — рассмеялась я, поглаживая живот. Я вздохнула и направилась обратно в спальню, спуская с плеч халат. Только я присела на кровать, отвечая на поцелуй, как вдруг послышался голос снизу.
— Освободи девицу, Змий окаянный! — послышался уже другой голос, сопровождаемый грохотом доспехов. Мммм, какой вкусный поцелуй…
— За девицей я пришел! — снова послышался крик. Хоть переезжай, честное слово. — Как ты мог девицу — красавицу у себя заточить!
— С удовольствием, — прошептал Змий, кладя огромные руки на мой живот. — Вот заточил здесь и держу, мою девицу.
— Погубишь ты ее! — взывал к совести еще один наивный богатырь.
— Погублю… — страстно прошептал Змий. — Сейчас точно погублю… Если девица так на меня смотреть будет, то прямо сейчас губить буду! Как не погубить ее… Да, моя девица…
— Богатыль! — послышался детский голос снизу. — Вы асиблись адлесом!
Змий замер, а хихикнула, упираясь лбом в его грудь.
— Тихо, тихо! — прошептал Змий, пока я сидела, закусив губу. Ну! Где?
— А ты кто? — удивился богатырь, пока я закрывала глаза и качала головой, сморщившись от умиления.
— Змий Голллынысь младсий! Девица — моя мама! А папа — Змий! — гордо ответил детский голосок. — Ллллл! Ллллл! Лллл!
Просто мы букву «р» не выговариваем. Но учимся. С половиной букв у нас тоже проблемы. А все потому, что язычок у нас, как у папы! раздвоеный. Папа лежал и тихо плакал от смеха. Я свернулась комочком и тоже ревела от смеха. "Тише!" — перешептывались мы, превращааясь в слух.
— Тсс! — процыкала я, закусив губу.
— Ллллл! — «лллычал» наш маленький Голынысь, умиляя нас до безобразия. — Лллл! Вот такой я глозный! Дядя, а вы куда скасисе? Я сисяс спусюсь!
— Мне безумно нравится, когда он говорил слово "шишки"! — всплакнул счастливый отец. — Папа, пойдем сыськи пособилаем! Прямо молодость вспомнил!
— Эй, чудище — юдище трехголовое! — снова послышался крик. — Освободи девицу — красавицу, или отведаешь силушки богатырской!
— Папа не мозет! Папа занят! — послышался детский хор. — Он сисяс занят!
Эх, не перевелись на Руси богатыри. Но, чувствую, что скоро такими темпами переведутся. И откуда они берутся — в упор не знаю!
В Академии все по старому. Говорят, что лесах русалка появилась. Ходит, плачет и все цветок папоротника ищет. Да уже сколько лет найти не может. Видели ее то там, то здесь… Ни с кем не разговаривает. Цветок ищет, чтобы приворожить…
Да вряд ли найдет. Леший этот цветок от нее прячет. А она плачет, слезы горькие проливает.
Лешему Водяной сказал, чтобы цветок прятал. «Пусть пока походит, побродит… Пусть подумает…». Не готов он ее простить. Другой бы, может, и простил. Но не ей. Нравилась она ему всегда, как выяснилось…
Я пошарила рукой по столу. Та-а-ак!
— Так, а где шкатулка! — округлила я глаза, ища шкатулку на столике, кутаясь в покрывало. — Шкатулка где? А! Вот она! Фух-фух-фух! Нашла! Ой, мамочки! А я то уже перепугалась!
Я сберегла его сердце. Он сберег мое.
Хотя мне до сих пор рассказывают, что видели, как Змий по бабам летает. Позвоночника у него нет, оказывается. А если под стол заглянуть, то там копыта… Иногда рассказывают, что рога видели… Позвоночник на месте. Я проверяла. Копыт тоже нет. Это сто процентов. Рогов тоже не было, нет и не предвидится!
Так что муж мне верен. Еще бы! Сердце его в моих руках. Попробуй тут налево слетай.
Я нежно гладила шкатулку, понимая, что отдам за нее жизнь. Наверное, любовь, это когда ты бережешь чужое сердце сильнее, чем свое. Так что если вам подарили сердце — берегите его.