Глава 29

Я проснулась, полная сил и энергии. Они буквально переполняли меня, хотелось творить и вытворять, танцевать, петь, веселиться. А ещё я отчётливо чувствовала запах Эйнара.

Улыбка на лице заиграла раньше, чем я открыла глаза. А когда открыла — поняла, что нахожусь в кромешной тьме.

— Хм. Всё-таки этот дракон утащил меня в свою пещеру, — пробормотала вслух, чтобы немного себя подбодрить. — И как здесь включить свет, интересно?

Не успела я закончить фразу, пространство взорвалось светом. Быстро зажмурилась, давая глазам немного привыкнуть к перемене, и лишь через несколько секунд приоткрыла один глаз.

Классический мужской кабинет с деревянными панелями на стенах, тёмной мебелью и огромным окном, закрытым магическим щитом.

Ух ты, да я у него на работе. Хорошо, не стала себе подсвечивать магией, мало ли.

Я села, машинально подхватив падающие с моего тела предметы, а разглядев их, замерла от ужаса.

Перстни с камнями-накопителями вопросов не вызывали, а вот браслет — совсем другое дело. Эйнар не должен был… не имел права… Что же теперь будет?

Меня принял его родовой артефакт! Восстановил, защитил и даже сейчас продолжал согревать идущим от него теплом — ровным, нежным и приятным. А я не член семьи! Не часть рода!

Использовать родовой артефакт, ещё и на время доверить его члену другого рода, — это за пределами моего понимания. Не уверена, что смогла бы поступить так же, особенно если дело касается такой редкости, как артефакт самих архов! Они редкие, воистину драгоценные, тщательно оберегаемые и вообще самые-самые! Мои домашние давали их подержать только в сокровищнице, не позволяя ни примерить, ни вынести за пределы защищённого хранилища.

Кончиком пальца провела по драгоценным камням, изящно вплетённым в металл. При соприкосновении они вспыхивали, будто посылая приветственные импульсы.

— Как живые, — завороженно произнесла я, не в силах оторваться от великолепного артефакта. — Так, нужно брать себя в руки. Это артефакт, да, просто артефакт. Вы ведёте себя так необычно, что хочется сказать: «Привет, я Серена. Как у вас дела? Какие новости? Читали последний выпуск Вестника?» — произнесла в шутку, чтобы избавиться от сумасшедшего коктейля из благоговения и ужаса.

Камни вспыхнули ещё раз.

— Вот те на! Может, вы всё-таки живые?

Я почувствовала азарт, как всегда бывало, стоило мне столкнуться с чем-то неизведанным.

— Привет! — донеслось от двери.

— Привет. Эйнар, они мне подмигивают. Они действительно живые или мне кажется? Архи умели оживлять неодушевлённые предметы, как думаешь?

Правила приличия не позволяли здороваться без зрительного контакта — я с усилием оторвалась от созерцания завороживших меня камней и бросила на Эйнара взгляд. И уже не смогла его оторвать.

Он похудел. Черты лица заострились. Глаза впали. Но при этом блестели довольно и этот взгляд — такой собственнический, драконий — напомнил мне о нашем первом поцелуе на балконе.

— Впервые в жизни ты променяла научный интерес на меня, — вдруг выдал этот негодяй и наконец отошёл от двери, чтобы через несколько мгновений очутиться рядом. — Приятно.

Меня обдало волной жара. Он рядом. Совсем близко. Руку протяни — и коснёшься. Воздух из кабинета точно без вести пропал, и если я не задохнулась, то лишь потому, что дышу им. Любимым мужчиной. Моей парой. Предначертанным.

— Ты… ты помнишь, что… — попыталась напомнить про данное Никиасу слово.

— Я помню и знаю куда больше, чем тебе хотелось бы, Серена.

Эйнар сел рядом, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты о чём?

— Ты знаешь, что это за браслет?

— Это браслет архов, только их изделиям свойственно плетение, обрамляющее камни. Но почему камни отзываются, Эйнар? И они такие странные. Никогда не видела, чтобы в одном изделии использовали разные минералы.

Я спрашивала, а пальцы вцепились в браслет и не желали с ним расставаться. И вовсе не познавательный интерес тому виной. Что-то в этих камнях манит меня, притягивает, зовёт за собой. Неспроста они слышат меня и неспроста отвечают.

Все виденные мной прежде украшения-артефакты архов вели себя куда сдержаннее, если не сказать: никак.

Кроме защиты Седьмой Башни! Почему-то меня она приняла за накопитель и использовала без зазрения совести. Хотя какая совесть у артефакта? Такая же, как у Таяны с Бри — отсутствующая!

— Точно не знаешь? — Эйнар недоверчиво прищурил глаза.

— Я не могу ответить с уверенностью, так как с моей памятью ещё в детстве хорошо поработал де Луар. Пока я была ребёнком, при мне обсуждали довольно многое, не сильно зашифровывая разговоры.

— Твой отец недавно сказал моему, что очень сильно обманулся твоим полом, думая, будто ты, избалованная любовью семьи, вырастешь нежным и хрупким цветком, — со смешком поделился он.

— Да, они не ожидали, когда я начала предлагать свои варианты решения разных проблем.

Я прикрыла глаза руками, одновременно испытывая несколько разных эмоций, начиная от стыда и заканчивая гордостью. А уж сколько эмоций было на лицах отца и старшего брата, когда они поняли, что зря столько лет выдумали прозвища ключевым фигурам разных интриг и использовали многочисленные метафоры! Это надо было видеть!

— Попробуй вспомнить, вдруг эта информация тебе уже вновь доступна. Нужно стимулировать память, чтобы она заработала, а не ждать у моря погоды. Я подскажу: архи приходили в наш мир не только за данью и никогда не дарили свои творения просто так.

— Ты о неприличном? — задала я вопрос, покраснев от макушки до пяток.

— И о чём вы думаете, юная леди? — возмутился Эйнар наигранно. — Не только. Хотя мне нравится, что в моём присутствии твои мысли скатываются в неприличное. Прелесть.

— Ну тебя! — я шлёпнула шутника по плечу. — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что этот браслет — брачный?

— Ну-у-у, не-е-е зна-а-а-ю, — протянул он, а затем, враз посерьёзнев, добавил: — Серена, ты дала слово Никиасу, и лишь поэтому я из последних сил держу себя в руках, клянусь Эйри! Ты не представляешь, что я испытал, когда разгадал аферу с зельями. В ту же ночь едва не похитил тебя. Сидел на крыше мужского общежития и смотрел на твоё окно, убеждал себя, уговаривал. Я иду против собственной сути, подавляю её ядом и зельями, лишь бы не утащить тебя в безопасное место, не сделать своей; притом не важно, обманом ли, убеждениями ли. И ведь даже зелья не особо работают. Это нестерпимо. Невыносимо. Но ты дала слово. И ради тебя, ради твоего спокойствия я держусь. Сам не знаю как, но держусь.

Я до боли сжала браслет. Так, что грани камней едва не резали кожу, впиваясь, впечатываясь, прорастая внутрь, соединяясь с телом, точно там их место.

И вместе с тем боль немного отрезвила. Позволила определиться.

Мы все — пешки. Нас накачивают проклятьями, ядом; связывают клятвами, заставляют идти против собственной сущности и не использовать дары Эйри, прятать их, словно преступники — наворованное.

Разве это правильно?

Стоят ли таких жертв мнимая безопасность и спокойствие в королевстве?

Уверена, среди не одарённого магически населения хватает разумных людей, понимающих, откуда растут ноги у многих якобы случайных происшествий, борьба с которыми повышает авторитет королевской семьи.

Осознав, на какие жертвы ради меня идёт Эйнар, я окончательно определилась с выбором и навсегда лишилась иллюзий.

Со щитом или на щите.

Мы не имеем права оставить всё как есть. Не имеем права проиграть. Слишком высоки ставки и слишком глубоко мы в этом увязли. Её величество Изольда переиграла саму себя. Не страховалась бы варварскими методами — не получила бы столь ярого отпора.

Я встречусь с отцом и вступлю в игру на равных правах со всеми. Хватит отсиживаться в стороне.

— Спасибо, — произнесла с чувством. А затем не выдержала и прижалась лбом к его плечу. Почувствовать хоть так. Немного. Вдохнуть его запах. Улыбнуться, ощутив обонянием любимые мёд и лимон. Я и сама стала с ними пить чай, когда два с половиной года назад заметила пристрастие Эйнара к сладкому чаю.

— Боюсь тебя обнимать. Я только вернулся с задания, давно не пил зелье, — прошептал мужчина, целуя мои волосы. — Серена…

— Расскажи лучше о браслете. Мне тоже тяжело не касаться тебя, — прошептала на грани слышимости. — Отвлекаемся.

— Да, отвлекаемся. Рассказ — это то, что нужно. Только не отстраняйся, замри. Архи не всегда останавливали выбор на свободных девушках, но почти всегда забирали их по праву силы. Однако были исключения. Иногда, очень редко, если пару связывали искренние чувства, непременно взаимные, и если оба не стеснялись, не боялись доказать свою любовь, архи миловали. Ещё более редкими были случаи, когда девушка просила не забирать её и по какой-то неведомой всем причине те соглашались.

— Так ведь было с твоей прапрабабушкой! — радостно воскликнула я, понимая, что Эйнар был прав и память нужно тренировать — тогда и скрытые знания будут всплывать активнее.

— Да. Таких случаев в Арраторе было всего два. И браслета два.

— То есть это браслет-оберег от архов?

Я посмотрела на полюбившиеся мне камни, но они никак себя не проявляли.

— Что-то вроде того, не знаю. Я недавно истощил резерв почти до дна и пришёл в семейную сокровищницу, чтобы не черпать из общего запаса. Взгляд упал на браслет, тот мне будто бы подмигнул — видимо, как тебе сейчас. В общем, довольно загадочная история. Я знал, что он женский, но резерв он мне восстановил в два счёта, так что я его скрыл и носил себе спокойно до тех пор, пока он не понадобился тебе.

— И как ты не побоялся оставить его со мной наедине? Женщины и драгоценности, особенно магические, — гремучая смесь. Он не хочет от меня отлипать.

Я протянула руку и показала на пиявку из мира артефактов. Браслет словно примагнитился к моей коже и упорно к ней льнул, не падая при переворачивании.

— Носи.

Эйнар улыбнулся и в два счёта застегнул на моём запястье браслетик, довольно замерцавший всеми гранями камней. Уникальное произведение искусства. Древность!

— Ты с ума сошёл?

— Нет. Носи. Вы друг другу понравились. И если на тебя не станут нападать хотя бы башни, мне будет на порядок спокойнее.

Эйнар рассмеялся и обнял меня. Я доверчиво прильнула к его огромному, сильному телу, позволив себе немного расслабиться. Временный перерыв. Мой личный островок безопасности. И даже если в глубине его бурлят вулканические страсти, мне нечего опасаться.

— Ты уверен, что это правильно? Неприлично до ужаса, — я посмотрела на руку. Камни довольно переливались, и я поневоле улыбнулась.

— Они тебя выбрали.

— Надеюсь, не в невесты какому-нибудь арху, — пошутила с иронией.

— Это исключено, Серена. Даже если бы архи не ушли из нашего мира, они бы точно поверили в наши чувства.

Моего плеча коснулись его губы. Лёгкое, едва заметное касание прожгло насквозь, заклеймило, ошарашило. Я испуганно вдохнула воздух и забыла выдохнуть. Отстранилась на пару сантиметров от любимого мужчины, посмотрела в упор.

— Что это было?

— Ты о чём? — не понял Эйнар.

— Ты… ты меня поцеловал!

— Ты заметила? Надо же.

Он пожал широкими плечами, но ни капли не раскаялся.

Я прищурилась и недовольно покачала головой.

— Это не считается соблазнением. Я через одежду, — всё же объяснил он свою позицию.

— Считается, Эйнар! — я вскочила и зашагала по кабинету. — Считается! Мы не должны так себя вести!

— Серена, не вини меня понапрасну. Тяжело удержаться, когда к тебе прижимается любимая девушка. Истинная! Предначертанная!

Он тоже поднялся и пошёл на меня. Сильная, уверенная в себе, непримиримая громадина. Я сделала шаг назад. Ещё один. И ещё. Как вдруг лопатки упёрлись в деревянные панели, закрывающие каменные стены.

— Попалась, мышка, — довольно мурлыкнул гигантский зеленоглазый кот.

— Ничего я не попадалась. И вообще, мне пора в Сантор, — я старалась говорить уверенно, однако нервно тараторила и смотрела куда угодно, только не Эйнару в лицо.

— Когда я признаюсь тебе в любви, драгоценное моё сокр-р-ровище, — абсолютно по-драконьи рыкнул он, — то хочу слышать, что и меня любят в ответ.

— Ты и так всё знаешь! Ты сам сказал! — защищалась я как могла.

— Скажи, что любишь.

Его руки легли на деревянные панели по обе стороны от меня, и я окончательно оказалась в ловушке. В ловушке, из которой совершенно не хотела выбраться.

— Люблю! — произнесла громко, отчётливо, но по-женски вредно — без выражения и ярких чувств.

— Ты вынуждаешь меня, — шепнул он, нежно касаясь моего уха.

Я не поняла, о чём он, но задать вопрос не успела. Горячие губы накрыли мои, завладели ими и лишили дара речи. Я плавилась в его руках, сходила с ума, дышала им и если не стекла на пол лужицей вулканической лавы, то лишь из-за того, что меня прижимали спиной к стене и крепко держали.

— Скажи, что любишь, — потребовал Эйнар.

— Люблю, — шепнула с закрытыми глазами.

— Вот теперь можно возвращать тебя в Сантор.

— Что?!

Так удивилась, что умудрилась оттолкнуть от себя этого паршивца. Прошла в центр кабинета, пользуясь этими мгновениями, чтобы обрести контроль над эмоциями и чувствами.

— Ты обещала не портить себе репутацию. К сожалению, — с тяжёлым вздохом сообщил Эйнар. Я недовольно сузила глаза

— К сожалению?! Ты вообще-то только что меня поцеловал! Думаешь, это не портит мне репутацию?

— Ну, если учесть, что официально ты находишься в нашем лазарете, и тебя восстанавливает штатный лекарь, а сама ты не из болтливых бестолковых девиц, то, думаю, нет.

Коварный тип улыбнулся и подмигнул мне, а затем подхватил на руки и закружил по кабинету, как маленького ребёнка!

— Ты что? Отпусти! — смутилась я. Однако при этом наслаждалась и прикосновением сильных рук, и тем, что мы имеем возможность быть вместе, и его улыбкой. Искренней и такой родной.

Словно сама жизнь дала нам небольшой перерыв. Глоток чистого воздуха перед затяжным погружением.

— Не отпущу. Никогда и ни за что! Даже не проси.

Он остановился, удерживая меня за талию. Затем медленно-медленно, неприлично близко, почти вплотную к своему телу начал опускать. Юбка ученического платья поползла вверх, задержавшись между нашими телами, тогда как я опускалась вниз.

Знает ли он об этом? Чувствует ли?

Свежий воздух рабочего кабинета вовсю холодил колени, прикрытые лишь чулками — такими тонкими, что я кожей ощущала шероховатость ткани мужских брюк. Ничего более неприличного прежде не испытывала. Даже поцелуи с этим же наглецом казались куда более пристойной затеей.

«Женские ноги всегда должны быть скрыты! Максимум — случайно показать лодыжки возлюбленному, чтобы окончательно свести с ума и заставить жениться!» — всплыло наставление преподавателя этикета в КАМ.

— Моя юбка ползёт вверх, — произнесла, не в силах больше выносить сладкую муку, запретную, постыдную, но такую острую, что кружится голова.

Глаза Эйнара засияли восторгом. Смущение? Он явно не знает такого слова.

— Это не планировалось, но звучит восхитительно.

— Как мёд, так и ложкой, — буркнула, сжимая ноги покрепче, чтобы напомнить им — они созданы для того, чтобы ходить, а не покрываться бесчисленным множеством пупырышек и балдеть от бесстыдного интимного прикосновения!

— Впервые вижу тебя бесконечно женственной и нежной. Признайся, о чём ты думаешь, тогда отпущу.

— Это шантаж.

— В любви, как и на войне, все средства хороши, — не стал отпираться негодяй. А затем и вовсе прижался носом к моей шее, сделал глубокий вдох, вызывая каскад самых непристойных ощущений в беззащитном перед мужским опытом девичьем теле.

— Эйнар! — завопила я, когда он вдруг лизнул тонкую кожу у основания шеи. Меня в прямом смысле слова прошило разрядом, искусно сплетённым из чувств, эмоций, ощущений.

— Трусишка, — рассмеялся Эйнар, не прекращая держать меня в томительном и сладком плену.

— Это неприлично. Слишком. Перебор. Нельзя так.

Я чувствовала, как горят лицо и шея, но спрятаться от его взгляда было негде, так что приходилось подбирать слова, пытаясь не думать о том, как выгляжу. Получалось с трудом. Я дышала, словно только что сдала Морту зачёт, притом, попытки с пятой минимум. Слова перемежались бурными вздохами, грудь ходила ходуном и бесстыдно касалась подбородка моего пленителя. А тот и рад! Чуть опустил его, думая, не замечу!

Хорошо, я не в бальном платье, а в наглухо закрытом ученическом. И то, почему-то сегодня оно казалось мне тонким, словно туманная дымка. Туман вроде есть, но его как бы нет.

— Мне кажется, ваши лекари меня давно восстановили и жаждут отправить в Сантор, — намекнула я в лоб.

— С полным магическим истощением? Не думаю. Оно обычно длится два-три дня, и я всерьёз подумываю, не украсть ли мне тебя под столь благовидным предлогом? Как думаешь, поверят справке из наших застенков?

— Не поверят. У нас Недди есть, и меня по идее должны были отправить к ней, а не утащить из академии. Ты, кстати, сам же и говорил, что это запрещено.

— У меня не было выбора, ты вызвала меня за минуту до совещания у его величества. Я не мог опоздать, но и не спасти тебя не мог.

— Спасибо.

— Предлагаешь вернуть тебя? — с тяжёлым вздохом спросил Эйнар. — Кстати, а что ты делала в башне и почему была одна?

— Я хотела написать отцу письмо и попросить изыскать способ со мной встретиться, ну и покрутить в тишине и спокойствии пару мыслей. В Седьмой Башне меня отвлекали.

— И кто же это был?

Меня прижали ощутимо сильнее, его лицо приняло совсем другое выражение — требовательное, подозрительное.

— Смотри сильно не злись, а то у тебя такая драконья физиономия сейчас. Секунда — обернёшься.

Я совершенно по-детски показала язык ревнивцу, за что получила совсем не детское наказание. Хотя о чём это я? С каких пор поцелуи любимого мужчины превратились в наказание?

Наконец почувствовала ногами пол, но уверенности мне это не принесло — всё равно не сбежать. Нахальный драконище сграбастал меня своими лапами и зацеловал до полного размягчения мозга и косточек во всём теле.

— И кто тебя отвлекал?

О, выходит, лишь у меня мозги отключились, а кое-кто только этого и ждал.

Не дождёшься! Любое моё помешательство — временное. Соображать в экстремальных ситуациях — любимое хобби. Вынужденное, но любимое. И сейчас не растеряюсь.

— Морт, — ответила слабым голосом. Даже глаз не открыла, точно не отошла ещё от взрыва страсти, такого же внезапного и случайного, как демонстрация лодыжек приличными леди.

— Что?

— Морта мы соблазняли на женитьбу, — ответила уже своим обычным голосом и, выпрямившись, сделала шаг назад. Хорошего понемножку. Мы и так с ним перешли сегодня не одну черту.

Эйнар прокашлялся.

— Мы — это вся ваша армия «Стихийное бедствие в юбках»?

— Чего это мы стихийное бедствие? — возмутилась я. — И мы не всегда теперь в юбках. Уже брюки носим, будто они нам родные.

— Я правильно понимаю, вы решили задобрить его таким образом? — уточнил он несколько смущённо.

— Конечно нет! Мы решили ему отомстить и выбрали для этого красавицу-ведьму с гадким характером. Там такие искры!

— И ты ушла, не досмотрев фейерверк? — недоверчиво спросил Эйнар. — А, ну хотя тебе же пришла мысль в голову, да, точно.

— Очень смешно!

Он закатил глаза, затем прошёл к рабочему столу, разблокировал магические печати, достал писчие принадлежности.

— Пиши. Я отойду ненадолго, затем проведу тебя к телепорту. Не будем вызывать лишних подозрений, вернёшься отсюда — никто не рискнёт задавать вопросов. Де Луару сообщу.

— Спасибо.

Я успела исписать с десяток листов — и брату отдельно, и отцу, и даже огромное доверительное письмо маме про сердечные дела. Через Недди такое не передашь даже шифром. Мало ли. Может, я и не права, но в последнее время дую на воду.

Немного подумав, взяла чистый лист и попыталась изложить все свои умозаключения как можно короче, но ёмко и понятно — так, как объясняла бы Мире.

Одно событие цеплялось за другое и подтверждалось третьим. В целом картина более-менее ясна: древняя фурия сумела обмануть архов, исчезнуть на время, раствориться. (Как и где? Может, восстанавливалась после смертельно опасного ранения?) Возможно, пыталась начать с других королевств, но там ничего не вышло. (Можно ли проверить через Монмара? Попросить Эйнара узнать у Дарга?) Тогда остановила выбор на Арраторе, с помощью личного обаяния (ха-ха), то есть магии, очаровала короля, подавила первое восстание, подготовилась ко второму, закопав по всему Арратору роскошных (Таяна очень восхищалась!), почти неубиваемых умертвий (королева — некромант?). Связала руки основных противников через детей, превратила в марионетку собственного сына (самый большой вопрос, сын ли он ей)…

Я писала и писала, складывая листы в стопочку, кусая губы и размышляя вслух. Хорошо, кабинеты подобных ведомств защищены на славу.

За окном окончательно стемнело, когда наконец вернулся Эйнар.

— Смотрю, поработала ты плодотворно.

— Мне понравился твой кабинет. Прохладно, уютно, тихо, никто не отвлекает. Закончу Сантор и, может, отберу его у тебя, — рассмеялась, потирая лоб от усталости и напряжения.

— Мне для тебя ничего не жалко, но боюсь, должность штатного телепортиста тебе не подойдёт.

— Уверена, она у тебя для галочки и по совместительству.

— Ты как всегда права, моё сокровище. Если хочешь, могу тебя забирать по вечерам — будешь заниматься здесь, в тишине и спокойствии, пока я работаю. Официальный повод я организую. Серия допросов для подозрительной личности, например, — сузив глаза, выдал идею Эйнар.

— Предложение заманчивое, но не стоит искушать судьбу. Мы и так не слишком осторожны.

— Я хотел с тобой об этом поговорить, Серена, — его тон стал серьёзным и даже немного грустным. — Ситуация осложнилась. В академии мы должны ненавидеть друг друга. Ярко. Она почувствовала, что мы стали копать… во всех смыслах копать.

— Я поняла, о чём ты.

— Уже найдено и обезврежено более тридцати умертвий сродни тем, что Таяна с Ником подняли в Санторе. Разные расы, в том числе редкие и вымершие. Готовилась она давно.

— Ничего себе! В столице?

— И в столице, и даже в некоторых родовых поместьях. Проверка займёт не один месяц, возможно, будем привлекать твоих девочек.

— Невероятно, — выдохнула я. — Она всё-таки некромант, да?

— Мы почти уверены в этом. Серена, вам не просто так дали допуск на посещение безопасных миров, минуя традиционные испытания.

— Вы хотите, чтобы я постепенно снимала проклятия со студентов, но королева не смогла быстро отследить изменения? А ты как-то закрылся, чтобы она не заметила?

— Да. Ей доложат, что вы активно проходите межмировую практику за первый курс, так что её не встревожит незначительное изменение магического фона амулетов. Если она посетит Сантор, мы экстренно отправим очищенных в другой мир — порталы будут в круглосуточной готовности. Старшие курсы перед Зимним балом отправят на спецпрактику в другой мир, с ними тебе придётся работать почти одновременно. Справишься?

— Да. Я могу работать с чужим резервом или накопителями, поэтому количество пациентов не имеет значения. Учитывая, что у меня теперь есть замечательный браслетик… Можно я буду считать его рабочим артефактом? А то всё-таки ужасно неприлично!

Я бросила на Эйнара смущённый взгляд, надеясь, что он не станет подшучивать над этикетом и моим к нему отношением. Да, в его присутствии я радостно забываю о правилах приличия. Но ведь до определённой степени! Не катастрофической.

Память тут же подкинула мне картинку из академической кухни, где фифа Пончи рекомендует соблазнить, повиниться и тем возложить решение всех проблем на чужие плечи. Навязчивая идея уже, право слово.

Ну уж нет. Я так не поступлю. Я приличная девушка, хоть и по уши влюблённая.

— Нельзя, — с огромным удовольствием произнёс Эйнар, подкрадываясь ко мне, как тигр к добыче. — Его никто не увидит, не почувствует и не узнает, какая ты бунтарка. Это будет наша маленькая тайна.

— Ты меня заставил, — продолжала отпираться я, отодвигаясь вместе со стулом, словно это могло меня как-то защитить от коварного хищника.

— Если ты так легко сдаёшься…

— О, узнаю этот взгляд, — произнесла насмешливо, зная, что только это заставит его остановиться. Сработало. Поднялась, расправила плечи, заглянула в сверкающие изумрудные глаза. — Не думай, что можешь меня хватать как варвар и зацеловывать до потери пульса, как только тебе заблагорассудится. Я пока чужая невеста.

— Ты моя, Серена. Только моя. Пока дышу.