Глава 18

Нас сопроводили в помещение, бывать в котором нам уже приходилось после достопамятного приключения на нашем кладбище. А еще Светлый факультет! Могли бы хоть из вежливости сделать тюрьму поуютнее, она мне еще с прошлого посещения не понравилась. Особенно кровать. Хотя стоило сказать спасибо хотя бы за то, что не развели по разным камерам.

Заперев за нами дверь, светлые с чувством выполненного долга ушли.

– Ну, это смотря как посмотреть, – вдруг громко заговорил Морис и, деловито стряхнув платочком пыль с койки, сел.

– На что? – не поняла я.

– На победу или проигрыш, разумеется. Лично я чувствую глубокое моральное удовлетворение от лицезрения ужаса на лице госпожи Лилиан. Ради этой незабываемой смены окраса я даже готов повторить.

– Тебе надо, ты и повторяй, – огрызнулась Мия. – Откуда там взялся этот корень? Мы же все семена проверяли!

– Я от группы отстал, колотить, – грустный голос коренюки заставил нас всех вздрогнуть. – А с вами весело. Честное слово – чтобы мне сдохнуть!

Я представила, как нам будет весело в кабинете у Миллхауса Дрея, когда он заберет нас домой, и вздохнула. За такой конфуз нас на кладбище сошлют на постоянной основе. Ну, или наградят, если Миллхаусу понравится наш перфоманс. Хотя даже если понравится, от смачного наказания это не спасет. Фактически мы только что устроили международный скандал…

– Морис, а за срыв дипломатической миссии, часом, не казнят? А то мы тут сидим, а светлые, может, уже котел приготовили и костер развели?

– Не, пыточному ремеслу тут не обучают. Но вот какую-нибудь гадкую бумажку подсунут. Ноту протеста или сумму компенсации.

При этих словах мне легонько поплохело.

Ректор же предупредил, что бюджет на компенсации уже выбран! Мне захотелось зарыться в землю и незаметно присоединиться к колонии матдрагор, потому что, судя по внутреннему монологу, меня теперь смогут понимать только они.

– Нам хана, – констатировал Рэнди, тоже, видимо, примерявший на себя роль кочующего растения с нетрадиционным лексиконом.

– Чего расклеились? – спросила матдрагора. – Я, вашу ж за ногу, че, своим не помогу, что ли? Я ж, итить-колотить, не крыса какая-нибудь. Щас все разрулим.

Мы растерянно следили за передвижениями незваного члена команды арестантов, а коренюка развела нешуточную активность. И, скажу я, для того, кто перетаскивает себя с места на место с помощью тонких кривых отростков на туловище, он оказался тем еще шустряком.

– Так-так-так… Я чувствую, чувствую… – Он остановился и довольно качнул ботвой. – Ядрена кочерыжка! Вот это тут все заросло, итить…

Морис немного брезгливо опустился на одно колено в темном пыльном углу, перед этим отодвинув скрипящую койку.

– Дыра?

– Я туда не протиснусь, – сразу предупредил Рэнди.

– По частям протащим.

– Да я своих позову, мы тут вмиг все по кирпичикам разложим, – пообещала матдрагора. Я же присматривалась к мышиному лазу и прикидывала, смогу ли расширить его сама. Мои успехи в управлении магией стали более уверенными, и я бы, наверное, даже справилась, но…

В дверь постучали.

– Серьезно? – Морис округлил глаза. – Они к нам стучатся?

– Открыто, – сказала я на автомате, и неизвестный снаружи и правда толкнул запертую дверь. Безрезультатно.

Загремели ключами, а мы пока вернули койку на место и встали плечо к плечу, защищая пути отхода.

– Простите, – в щелку двери заглянул Сиэль, – я не сильно помешал?

Нельзя быть одновременно и вежливыми, и жестокими, это противозаконно. Я сбросила оцепенение и развела руками.

– Мы сидим в сыром холодном карцере, заняться нечем, так что нет, ты нам не мешаешь. Заходи, присоединяйся.

Светлый юмора не оценил.

– Госпожа Бламс просила срочно привести вас к ней.

– Бить будет? – осторожно поинтересовался Рэнди. Сиэль побледнел, потом покраснел и, заикаясь, воскликнул:

– Н… Нет, разумеется! Как такое вообще можно подумать? Наш ректор любит своих студентов!

– Наш тоже. По-своему.

Нестройный гул одобрительных голосов за моей спиной не убедил бы даже идиота.

Однако мы все-таки пошли за Сиэлем, а я, выходя последней, помахала на прощание матдрагоре, которая, отсалютовав отростком, рыбкой нырнула в дыру в стене. Эх, не все так уж плохо на Светлом факультете.

– Так все-таки, – напомнил Морис, – зачем госпожа ректор хочет нас видеть?

Мы миновали двор и как раз подходили к главному корпусу. У нас, чтобы попасть в ректорат, надо было подняться по винтовой лестнице в башню в западном крыле, но Сиэль в холле повел нас в противоположную сторону. В восточном крыле в основном располагались личные кабинеты преподавателей, может, что-то еще, но я там не бывала, а только слышала, что студенты туда ходить не любили. Пользуясь случаем, осматривалась по пути: ничего примечательного, разве что зеркал еще больше – проще сразу из них стены делать, чем развешивать отражающие поверхности всех мастей вручную. Я состроила рожицу отражению в выпуклом круглом зеркале, для чего пришлось задрать голову, и отражение возмущенно отвернулось.

Что?

– Госпожа Бламс любит красоту, – просветил нас Сиэль, опережая мою реакцию. Я прикусила язык и решила держать странности при себе, вдруг выяснится, что я тут у них просто с катушек слетела?

– А попахивает нарциссизмом, – хмыкнул Морис и зачем-то прикрыл лицо ладонями по бокам.

Рэнди вообще смотрел строго в пол и едва не бежал, а Мия воровато оглядывалась и зыркала так, что на месте зеркал я бы сама пошла трещинами.

– Вам туда, в конец коридора.

Сиэль остановился в арке, за которой коридор был полностью сделан из зеркал. Я не страдала фобиями, которые помешали бы мне по нему пройти, но… как-то это ненормально. Провожатый не сделал ни единого шага с места, и мы пошли дальше сами. А глубоко эта госпожа ректорша закопалась. Даже башня уже не кажется мне перебором. Я шла первой, за мной Морис и Мия, а Рэнди замыкал, ежесекундно оглядываясь.

Морис остановился и потрогал гладкое стекло. Да и гладкое ли?

– Лед, – постановил он и поскреб поверхность ногтем. – Качественный.

– По ГОСТу? – нервно пошутила я.

– Не знаю, но пробу точно ставить негде.

Я тоже провела по льду когтем, и даже следа не осталось!

И тут двери в конце коридора медленно отворились наружу. Рэнди ойкнул, даже Мия немного дернулась от неожиданности.

– Кажется, нас настойчиво приглашают, – усмехнулась я и вытерла руку о юбку. – Не будем заставлять себя ждать.

– А я бы подождал… – подал голос гуль. – Ну… снаружи.

– А вот фиг тебе. – Морис схватил его за воротник и поволок за собой. Я вдруг начала ощущать азарт и уж не знаю, виновата в этом игра магических гормонов, или я сама по себе такая дерзкая, но дверь я не открыла с пинка только по той причине, что она уже была открыта.

В ректорате было светло и стерильно, как в приемной платной клиники, и горшки с цветами на полу имелись. Строгая секретарша вежливо пригласила нас пройти дальше, и мы ввалились в святая святых Светлого факультета. И там было… обычно.

Я не успела разочароваться, как заметила в углу стеклянные песочные часы в человеческий рост. Понадобилась секунда, чтобы узнать их, – точно такие же стояли в кабинете Миллхауса Дрея. Я еще тогда подумала, что это странное дизайнерское решение, но чтобы оно повторялось дважды… Хотя с другой стороны чего я удивляюсь? Раз факультеты как отражения друг друга, то песочные часы могли “перейти по наследству”.

Хотя что-то все равно не давало мне покоя, скреблось, требуя внимания.

Тут светлое кожаное кресло развернулось к нам, и со своего места поднялась Арлетта Бламс.

На ней было узкое белое платье-футляр на пару ладоней ниже колена, а поверх – газовая прозрачная накидка с вышитыми то ли цветочками, то ли снежинками. Сложный узел волос венчала белоснежная шляпка-таблетка с вуалью. И вся она такая изящная, благородная, стильная, что я чуть зубами не заскрипела от женской зависти. Конечно, на мне бы шляпка закончила жизнь в десятке прожорливых пастей, но хотеть ее мне это не помешало!

Вернусь домой, пойду в магазин.

– Ох, какой кошмар! – воскликнула она и поджала губы. – Возмутительно! Я непременно обсужу со своей помощницей границы ее полномочий, она не имела права так обходиться с гостями. Вообще ни с кем.

Мы оторопело переглядывались, не понимая, где нас обманули: когда сажали в карцер или когда за это извинялись? Ощущение было странным, как будто меня столкнули с американской горки, и я не соображаю, куда петля меня выведет.

– Это что…

– Недоразумение, – перебила ректорша и, обогнув стол, встала перед нами. Ее взгляд быстро охватил все детали нашей помятой внешности, и госпожа Бламс нахмурилась. – Что произошло?

– Много чего, – за всех ответила я.

– Ваша помощница стала мамой, – сделал выжимку Рэнди, но определенно выбрал не самые подходящие слова. Ректорша захлопала ресницами, но быстро взяла лицо под контроль.

– И это мы с ней тоже обсудим. Но ваша одежда…

– Простите, – подняла я руку. – Раз уж речь зашла. Если мы не наказаны, можно пойти к себе и принять ванну? Мы вот только что с огорода.

Не знаю, может, она ждала, что мы наперебой начнем жаловаться на обращение, подлые приемчики конкурентов и отсутствие завтрака, но мы пережили испытательный срок на Темном факультете, а это, знаете ли, закаляет.

– Если у вас есть, что сказать, я с готовностью вас…

– Вы любите мороженое? – неожиданно для всех спросил Рэнди. Я почти слышала, как с шорохом закатились глаза Мориса.

– Лю… люблю.

– Сто лет не ел, – доверительно поделился Рэнди, и в животе у него заурчало.

– Я распоряжусь, чтобы вам приготовили.

В образовавшейся паузе мы задом сдали в открытый проем, и Морис молниеносно закрыл дверь.

– Ты больной? – ласково спросил он у гуля.

– Ну, просто вдруг так сладкого захотелось…

– Дурной знак. Вернемся в комнату, проверь, не началось ли превращение в гулю.

Рэнди передернуло от воспоминаний, меня, если честно, тоже, потому что нам вот только этого еще не хватало для полноты картины конца света. Мы так легко отделались, что меня все еще не покидало ощущение подставы. Хотя нет, в подставе я была абсолютно уверена, но пока не понимала, с какой стороны она прилетела.

– Рит?

Мия тронула меня за рукав, и я очнулась. На нас пялилась секретарша, но любопытства в ее рыбьих глазах не были на на грамм.

– Идемте отсюда, – кивнула я и передернула плечами. – Жутко как-то.

Я старалась верить своей интуиции, и она почти не ошибалась. Покосившись на Мию, я невольно подумала о мухах и паутине, и сейчас, кажется, был тот неприятный случай, когда мухами были мы. Представлял ли Миллхаус, к чему все придет, когда соглашался на предложение светлых? Очень хочется верить, что нет, иначе я действительно обижусь.

Никто больше не болтал и не шутил, проводник Сиэль довел нас до холла и профессионально слился. Мы вышли на улицу, и я прикрыла глаза ладонью.

– Черт! Вот это тут шпарит!

Солнце и правда палило как на каком-нибудь мальдивском пляже, где я никогда не бывала. Чинно одетые студенты со счастливыми улыбками прогуливались по аллеям и кормили голубей хлебными крошками. Я моргнула, но идиллическая картина не исчезла. Когда же я успела стать такой циничной, что готова презрительно морщиться от подобных видов?

Меня, сам того не ведая, поддержал Морис.

– Не знаю, как вам, а мне вся эта красота Светлого факультета кажется наигранной.

– Наигранной… – повторила я.

– Ну да. Как будто мы смотрим пропагандистский ролик о том, как надо правильно жить.

– И за нами постоянно наблюдает Большой Брат, – добавила Мия и передернула острыми плечами.

У меня как будто что-то дельное проскользнуло в мозгу, но додумать я не успела. Девушка со светлыми волосами прошла за деревьями и свернула по тропинке за главный корпус. У меня разом подскочили все змеи на голове и, как зеленые стрелки, повернули головы в ту сторону.

– Ребят, не ждите меня! – успела я крикнуть и понеслась вдогонку.

Рэнди что-то сказал, но я уже скрылась за углом, безжалостно топча газон и перепрыгивая через клумбы. Тропинка вела к оранжерее, но когда я ворвалась внутрь, заподозрила, что здесь у этого помещения иное назначение. Передо мной открылся короткий коридор с приоткрытой дверью в конце. Я отчего-то притормозила и сглотнула слюну. Ощущение было… неприятное. Здесь ничем не пахло, и я вдруг отчетливо это поняла, хотя по жизни не была склонна ходить и ко всему принюхиваться. Наверное, потому что нас повсюду окружают запахи, мы не обращаем на них внимание до того, как они пропадают. Я помнила оранжерею – она была пропитана тяжелым запахом влажной земли, удобрений и флером свежести множества зеленых растений. Сейчас я будто приближалась к пустой пещере. Пещера? Откуда такие странные ассоциации?

Я в несколько широких шагов преодолела расстояние до двери и толкнула ее.

– Светка!

В ответ на мой крик сумрак впереди отозвался неясными шорохами. На мгновение кольнула досада – может, все-таки ошиблась? Ну нет, невозможно, я точно ее видела! Куда она нырнула? Найду, и от разговора ей не отвертеться.

Я подождала, пока зрение адаптируется, и сумрак сгладится перед глазами. Теперь я стояла в круглом предбаннике с несколькими дверьми. Я насчитала аж целых пять. Змеи недовольно зашипели, и я разделяла их реакцию. Похоже на какой-то дурацкий квест. Спасибо еще, хоть ни одного зеркала не видно, а то бы семью годами несчастья я бы сейчас не отделалась. Со злостью рванула на себя ближайшую дверную ручку, толкнула, потрясла – все одно.

– Да вы издеваетесь!

Первая дверь была заперта, как и вторая, и третья тоже. Я толкнула четвертую уже больше на автомате, чем реально надеясь открыть. Я злилась и обижалась одновременно – что я сделала такого, что подружка прячется от меня, как таракан от включенной лампочки? Что ей там про меня наговорили? Внутри нарастал ураган, и тут мне неожиданно повезло. Хотя нет, скорее, не повезло, очередная дверь, которую я толкнула плечом, бесшумно распахнулась, и я по инерции полетела вперед практически кубарем, вспоминая родословную дражайшей подруги до седьмого колена в непечатных выражениях. Сейчас бы мной гордился даже самый старый представитель племени матдрагор!

Архитектору тоже досталось, потому что прямо за дверью начиналась лестница, а свет над ней, разумеется, никто для меня не включил. Собрав ребрами с пяток ступенек, я благополучно завершила блистательный полет у подножия лестницы в некоем предбаннике с удивительно большой и прозрачной дверью, в которую я только чудом не вписалась, совершая незапланированные акробатические этюды.

За стеклом улавливалось какое-то движение, и моя и без того разъяренная шевелюра зашипела, а потом внезапно успокоилась, покачиваясь точно завороженная. Я отряхнулась и сосредоточилась на картинке перед собой, а посмотреть было на что. За ней шел обильный снегопад.

– Интересненько… – пробормотала я и на пробу ткнула в стекло когтем. Сигнализация не сработала. Это они не подумавши, впрочем, судя по тому, что я уже видела, вряд ли кто решился бы совать нос туда, куда их не звали. То ли дело я.

По видимому, внутри находилось что-то вроде зимнего сада, но не в том смысле, когда посреди зимы оборудуют вечнозеленый уголок, а ровно наоборот. Среди лета тут устроили локальную зиму в строго отведенных для этого рамках. С таким я еще не сталкивалась, так что светлым удалось-таки меня удивить. Если честно, смотрелось это красиво – как большая банка со снегом, какие продают в сувенирных магазинах перед Новым годом.

Интуиция просто кричала, что Света, скорее всего, там, но я так сильно разлюбила холод после становления горгоной…

– Где нашим не пропадать? – выдохнула я, наконец, толкнула дверь и вошла внутрь.