Глава 19

Зимняя сказка во плоти, только без холода. Мягкий, пушистый снег, который падал с облачного потолка, мгновенно забился мне в нос, и я смачно чихнула. Змейки на голове быстро сплелись в косички и недовольно шипели, когда снежок щекотал их.

Я готовилась зябнуть, но реальность приятно удивила. Я даже высунула язык, чтобы убедиться, что снег настоящий, без шуток. Крупная снежинка мгновенно растаяла, оставив после себя ощущение воды на языке. Я уже смелее прошла дальше, все еще ожидая подвоха. Без него, родимого, ничего в этом странном посмертии, похоже, не обходится. Я опустила голову и увидела уже почти занесенный отпечаток туфли. Это меня воодушевило.

– Света! – позвала я во все горло. – Что за детский сад? Найду, хуже будет! Выходи!

Мой призыв в очередной раз остался без ответа, зато, оглянувшись, я наткнулась взглядом на аккуратную табличку над стеклянной дверью: "Музей неестественных существ". Я, честно говоря, вздрогнула, после обучения на Темном факультете всякие незнакомые существа, да еще и неестественные, автоматически добавлялись мной в разряд не дружелюбных. Нет, может, потом мы познакомимся и станем лучшими друзьями, но перед этим надо убедиться, что в процессе дружбы никто не пострадает.

Я прислушалась, но кроме еле слышного шороха от снега, никаких звуков этот музей не производил.

И стало еще страшнее. Одно из непреложных правил ужастика: если стало слишком тихо, что-то грядет, посему лучше всего притаиться и дальше ползти как можно тише. Авось, чудище тебя не заметит.

Я уже почти упала носом в снежок, когда вспомнила, что сама тоже немного чудище и стыдно быть такой трусихой в моем-то обличии. В итоге вместо этого подняла голову, убедилась, что на потолке никто не притаился, как, собственно, и вокруг. Просто невнятные глыбы, припорошенные снежком, натыканные без какой-либо системы.

– А где экспонаты? – пробормотала я и потревожила пальцем белый покров, под которым был лишь серый унылый камень. Я облокотилась на него, чтобы завязать расслабившийся шнурок на неудобной туфле, и пока возилась с обувью, смахнула большую часть снега с валуна. И с него на меня уставились огромные каменные глаза.

– Итить, – невольно выдала любимую присказку матдрагор. Пережив первый шок, я принялась активно очищать статую, и вскоре на меня с грустью смотрела каменная горгулья со сложенными за спиной крыльями. С нервно подергивающимся глазом я смахнула снег с соседней скульптуры. Там обнаружился гоблин, потом волколак, а далее – кикимора. Когда в конце я оказалась лицом к лицу со змееголовой горгоной, я в полной мере ощутила, как ужас пробегает мурашками по моей спине.

– Так вот что за существа…

Неизвестный мне скульптор был очень талантлив, каждая черточка на экспонатах дышала жизнью. Я поскребла особо удачно выполненную чешуйку на лице горгоны (и вовсе я не похожа на это страшилище) и вздохнула. Светки не наблюдалось, а судя по возвышающимся рядам камней, этот музей был очень и очень обширным, даже за час не управлюсь.

Мне сразу расхотелось бродить вокруг этих статуй и орать, как базарная баба с тележкой пирожков на продажу.

Что если попробовать магию? Смогла же я почувствовать корешок в поле? Может, я так и подругу быстро вычислю. Тогда ей точно не отвертеться от серьезного разговора. Для удобства поиска я смахнула снег с ближайшей статуи и довольно улыбнулась – она изображала нечто шестирукое, сидящее в позе лотоса. Благодаря трем парам сложенных вместе ладоней и общему росту композиции сверху заодно можно было и как следует осмотреться.

– Извини, приятель, это для дела.

Я вскарабкалась в нему на колени, а оттуда на первую пару рук, переплетенных пальцами вместе. Подумала немного и заползла еще немного выше, а вот дальше не рискнула, устроившись в каменной “ковшике” в той же позе, что и сам истукан – скрестив ноги. Самое главное, как я уже усвоила, это удобство. Я поерзала, притираясь задом к каменным неровностям, глубоко вдохнула и выдохнула, смахнула с носа хлопья снега и закрыла глаза. Можно приступать.

Магия поддалась неохотно , практиковаться на территории Светлого факультета было тяжелее, чем у нас, на Темном. Казалось, тут даже воздух растворял саму основу моей силы, хотя, возможно, я просто слишком устала после сельскохозяйственного конкурса.

Капелька оттуда, капелька отсюда, змеи на голове расплелись и шипели в разной тональности, по звуку выходило что-то похожее на буддийскую молитву. В какой то момент я полностью сосредоточилась на этом звуке, и у меня получилось. Поисковое заклинание поползло по залу, охватывая с каждым разом все больше и больше площади. Чувствовала я себя при этом отвратительно, почему-то заныл живот, перед глазами мелькали цветные мушки, а к горлу подкатила желчь.

Камень, камень, камень, стоп, а это что?

Резко открыв глаза, я хотела спрыгнуть и направиться в правый угол, где явно прятался кто-то живой, но темнота заволокла все вокруг, и со статуи я свалилась, как мешок с картошкой. Точнее, почти свалилась…

Почему почти? Потому что у самого пола меня подхватили. Причем в несколько рук, отряхнули от вездесущего снега, поправили юбку и аккуратно поставили на пол.

– Спасибо, – как хорошая девочка первым делом поблагодарила я. Темнота вроде рассеялась, но головокружение не прошло до конца. А потом у меня вообще все прошло, как только я увидела, КТО меня подхватил.

Та самая шестирукая статуя!

– Служу госпоже! – рыкнуло это существо и подобострастно уставилось на меня, на минуточку, тремя парами глаз.

Тааак, Рита, что ты на этот раз отчудила?

А это явно устроила я, раз оно называет меня госпожой. Нет, если не кривить душой, это довольно приятно. Госпожа! Как бы заставить Амилоту меня так называть? Стоп, помечтать и потом можно будет. Я почувствовала, что меня не пытаются сжать, и ловко вывернулась, приземлившись обеими ногами в образовавшийся на полу сугроб.

– Госпожа-а-а-а-а, – потянуло со всех сторон, и каменные статуи стали стряхивать с себя снежный покров. – Госпожа-а-а…

Музей неестественных существ ожил и пришел в движение, каждый экспонат, насколько я могла бросить взор, пока еще медленно и как будто неумело взбрыкивал, тряс головой, руками, лапами, крыльями и далее по списку – у кого что имелось. Воздух наполнился льдистым ароматом потревоженного снега, каменной пыли от трения неподвижных прежде конечностей, а еще треском, шорохом и стуком десятков ног, спустившихся с постаментов. Даже снегопад будто стал реже, чтобы дать мне возможность вдоволь налюбоваться рожденным мною хаосом.

И это было уже не смешно.

– Мамочки! – пискнула я и попятилась. Только вот отступать было некуда, ко мне со всех сторон музея стекались кикиморы, гоблины, оборотни и еще куча черт знает кого с клыками в пару моих ладоней, крыльями и хвостами. И все прям пылали любовью к своей “госпоже”. То есть мне.

– Стоять! – рявкнула я командным голосом, и армия оживших скульптур застыла в разных позах, одна особь даже упала носом вперед, не устояв на тонкой курьей ножке. Никто на ее конфуз внимания не обратил.

– Приказывай, госпожа, – прогудел тот, самый первый пробужденный товарищ. Мысли у меня забегали внутри черепной коробки между точкой А “надо валить, пока не поздно” и точкой Б “надо воспользоваться ситуацией, когда еще такой шанс выпадет”. Неестественная армия сгрудилась вокруг, перекрывая мне как проход вперед, так и путь к отступлению, а я меж тем все сильнее приближалась в своих суетливых измышлениях в точке Б…

Но даже если я и впрямь стану их госпожой, куда мне потом деть такое количество нечисти? Не в нашей же с Мией комнате их размещать?

Снег прекратился, облака собрались в дальнем углу и изредка потрескивали зарядами молний. Не уверена, что так было задумано, так что к списку моих правонарушений можно было смело приписать еще и порчу погодных контуров помещения. Миллхаус меня убьет, грустно поняла я.

– Приказывай, госпожа.

“Госпожа… Госпожа… Госпожа…” – эхом отозвалось со всех сторон.

– Ладно, ладно! – Я все-таки решилась. – Найдите мне…

Раздался резкий протяжный скрип за спиной, потом через секунд тридцать тишины в стеклянное помещение музея кто-то заглянул.

– Есть здесь кто-нибудь? Терехина, если это опять ты… АААА!

Вот блин! Как же не вовремя!

Мои зверушки посчитали, что вторгшийся светлый это их законная добыча, и толпой рванули на голос. Я сжалась в комок, но на удивление меня обступали по дуге, чтобы случайно не затоптать. А вот стеклянная дверь в мгновение ока превратилась в пыль, а металлическое основание, на котором она держалась, согнули в непотребную фигуру.

– Ой, блин…

Меня все-таки вынесло из музея вместе со вторым потоком существ. Я даже не успела понять, когда успела оказаться верхом на скелетообразной собаке размером со взрослую лошадь, и даже как-то умудрилась возглавить побег из Шоушенка местного разлива. Ну, было даже весело, пока мы не оказались на улице прямо перед главным корпусом. Нет, даже хуже – прямо перед ректорской делегацией, которая застыла возле крыльца.

– Кудряшова? – рыкнула ректорша, всем видом напомнив мне нашего золотейшего драконьего Миллхауса. – Кудряшова! Это… Это что?

Пес подо мной резко затормозил, и я начала сползать набок, еще пытаясь как-то уцепиться за выступающие ребра.

– Это не я… – попыталась отвертеться, но мои каменные подчиненные не дали мне такого шанса, разом воскликнув:

– Госпожа упала!

И тут я как раз эпично сверзилась, неприлично задрав подол юбки.

Клыкастые рванули ко мне, по пути снеся группу перепуганных студентов, растоптав несколько клумб и своротив каменный фонтанчик. Зато я была поднята, приведена в порядок неумелыми, зато заботливыми лапами и поставлена на землю.

– Что это за бардак?! – не унималась госпожа Бламс, и ее можно было понять. На площади перед главным корпусом резко стало не продохнуть, и кто-то из местных точно хлопнулся в обморок от одного только зрелища. В суматохе я не могла разглядеть в толпе знакомые лица, а потом и вовсе стало не до того. Ректорское трио, обменявшись взглядами, сотворили в руках нечто вроде сияющих золотых сфер, и госпожа Лилиан первой бросила ее в шестирукого.

Тот издал протяжный вопль-скрип и рухнул как подкошенный, проломив собой цветные плиты площади. И тут меня взорвало. Обман с состязанием, неудобная одежда, невкусная еда, хищные семена, карцер, убийство шестирукого, наконец! Я, не думая, сформировала в ладони самый большой булыжник, какой только делала раньше, и с криком “Наших бьют!” запулила его в госпожу Лилиан.

Промахнулась.

Ректорша взревела раненым зверем и заорала не своим голосом:

– Остановите их!

Пухленькая Нинель с неожиданной прытью принялась колдовать, но золотая сеть в ее руках едва не погасла, как только некое неопознанное щупальце схватило ее за ногу и дернуло. Заклинание вырвалось и упало на голову госпоже Бламс. Повалил белый дым и запахло озоном. Нинель еще не отошла от ужаса и рванулась куда глаза глядят, попутно нанеся своим маленьким, но круглым телом немалый урон моей армии, потом попыталась взобраться на колонну, вопя что-то про “морских гадов”, но длинная юбка раз за разом сводила ее попытки на нет.

После того, как она свалилась, ректорша встряхнула ее за ворот и снова попыталась организовать сопротивление. Но поздно – я только разошлась. Вскочив обратно на спину пса-скелета, я возомнила себя великим полководцем и выкрикивала наспех сочиненные требования:

– Долой унылое морализаторство! Мы за короткие юбки и сытную еду!

– Ууу! – азартно поддержала меня каменная армия.

– Свободу честному мнению, матдрагорам и узникам карцера!

– УУУ!

– Светка, выходи, поговорить надо!

Потом что-то снесло меня с насиженного места, я прокатилась по земле и, вскочив, инстинктивно перекинулась в полузмею и обратно. К такому оказалась не готова еще одна часть случайно вовлеченных в месилово светлых, снова кто-то потерял сознание, и его оттащили в тенек аллеи.

– Кудряшова, я этого так не оставлю! – бросила мне ректорша, оторвала подол у юбки, укоротив ее до размера мини и, сверкая кружевными панталончиками, запрыгнула на каменную горгулью. Внизу бесновались существа вперемешку с подоспевшими охранниками академии. Я понимала, что все зашло слишком далеко, но стресс слишком долго копился во мне, чтобы вовремя остановиться. Честно, я хотела по-хорошему.

Горгулья лишилась обоих крыльев и грустно завыла, совсем как живая.

– Итить! Такая заваруха и без нас! – воскликнули откуда-то снизу, и каменные плиты площади взорвалась осколками. Из прорыва повылезали суровые коренюки и, успешно вооружившись остатками камней, стали дружно помогать нечисти выкашивать охранников.

– Прекратить! Прекратить, я сказала! – голос ректорши уже звучал на ультразвуке, но перебить рык и матерщину он не смог. Все окончательно вышло из-под контроля. Я как наяву увидела пылающий синими огнями взгляд Миллхауса из-под длинной челки, и будто очнулась. Судорожно принялась призвать землю, чтобы хоть как-то утихомирить толпу, но их было слишком много, а я полностью выложилась в этом музее.

– Ты что, дура, устроила? – завизжала ректорша, отбросив все правила приличия. – Мы могли бы договориться! Нельзя было немного потерпеть?

– Вы тут мавзолей собрали, а я дура? – Вину свою я, конечно, признавала, но кто ж думал-то, что поисковое заклинание оживит всю эту толпень? – Лучше найдите этого вашего скульптора, какого фига он такую нечисть наваял?

– Да это и были НЕ скульптуры! Это натуральные неестественные существа, погруженные в вечный стазис! – Колонна рядом с ректоршей затряслась, в нее врезался отряд матдрагор, оседлавший волколаков. Ректорша выставила руку, и колонна покрылась толстой коркой льда.

– Не такой он уж и вечный, – фыркнула я, и это стало последней каплей ее терпения. Невыносимо яркий свет окутал ее гордо выпрямившуюся фигуру, заставляя съежиться и прикрыть глаза.

– Я же просила прекратить! – зарычало нечто белоснежное, обдавая меня ледяным паром от дыхания.

– Ой, – только и смогла выдавить я, разглядев, во что Бламс превратилась. Нет, Миллхаус был большим драконом, но вот эта драконюка прямо передо мной была еще больше! Да она огромная! Белоснежная чешуя блестела на солнце так, что просто резало глаза, изящное вытянутое туловище обвилось вокруг площади, сжимая кольцо, и распространявшийся от него холод сковывал не только тело. Я почувствовала, как у меня буквально стынут мысли.

Взмах крылом, и посреди площади замерцал портал, второй взмах – и вся толпа нечисти вперемешку с охранниками и матдрагорами улетела в портал, который сыто хлюпнул и потом выплюнул охранников обратно.

– Эту в карцер! – Драконша даже не посмотрела на меня и, выгнувшись дугой, стрелой рванула в небо, оставив меня один на один с толпой разозленных, общипанных, наливающихся синяками разной степени фиолетовости светлых.

– Живой не дамся! – пробормотала я и попыталась отползти назад.

Мои слова проигнорировали, навалившись всей толпой, замотали в некое подобие ловчей сети и потащили в метеобашню. Прям как принцессу…

Я бы сказала, что это уже традиция, но отбитые об ступеньки ребра возражали против такого способа передвижения. Меня втащили в камеру на самом верхнем уровне, на несколько ярусов выше кабинета дежурных, оперативно натянули кандалы на руки и ноги и оставили одну.

Сначала я пыталась кричать, но после второго часа у меня окончательно сел голос, а за окном начали спускаться сумерки.

Неужели никто из моих не догадался проследить, куда меня тащят? Уверена, что видела Мориса, точнее, его часть, перед началом самой мясорубки. Браслеты не отвечали, наверное, злобная белоснежная рептилия поставила меня в какой-нибудь магический бан.

Ситуация, конечно, не позавидуешь. Хотя с другой стороны я освободила кучу пленных, дала бой на вражеской территории и заручилась поддержкой местных аборигенов, если считать матдрагор за местных. Но моя блестящая подрывная деятельность полностью отличалась от заявленной. Строго говоря, я умудрилась сделать все строго наоборот тому, что завещал нам дорогой ректор. Интересно, сколько лет мне придется отрабатывать эту компенсацию? И мне вдруг представилось, что в глубокой старости за меня долг отрабатывают внуки или правнуки. А сколько я вообще живу как горгона? И как размножаюсь? Надо по возвращении расспросить доктора Зусмана, в учебниках мифологии такого не было. А вдруг я яйца откладываю, как настоящая змея? Наверное, это тоже больно.

Эти мысли были странными, но более приятными для унылого времяпровождения, чем гнев ректора. Не до тебя, ящерица золоторогая, ой не до тебя…