Глава 25

Дождавшись сигнала, мы всей толпой ввалились в аудиторию к мастеру Ллейшаху.

Сегодня суровый наг не стал шокировать нас своим внезапным появлением, а просто вполз в комнату, неся с собой ящик с прозрачными скляночками. Уроки химии в школе оставили в моей душе незаживающие шрамы, так что к позвякиванию стеклянной тары я отнеслась настороженно. Поди опять будет на студентах эксперименты ставить, ирод чешуйчатый…

Как уже понятно, местный преподавательский состав вызывал у меня сугубо сомнительные чувства.

Мы заняли вторую парту, а рядом с нами присела Алина, которую быстро подвинул Ицли.

– Куда лезешь? – Рэнди весьма недобро посмотрел на желтоглазого, но тот даже не поперхнулся. – Это место…

– Отвали, – только и буркнул Ицли, доставая огромный конспект. Алина зашуршала точно таким же, и я с ужасом осознала неприятную правду. Это не нас коллективно наказывают, это началась настоящая учеба, и мы с этими каникулами по обмену пропустили довольно значительную часть.

– Алин, можно вечером у тебя конспект взять? Я за ночь перепишу и отдам, – потихоньку прошептала я, придвигаясь к ней.

– Да не вопрос, – она засияла, – я девчонок попрошу, мы тебе сами перепишем. Завтра отдам!

– Спасибо!

Одной проблемой меньше, но легче от этого не стало. Я посмотрела на Мориса, тот тоже сидел в прострации. Рэнди еще не вдуплил, но и в его глазах забрезжил свет понимания.

– Надо было выжать из Миллхауса каких-нибудь плюшек к зачетам, – почти одновременно прошептали мы с Мией и выдохнули. Однако все равно были услышаны.

– Поминание имени нашего дорогого ректора всуе карается дополнительным заданием, – Ллейшах довольно ухмыльнулся и велел впереди сидящим раздать на каждую группу по котелку, полному пузырьков, и мешок с какой-то травой. Мы вчетвером инстинктивно сели теснее, чтобы никто не смог нас случайно расделить на разные группы, но заодно к нам приписали и Алину с Ицли.

– И что это? – спросил погрустневший Морис, принюхиваясь. Даже руками брать не стал – вытащил пробирку кончиком подвижного щупальца.

– Ваша практика, – невозмутимо ответил мэтр. – В одной из этих пробирок находится настоящий яд, в других пустышки. Задача – ориентируясь по пройденному материалу за последние четыре лекции, найти и приготовить противоядие.

– Из этого? – Рэнди потрепал торчащий из мешка корешок, тот недовольно хлестнул ему по руке и уполз поглубже внутрь.

– Вы угадали! – обрадовал Ллейшах, нависая над нашей партой. – Но в дальнешейм гадать не советую, так и прогадать можно. – Он обернулся к остальной притихшей аудитории: – У вас есть два часа. И помните, от каждой группы вам потребуется доброволец для демонстрации. Советую заранее не говорить вашей кандидатуре, что выбрали ее. Случались промахи…

– Что за промахи? – позеленела Мия.

– Сбегали, – пожал плечами мэтр. – Все необходимое для этого задания есть у вас в конспекте, не забывайте об этом.

Мне кажется, или он все-таки издевается? Причем так прицельно, можно сказать, адресно.

Когда его чешуйчатый хвост полностью выполз из прохода между столами и обвился вокруг кафедры, все вокруг разом закопошились.

– С чего начнем? – первым отмер Ицли.

– Давайте его в окно выкинем? – вдруг предложил Рэнди.

– Сначала решим первоначальную проблему, кто будет пробовать наше варево? – перебил Морис и многозначительно уставился на меня.

– И не подумаю! То что горгоны менее чувствительны к яду, не дает вам право…

– Я буду пробовать! – заявил Ицли, – А вы постарайтесь составить противоядие правильно.

– Это весьма проблематично, – отозвалась Алина, распотрошив мешок с травами и удерживая прыткий корешок рукой в перчатке, второй намереваясь освежевать его как морковку на бульон. Но дальше действовать не решалась. Мы замерли в малопонятной композиции, по очереди оглядели друг друга на предмет внезапного озарения, а потом Мия пожала плечами.

– Тааак, я поняла, просто не будет, – резюмировала она, придвинула к себе конспекты Алины и Ицли и принялась читать.

– С чего ты такой добренький? И прекрати на Марго зыркать, – гуль недобро оскалился на Ицли. Если честно, не припомню, чтобы кто-то вызывал у него такое явное отторжение. Ну, мне, конечно, приятно, когда меня так оберегают, но, кроме не поддающейся разуму брезгливости, никаких других опасений белобрысый змей у меня не вызывал.

О чем я решила сообщить во всеуслышание, но немного не успела,

– Остынь, – Морис осторожно взял Рэнди за плечо и сжал, – разборки после устроите.

– Нет уж, пусть сразу пояснит, чего он к нам прилип?

Тут уж и мне стало любопытно, что Ицли ответит, потому что по блеску в глазах поняла, что шкурный интерес у него все-таки имеется.

– Скажу прямо, мне нужна помощь Риты в одном моменте. Я пишу курсовую работу по змееподобным, а у нас из всей Академии ты да я, да мы с тобой. Не могу же я мэтра просить! – выдал Ицли. – Баш на баш, я помогаю с ядами, алхимией и зельеварением, а Рита помогает мне с курсовой.

– Это безопасно? – у меня начал нервно покалывать кончик несуществующего сейчас хвоста.

– Относительно, – и осекся, заметив, как мы все на него посмотрели. – Чисто теория, на практику я и не замахиваюсь.

Я оценила размер его блока с конспектами и протянула ладонь.

– Идет!

Три предмета в обмен на весьма сомнительную перспективу – чем не выгодная сделка. Как говорится, где наша не пропадала. В случае чего попрошу Ма и Чо за меня заступиться, чтобы руки куда не следует не тянул.

– И похоже, у нас большая проблема, – заунывно протянула Мия изучив конспекты. – Уж, прости, скажу как есть. Алина, что за ересь у тебя там написана?

– А что не так? – Кобылица подвинула к себе конспект, прочитала, покраснела и быстро спрятала тетрадь в сумку. – Я это, спать хотела…[1]

– И поэтому… – Мия не успела продолжить, Алина зажала ей рот.

– Ни слова больше!

– Пф! – Мия вырвалась, открыла рот, но в этот момент всеми забытый корешок решил сделать ноги. То есть, конечности у него, конечно, не отросли, но он весьма бодро покатился прочь и был пойман Морисом за кончик ботвы буквально в последнюю секунду. Живые растения меня уже начали напрягать, но, к счастью, стоило паре стебельков с его макушки оторваться, как корень стал просто корнем. Хотя после того, как мы с Мией совместными усилиями ободрали корешок, я чувствовала себя максимально некомфортно. Все же срослась с матдрагорами, они мне теперь почти родные, а это, может, их дальний родственник какой-нибудь..

Руководил всем Морис, изредка сверяющийся с конспектом Ицли, но даже так я ему доверяла больше, чем любому из нас.

Рэнди с остервенением толок в ступке безумно вонючую траву, Ицли следил за стартовым набором для противоядия в котелке, а я разрезала лакмусовые бумажки и раскладывала их по контейнерам. Оставалась самая ответственная часть, определить, в какой из бутылочек яд и что это за яд, а потом на основе универсального противоядия сваять симптоматический шедевр.

– Морис, а как мы будем определять, что это за яд? – я с сомнением покосилась на бумажки, мокнущие в контейнерах.

– По списку, – задумчиво отозвался кракен. – Тут есть замечательная таблица, только придется быть очень внимательными. Цианид, например, имеет ярко выраженный запах миндаля, а мышьяк вообще не имеет цвета и запаха. Выпьешь его и… – Он изобразил удушье, и я позеленела от такого подхода, мысленно попрощалась с Ицли и возможностью сдать три предмета.

– Все готовы? – торжественно спросил Ицли, мы кивнули и одновременно достали бумажки из ванночек.

– Экземпляр номер один, – Рэнди принюхался и вдруг лизнул бумажку. Я схватилась за сердце, Мия за голову, а наш безбашенный гуль просто расплылся в довольной улыбке: – вишневый сок.

– Экземпляр номер два, – пришел через Мии принюхиваться. Она повертела бумажку туда сюда и застыла в задумчивости, пока я не рыкнула на нее. – Похоже, просто вода.

У Алины оказался лимонный сок, у Мориса травяная настойка, у Ицли марганцовка, и я уже почти поверила, что в этот раз обошлось розыгрышем, но тут мне “повезло” – непонятное пятно зелено-фиолетового цвета зловеще растекалось по тестовой бумаге и даже выглядело как-то… ядовито..

Первая часть задания была выполнена, теперь оставалась вторая и самая сложная. Сделав описание яда и вписав его в таблицу, мы остановились на трех вариантах: аконит, олеандр, или цикута.

– Почему это так сложно? – Мия судорожно листала конспект, по всем описаниям выходило, что все эти яды сильно токсичные и даже универсальное противоядие может не сработать.

– И как понять, что это? – Гуль теребил волосы, чрезмерно активный мыслительный процесс давался нелегко.

– Просто.

Ицли выхватил бутылек и сделал приличный глоток.

– Ой, дураааак… – прошептала Алина. Я поборола желание перекреститься самой и перекрестить этого несчастного.

Морис придвинулся поближе к самоубийце, отмечая для таблицы расширение зрачков, слабый озноб и некоторые нарушения дыхания.

– Ты как? – Я осторожно повернулась к Ицли и отшатнулась. Сейчас его глаза были полностью залиты черным цветом, и дышал он рывками.

– Неплохо, но вам бы поторопиться, у меня начинает болеть живот, – и в подтверждение слов его согнуло в приступе рвоты. Алина быстро подала ему пустой мешок из-под трав.

– Цикута, – безапелляционно заявил Морис и стал смешивать разложенные на столе травы, аккуратно засыпая их в кипяток.

– Надеюсь ты прав. – Рэнди впечатлился внешним видом полузеленого змея и передернул плечами.

Алина с ужасом наблюдала, как Ицли выворачивает над мешком.

Смесь прокипела пару минут, Морис снял котелок с горелки, перелил полученную жижу в толстый глиняной стакан и сунул дрожащему змею в руки.

– Если я откину хвост, то буду приходить к вам по ночам и стонать в ухо, – скривился Ицли и стал пить, морщась от жара и наверняка премерзкого вкуса настоя.

– Ну, на мои навыки еще никто не жаловался, – отозвался Морис немного оскорбленно.

– Может, потому что жаловаться стало некому? – мстительно поддел его Рэнди.

– Да помолчите вы, – одернула их Мия. – Ему лучше или как? Не хочу становиться участников группового убийства по предварительному сговору.

Я решила, что приду на следующий практикум только тогда, когда перечитаю все книги в библиотеке с раздела про яды. А лучше вообще не приду.

– Ммм, какой интересный компотик. – Ллейшах подполз ближе и поболтал черпаком остатки жидкости в котелке. – Ну и кто из вас отправится к дорогому ректору сообщать новость, что группа студентов угробила своего подопытного?

У меня нервно задергался глаз, руки, ноги и даже змеи.

– Все время хочу спросить, почему Милхаус дорогой? – прищурился Морис.

– А разве в моем голосе не слышно сарказма? Странно, я так старался воспроизводя эту эмоцию, – мэтр нехорошо ухмыльнулся. – У нас с ним давняя борьба, драконы приходятся дальними и высокопоставленными родственниками нагов.

Ицли закатил глаза и сполз вниз по лавке.

– Заговорился я с вами, – прошипел Ллейшах. – Промойте ему желудок, потом побольше питья и щадящее питание. Противоядия от цикуты не существует, только симптоматическая терапия.

– То есть мы были правы в описании яда? – Морис торжествующе посмотрел на нас.

– И только поэтому окончательно не завалили практикум, поставлю удовлетворительно, но в следующий раз на такой результат не рассчитывайте, – пробурчал мэтр и пополз проверять остальные котелки.

– Ты как? – Мия потрепала бледного змееныша по голове.

– Отвратительно, причем похоже, больше от вашего противоядия, – Ицли пошатнулся, и Алина его подхватила.

– Я провожу его к доктору Зусману, – отрапортовала девушка и сияя довольным лицом потащила добычу в свое логово, тьфу, к доктору.

– Это то, о чем я подумала? – я глядела на эту странную парочку, а Мия довольно хихикнула:

– Не оборотнями едиными.

Наших девичьих перемигиваний никто не заметил, парни устало обмахивались листками.

– Это надо отметить, – сказал Рэнди, и Морис согласно угукнул. Обычно он отлично держит лицо эдакого всезнающего и все умеющего (и не зря), но мне казалось, я понимаю, почему это задание так нас вымотало.

– У меня есть идея.

На сегодня пары закончились, немного отдыха нам не помешает, тем более после такого волнительного практикума явно надо подлечить нервы. Дружной толпой мы ввалились в китайский магазин, тут же забив корзинки всяческими закусками – вяленой рыбкой, сухариками и чипсами. Моя студенческая копилка существенно пополнилась за последние несколько дней, так что мы с Мией еще и сладенького взяли.

На улице возле крыльца за столиком с вейцзы сидел уборщик Сорамару и, закинув ногу на ногу, обмахивался в тенечке расписным шелковым веером. При виде нашей шуршащей пакетами компании он замер и с подозрением спросил:

– Кто спонсор сего мероприятия?

– Я! Пропиваем гонорар за кино-дебют! Имею право, между прочим, – похвасталась я, и тут до меня дошел смысл легкой полуулыбки на лице уборщика. – Сколько стоила та метелка, которую я сломала?

– Милхаус списал по инвентаризации, – отмахнулся Сорамару, – Но от небольшого взноса в фонд жертв академических коридоров я не откажусь.

Так я рассталась еще с некоторым количеством средств, но чувствовала при этом прямо-таки поразительную легкость. И каждый уносил в бумажном пакете нечто запрещенное, мы алкоголь, а Сорамару – пакет настоящих французских круассанов.

– Ну что? В подземелье? – спросил Рэнди у меня.

– Я нашла более подходящее для нас место, – загадочно ухмыльнулась я. Мия сбегала в комнату и забрала оттуда Чернушку, теперь та задорно гукала в пакете с чипсами и была абсолютно счастлива.

Забегая вперед, скажу, что мысль всем вместе проведать могилу Кирры, пришлась Морису и Рэнди по душе, и пусть мы все понимали, что ее настоящей там давно нет, но где бы Кирра не оказалась, мы хотели для самих себя устроить символические проводы. Жизнь изменилась, мы изменились, и хотя уровень напряженности будней не снизился, мы стали получать от всего удовольствие. По крайней мере, я хотела в это верить.

Поздно вечером мы прошли кладбище почти насквозь, пока не показался памятник с лисьей маской. По пути я рассказала, как вчера случайно наткнулась на него и пообещала, что мы устроим праздник посвящения в студенты прямо здесь.

Мия осмотрелась вокруг, достала из пакета стаканчики и разлила на всех вино. Один из стаканчиков и самую красивую пироженку она неожиданно понимающе поставила около памятника.

– Для тебя, – и первый стаканчик мы выпили в память о нашей подруге. – Надеюсь, там, где ты сейчас, весело.

Дальше пьянка пошла по накатанной, и никто из нас не заметил, как стаканчик с вином опустел, а потом и исчезло пирожное.

– Кстати, я тут нашел такую штуку, – Морис прикоснулся к своему браслету, а потом потянулся к нашим и добавил каждому что-то в настройки. После чего написал сообщение на своем браслете, и у нас у всех они завибрировали. – Теперь мы можем все говорить в одном окошке!

Я посмотрела на него и вздохнула. Бедняга, неужели он не застал начало чатов? А говорил, что умер в 2010 году.

И тут меня прям озарило – если есть чаты, значит, может быть и местный аналог интернета! А где мне еще искать информацию, как не там? Еле остановила себя от того, чтобы начать что-то делать прямо сейчас – нельзя быть такой одержимой, даже если это действительно важно. Наверное… Честно говоря, я уже ни в чем не была уверена.

В общагу мы попали уже к утру, изрядно на рогах. Меня хватило только на бросок до кровати, а потом свет просто погас. Кто-то сопел рядом со мной и возил мохнатой гривой по лицу, но мне было все равно. Сейчас даже если бы сам ректор заперся в комнату и начал грызть мои ночные тапочки, я бы не удивилась. Обняв беспокойную Чернушку, я вместе с ней перевернулась на другой бок и продрыхла до утра.

Час расплаты настал после сигнала к подъему. Отплевываясь от волос Чернушки (фу, ну и гадость!), я попыталась встать, но упала с кровати и ударилась затылком. Змеям это не понравилось, и одна даже посмела тяпнуть меня за ухо. Пообещав себе больше никогда не пить – хотя сама в это не верила, – я поднялась на четвереньки и в поисках, чем бы смочить пустыню Сахару в своем рту, пошарила рукой по столу и нащупала какой-то стакан. То, что он пах странно и был теплым, меня уже не смутило. А вот жажду зеленый чай с нежным молочным привкусом утолил прекрасно.

Я поставила бокал обратно и с ужасом икнула.

С тумбочки на меня смотрела моя фотография, с той, еще земной жизни. Сон как рукой сняло, я схватила фотографию, а под ней заметила тонкую картонную папку с личным делом, как гласила белая обложка. Закралась мысль, что я сплю и вижу очередной слишком реалистичный сон, но ни прорицателя в красных носках, ни девушки-призрака, ни даже хитрого уборщика в пределах досягаемости не было. И я с трепетом откинула обложку.

Моя краткая биография, маленький список достижений – победы в школьных конкурсах, грамоты за успехи в университете, короткий список романтических отношений с комментариями вроде “познакомились в кафе, но через два месяца поняли, что бесят друг друга” и пустые графы напротив пунктов о семье и детях. У меня правда была такая скучная жизнь? Даже не верится. Я думала о себе лучше, но факты штука упрямая. Существование в мире Маргариты Константиновны Кудряшовой не оставило после себя никакого следа, ни хорошего, ни плохого.

Расстроившись, я уже почти захлопнула папку, как поняла, что что-то не так.

Дата смерти, которая разительно отличалась от моей.

– Причина смерти – несчастный случай на дороге? Дата… Да это же только через год! Что за чушь? – я едва не заорала, но вовремя вспомнила про дрыхнувшую без всех восьми ног паучиху и доползла до ванной. Устроившись на бортике я еще раз просмотрела дело и пожалела, что не знаю, как активировать камеру на браслете.. Вся абсурдность ситуации, придавала какой-то дурной привкус всей моей истории.

– Лайз! – наконец сообразила я.

Мне срочно нужен Амилота! Вот кто точно должен быть в курсе всего, я выбью из него информацию любым способом! Я уже хотела ринуться в коридор, но в одних трусах много не навоюешь. Халат был где-то на полу, я нащупала его и вернулась в ванную забрать папку.

Но ванная встретила меня девственной чистотой. Я перерыла все, готова была даже унитаз раскрутить, но в глубине души понимала, что ничего не найду. Кто-то подбросил мне папку незаметно, а потом также незаметно забрал. Я могла сделать вид, что… А, черт! Конечно, не могла. Рыкнув с досады, я все равно вышла в коридор.

Уверена, мой развевающийся как белый флаг, банный халат произвел фурор среди студентов, только-только выползающих на завтрак пораньше, чтобы занять козырное местечко. Я бы в это время только глаза перед зеркалом продирала, так что оставалось надеяться и верить, что Лайз тоже не любитель ранних побудок.

Добравшись до его комнаты, я тихонько постучала, а потом, когда надоело ждать, толкнула дверь и поняла, что она и не была заперта.

Внутри никого, постель не смята, никаких следов недавнего присутствия.

– И куда ты пропал? – спросила я у пустоты, развернулась и, с досады пнув дверь, отправилась к ректору.

Секретарша досыпала недоспанное прямо на своем столе, смешно дергая розовым ушком. Я не стала ее будить и на цыпочках прокралась к заветной двери, дотронулась до ручки и...

Дверь распахнулась и с всей дури въехала мне в лоб, отправляя в темноту.

– А я тебя предупреждал! Жертва нужна всем! Не верь никому! – Странный чувак в рваных красных носках подхватил меня в полете и уложил на мягкое облако тьмы. Вокруг нас хороводом мелькали призраки, и только одна их них кивнула мне как старой знакомой, прижимая палец к губам.

– Что тут происходит? Знаете, это уже ни в какие… – начала я, но тьма подо мной была такой неожиданно уютной, мягкой до такой степени, что я проваливалась все глубже в ее клубящиеся объятия, пока меня не накрыло ей с головой…

Открыв глаза, я подскочила на собственной кровати, в трусах и с пересохшим горлом. Первым делом проверила тумбочку – не было там никакого стакана, как, впрочем, и папки с делом. Повернувшись к Мие, я первый раз за все время увидела ее в кровати, а не в коконе под потолком. Паучиха тихо посапывала, не ведя о моих тревогах.

– Почудилось?

Хотя после ночного кутежа с таким количеством вина еще не такое померещится. Но внутри теплилось некоторое чувство дежавю, спать уже не хотелось, и этот утренний час до подъема я потратила на эссе, чтобы разгрузить закипающий мозг. Где-то читала, что надо переключаться на другие дела, и все само собой уляжется.

Ах, если бы, если бы…