Глава 17

Гуль дернулся за ним, но Морис его удержал. – Он прав, давайте сначала закончим с работой, а потом пойдем и заберем мое щупальце. – А заодно позовем Ма и Чо, думаю, они не откажутся поиграть с этим будущим мячиком, – хищно добавила я. – Ребят, я сейчас заплачу от умиления, – хмыкнул Морис. – За мою поруганную честь еще никто так яростно не стремился отомстить. – Твоя честь не при чем, – возразил Рэнди и покрутил пальцем у виска. – Он хочет попробовать, каков ты на вкус, – выдала я намерения гуля. – Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. – Я вам не огурец! – оскорбился Морис. – Тогда почему позеленел? Морис и впрямь местами начал напоминать листочек салата. Странно, прежде он так часто не менял окраску, может, потом сводить его к доктору Зусману? Станет фиолетовым в крапинку навсегда, как нам потом смотреть на него без смеха? – Чего уставились? – смутился Морис и похлопал себя по щекам, возвращая себе более естественный цвет. – Я еще адаптируюсь. – Слууушай, – протянула я. – А это никак не связано с тем, что мы из-за тебя оказались на уборке? – Ну… – Морис отвел взгляд и вытянул губы трубочкой. Явно что-то хочет скрыть. – Не нукай нам тут, – погрозила я метелкой. – Ответ или жизнь? – Ответ, – вздохнул он. – Я чернила выделять начал, а они отмываются плохо. Со стен. И… с потолка. В коридоре. Мы с Рэнди переглянулись, и друг закатил глаза. Мы же сейчас не об одном и том же подумали? – Морис, – давясь смехом, попыталась сказать я, – у тебя что, осьминожьи месячные? Таким красным я Мориса еще не видела. – Заткнись! Просто ничего не говори! Еще слово, и мы больше не друзья! Нас окружили кляксы энергетических возмущений, привлеченные то ли громкими голосами, то ли светофором в лице одного отдельно взятого кракена. – И чтоб вы знали, извращуги, чернила выделяются не так, – пробурчал Морис и закинул метелку на плечо. – Потом расскажешь, – справившись с собой, сказала я. – С подробностями и наглядной демонстрацией. На том и порешили. Без труда выловив самую большую сферу, мы уничтожили ее с трех сторон, не дав и дальше размножаться. Дело пошло проще. Оставалось примерно девяносто девять процентов из ста… Между делом я вспомнила кое-что из финального монолога Франгана. – Морис, а почему этот Франган сказал про закат? Мы же с утра пришли. – Здесь нет артефактов, держащих время в привычном нам режиме, поэтому пока во всей академии наступит, скажем, обед, здесь может пройти пара дней, – почесав спину метелкой, ответил кракен. – Я на это не подписывалась! Меня уже начало подташнивать от могил и надгробий, а про несколько дней вообще молчу! Разве о таком не принято предупреждать? – Видимо, ваш куратор постарался, – пожал плечами Рэнди. – Слишком уж довольное у него было лицо, когда он выходил от ректора. Мне вот тоже только что вспомнилось лицо Лайза, только нависшее надо мной, разгоряченное, с потемневшими от страсти глазами и… Нет! Не буду я это вспоминать! – Скотина, – резюмировала я и искренне пожелала ему превратиться в шпица навсегда. Ничего, вот вернусь, обязательно посещу оранжерею. Мне этого сока литра три надо! До самого моего выпуска собачкой ходить будет. Мы медленно передвигались между рядов, сфер было не очень много, но все осложнялось тем, что, когда эта умная гадость видела направленную на нее метелку, начинала выпускать из себя множество мелких. А вот ловить их было невыносимо! Они уворачивались, норовили спрятаться среди пейзажа или вообще самым наглым образом заползти мне в волосы. – Надоело! – я выгнала очередную сферку из-за надгробия и прихлопнула ее метелкой. Оказалось, что и без слова «убрать» она замечательно работает, стоит только размахнуться посильнее. Желудок пробурчал что-то неодобрительное. Закат уже опустился, в некоторых местах зажглись зеленые огоньки, придавая обстановке еще более мрачный вид. Я даже спрашивать не стала, что это, чувствовала, что именно сейчас лучше об этом не задумываться. – Сколько, интересно, прошло времени в реальности? – поинтересовалась я в пустоту. Мои внутренние часы, если им можно доверять, подсказывали, что от силы часа три, однако вокруг будто пролетел целый день, от рассвета до заката. Ха! Сейчас вампиры из всех щелей полезут. – Есть хочется, – пожаловался Рэнди. – Ничем не могу помочь, – немного нервно откликнулся Морис и плюхнулся на могильную плиту, не забыв при этом грациозно откинуть полы небесно-голубого камзола. Позер. Я села рядом и закинула ногу на ногу. – Так уж и ничем? – хитро сощурилась я и подмигнула Рэнди. Как говорится, доведи ближнего своего, и будет тебе счастье. – Марго, ты думаешь о том, о чем и я? – охотно подыграл Рэнди и демонстративно сглотнул слюну. – Щупалец у него было три. Минус одно, остается еще… – Даже не думайте! – заголосил Морис. – С ума сошли? Сожрать боевого товарища? – А тебе для друзей кусочка жалко? – Раскопай себе могилу и ешь! Нечего на меня смотреть, как будто я леденец на палочке! С момента потери щупальца он их больше не показывал, но иногда я замечала, что он почесывает поясницу, сам того, похоже, не замечая. Вот он снова сделал это, завел руку за спину и поскреб плотную ткань. Может, у него новый тентакль растет? – Ладно, пошутили и хватит, – сказала я и тяжко вздохнула. – Надо было гороскоп утром почитать, вдруг там было предупреждение. Мол, не выходи, Рита, из дома, не совершай ошибки. Мы дружно загрустили, и в тишине слышно было, как поскребывают короткие ногти Мориса. Это уже начинало тревожить. – Как же ты теперь будешь без третьего щупальца? – сочувственно спросила я. Шутки шутками, но друг конечности лишился, а мы ржем, как кони. – Два, это конечно, тоже хорошо. Симметрия опять же. – Оно должно вырасти заново, – не слишком уверенно ответил Морис. – Просто не чувствовать его немного… странно. – Ты чувствуешь его как руку или ногу? – спросил Рэнди. – Не совсем. Сложно объяснить. Вот если бы у тебя был, скажем, хвост, мы могли бы друг друга понять. – Еще хвоста мне не хватало, – ужаснулся Рэнди. – Я тут подумала, – пришло мне в голову. – А разве их у тебя не должно быть восемь? – Это все потому, что я осьминог? – почему-то оскорбился Морис. Даже щеки надул. – Ты не поверишь, но да. Морис передернул плечами и пробубнил себе под нос: – Может, и должно… Мне почем знать? Похоже, мы затронули щекотливую тему. Если вспомнить, когда я подумала, что мне придется пить кровь, я тоже реагировала неадекватно. Во впалом животе Рэнди снова громогласно заурчало, и даже я почувствовала себя неуютно рядом с голодным гулем. И тут нос учуял аппетитный аромат жареного кальмара. Мы синхронно сглотнули, причем уже втроем. – Морис! – А что Морис? Я тоже люблю морепродукты. Чем, думаешь, мои природные предки питались? Я помотала головой и принюхалась. – Это галлюцинация? Или реально кто-то на кладбище жарит кальмара? Это было бы странно даже для такого безумно странного места. Запах шел с дальней стороны, и картинка сложилась – дуллахан унес щупальце и теперь жарит его в одиночку! – Работа отменяется. Еще никому не удавалось сожрать меня безнаказанно! – воскликнул Морис и, используя надгробия как прикрытие, двинулся в сторону источника соблазнительного запаха. Прячась за очередным склепом, мы увидели очаровательную картину. Привязанный к дереву конь, небольшой костерок и куча палочек с нанизанными на них кусочками Мориса. Фу, теперь, видя такое воочию, я растеряла весь аппетит. Мерзость какая. Франган же стоял на коленях перед группой студентов. Копье валялось позади него, искореженное и словно завязанное в узел. Хотя, так оно и было. Рэнди глухо зарычал, но тут схлопотал от Мориса по затылку и заткнулся. – Так-так! Решил пересидеть на кладбище? Думал, мы тебя тут не достанем? – Голос говорящего был подозрительно знаком. А когда на меня повеяло ветерком, то я узнала и запах. Противный запах мокрой псины. Оборотень Сережа и его парнокопытная компания. – Решил, что самый умный? – истерично добавила кобыла Алина и пнула дуллахана. – Почему он терпит? – зашептала я на ухо кракену. – Он же наверняка сильнее, да и опытнее. – Он еще не вошел в силу. Внешняя атрибутика уже есть, а силы пшик. Максимум, что он может, это запугивать новичков вроде нас. Иначе мы бы так легко не отделались. Настоящему дуллахану достаточно произнести истинное имя, и всем кирдык. – Морис, ты подгораешь, – внезапно выдал Рэнди, морща нос. – Чертов О’Ши! – пробурчал Морис и снова почесал спину. – Мы же сказали, размазываешь этих слизняков по склепу, и кнут возвращается тебе. А ты? Оторвал лапку и рад? Да ты мне должен был башку его принести! – ярился оборотень, шерсть на открытых частях рук топорщилась. – А теперь знаешь, что с тобой будет? – не унималась кобыла. – Сережа очень не любит, когда его не слушаются. Теперь я поняла, каким образом копье завязалось в узел, и оценила. – Да пошли вы, – прошипел Франган, и тут же получил удар когтистой лапой. Голова отделилась от тела и, пролетев несколько метров, рухнула в кустах. – Ну, мы предупреждали, – глумливо захихикала мерзкая парочка. Оборотень взял костяной кнут и стал сгибать его то в одну, то в другую сторону. Послышался хруст, и следом за ним какой-то невнятный всхлип из кустов. – Ну все! – меня вынесло из склепа волной ненависти, понятия не имела, что могу чувствовать что-то подобное. Змеи сразу приняли боевую стойку, разом погружая поляну в оцепенение. Окаменить всех у меня попросту не хватило силы, но вот приостановить – это запросто. В ход пошла метелка, первый удар достался кобыле, и ее чудесную гриву развоплотило. Как только она почувствовала прохладу на своей абсолютно лысой башке, раздались стон и дикое ржание. Метнулась тень, и Сережу снесло к Рэнди. Гуль не стал церемониться, а просто с урчанием вгрызся зубами в холку этому животному. Остальные полегли под натиском булыжников, которые Морис отрывал щупальцами и очень прицельно кидал. Подождите. Щупальцами? И мне кажется, или их стало больше? Прошло меньше минуты, и оцепенение спало. Алина с воплем прыгнула на меня, я, как смогла, увернулась и хлестнула ее метелкой по глазам. Оборотень скинул Рэнди и уже сам трепал его клыками, раскидывая в сторону землю и листья. Брызнула темная, почти черная, кровь. Франган ползал по кустам в поисках своей головы. Морис забрался на крышу и удачно повторил недавний подвиг гуля, прячась за каменным крестом. Кобыла и не думала отставать, как только она снова обрела возможность видеть, погналась за мной уже всерьез. Возможно, в этот момент я бы хотела, чтобы Лайз появился здесь. Или Миллхаус. Короче, без разницы, кто, только спасите! Уворачиваться от озверевшей кобылицы то еще удовольствие. Метелка хлестнула ее по крупу еще раз и, тоненько тренькнув, сломалась. Весь накопленный в ней потенциал разом вывалился из подпространства. Сферы, мелкие непонятные твари, гора пыли – и окончательно добил меня выпавший из горы мусора скелет. – Сейчас я закончу с этим… – зарычал оборотень. – Никто не сбежит! Гуль продолжал за него цепляться, но я видела, насколько силен оборотень. Еще пара минут, и нас уже ничто не спасет! Мимо пролетел серебристый комок, и кобыла на лету остановилась, врезавшись в кружевную вуаль. Тонкие нити опутали ее всю, и она упала на землю, закрученная в кокон. Хлопок, и серебристые сферы окружили толпу, пинавшую Мориса. Кружево раскрылось вновь, нити мгновенно оплели своих жертв, превращая их в мумий. Такой же клубок завис прямо напротив меня и с подозрительным шипением раскрылся. – Ай! – я вскрикнула и уже летела вверх, опутанная за ноги и подвешенная на дереве, словно куль с мукой. Сережу спеленали целых три сферы, и на поляне воцарилась тишина, прерываемая непонятным похрустыванием. Из-за деревьев выходило или выползало нечто, обряженное в белую тунику, с развевающимися черными волосами и жутким оскалом на лице. Хотя лицом это назвать было сложно, огромные черные глаза и большой зубастый рот делали существо похожим на инопланетного монстра. Вернее, паукообразного монстра. Из-под белой ткани явственно выглядывали восемь мохнатых ног. Я дернулась в веревках и невольно пожалела, что меня подвесили так невысоко. В руках у паучихи была голова нашего дуллахана, причем выглядела она, то есть, все-таки он очень довольным. – Марго, ты живая? – просипел Рэнди, медленно отползая к краю поляны. – Вполне, – сдержанно ответила я. Хорошо, что на данный момент я еще жива и практически цела, но плотоядная ухмылка монстра не сулила ничего хорошего. И было еще что-то знакомое, но что? И тут я даже икнула от неожиданности. Прическа паука была точной копией прически нашего любимого и обожаемого, чтоб его сто чертей сожрало, куратора! Те же косички по бокам, те же бусины и даже перо на макушке. Неужели они родственники? Рита, кажется, ты спала с пауком! Меня затрясло от отвращения, всю жизнь терпеть не могла этих мелких многоножек! – Все в порядке, – Франган прицепил голову на тело, – это моя сестра Мия. Она арахна. – Сестра? – мы с Рэнди одинаково офигели. Монстр оскалился, подернулся знакомой дымкой, и перед нами предстала миниатюрная девушка в легком белом сарафане. – Не могу сказать, что мне приятно познакомиться, – тут же заявила Мия, с плохо скрываемой неприязнью глядя на меня. – Но брат просил за вас, так что свободны. Паутина отпустила меня, и я весьма больно шмякнулась на землю, проклиная всех многолапых тварей. – Не могу сказать спасибо, – в тон ей ответила я. – А почему раньше не появилась? Нужно было специально доводить до такого? Тут, между прочим, твоего брата мутузили в четыре руки. Мия не ответила, только фыркнула в сторону, мол, не мои заботы. – Она бывает слегка вспыльчивой, – виновато протянул Франган, – да и помогать не собиралась, пока я не упомянул, что вы первокурсники из мифологических. Я пристально посмотрела на Мию, а она в ответ показала мне средний палец. – Погоди, значит, ты сидела в кустах и просто развлекалась, наблюдая, как гнобят твоего брата? – уточнил Рэнди. – Он сводный, – невозмутимо ответила арахна. Я только махнула рукой. К черту их семейные проблемы, просто дайте дойти до комнаты, упасть на кровать и закрыть глаза на недельку-другую. – Морис, ты пропал, – печально констатировал Рэнди, стоя у костра с пустой обгоревшей палочкой в руке. Вот кто о чем, а этот сразу о еде. Морис перестал изображать смертельно раненого и кинулся к костру. – Что? В смысле, пропал? Куда пропал? Признавайся, это ты меня сожрал? – Да я бы с радостью, но тут даже угольков не осталось. – Быть не может! Ты! – кракен кинулся на вздрогнувшего дуллахана. – Ты сжег мое щупальце? – Когда бы я успел? Вы сами все видели. – Мне плохо, – Морис позеленел и опустился на траву. – Мы требуем компенсацию, – серьезно сказал гуль. – Вы помогаете нам зачистить кладбище, а мы забываем, что некоторые славно поужинали частью нашего друга. – Да никто никого не ел, они испарились раньше, – возмутился Франган. – Никаких компенсаций, – тихо проговорила Мия, а серебристые клубочки засверкали рядом с ней. – А мы куратору пожалуемся, – сказала я и не прогадала. Лицо арахны некрасиво скривилось. Если дело не в родстве, то других вариантов лично я не вижу. Мелкая восьминожка влюблена в Лайза. Змеи противно зашипели, мы с ними были собственницами, и это внезапное посягательство на нашу игрушку выводило из себя. Хотя, если Франган действительно третьекурсник, возможно, и его сестренка тоже. Соответственно, у нее было три с лишним года, чтобы соблазнить нашу собачку. И, судя по ее взгляду, попытки оказались безуспешными. – Ладно, – сдалась арахна, перемещая коконы с нападавшими в ближайший склеп, – но это только сегодня! – Конечно, конечно. Я мысленно ухмыльнулась и потерла руки. Слабое место найдено, и не думай, многоножка, что Рита тебя пожалеет. Тактика поменялась, дуллахан верхом на лошади загонял сферы с помощью кнута, а Мия их аккуратно упаковывала в паутину. Моя метелка, бесславно сгинув, видимо, нарушила локальную магическую сеть, потому что остальные превратились просто в инструмент для удаления пыли. В какой-то момент я оказалась рядом с паучихой, и она прошептала: – Лайз мой! Ты его никогда не получишь, змеюка. – Это мы еще посмотрим, – многозначительно ухмыльнулась я, давая понять Мии, что так просто не отступлюсь. Естественно, сам Амилота меня мало интересовал, но как же приятно было наблюдать за этой ревнующей дурочкой. Паутина угрожающе развернулась в мою сторону, но к нам приближался Морис, и Мия отступила. Хотя оставалось еще кое-что, что было мне любопытно. – Что в нем тебе настолько понравилось? – спросила я и торопливо отшатнулась, когда у девчонки глаза заполыхали серебром. – Еще одно слово… – Она угрожающе надвинулась на меня. – А что не поделили? Это вкусное? А мне дадите? – Рэнди встал между нами, ненавязчиво оттесняя меня себе за спину. – Тьфу! – мы с паучихой синхронно сплюнули и разошлись. – Вечно ты о еде, а у меня, между прочим, моральная травма! – патетически воскликнул кракен и помахал щупальцем. Кстати, одним из четырех. – Так ты все же регенерируешь? – я потыкала пальцем в Мориса. – Выходит, что да. Только потом все чешется, просто жесть. Придем, надо сразу в медпункт за мазью. Просто с ума сводит, – пожаловался Морис. – И их стало на одно больше, – заметил Рэнди и широко улыбнулся. – Может, стоит отрезать еще одно, чтобы их стало пять? – Знаешь что!.. – аж подавился Морис, но, к счастью, к нам подошли «работнички». – Вроде закончили, – радостно сообщил Франган, таща мешок с очередной порцией сфер. Мы просто свалили их рядом с мычащими пленниками и довольно оглядели кладбище. Легкая утренняя дымка окутывала землю, скрывая весь тот кошмар, который мы натворили. – Волосы, – вдруг тихо сказала Мия. – У него просто отпадные волосы. Я ошалело уставилась на девчонку, а потом оглушительно захохотала. У меня новая цель в жизни. Надо проредить ему шевелюру! Но сначала нужно закончить с заданием, будь оно неладно. Мое внутреннее «я» откровенно издевалось, подсказывая, насколько ректор будет впечатлен увиденным, при условии, конечно, что действительно это увидит. Хотя, лучше нет. В принципе, эти мохнатокопытные сами виноваты, нечего было вредничать, а то, что мы слегка разрушили парочку фамильных склепов, так это просто возмущения попались слишком возмущенные. Про сломанную метелку я малодушно забыла. Может, нам удастся попасть в академию, минуя уборщика и ректора? Очень хотелось есть, спать и смыть с себя кладбищенскую пыль. – И как будем отчитываться? И второй вопрос – что делать с нашими мумиями? – Я тут не при чем, – фыркнула паучиха. – Нас тут не было, правда, братик? Франган поморщился, подобрал свой покалеченный костяной кнут и не упустил возможности пнуть спеленатого оборотня. – Теоретически да, – не слишком уверенно протянул он, – впрочем, любой преподаватель сразу определит, чья эта куча паутины. Так что советую пойти и рассказать все как было, глядишь, за спасение своих реликтов наш лорд Кактус даже улыбнется. – Лорд Кактус? – мы с ребятами непонимающе переглянулись, пока Мия не покраснела и не врезала братику по его многострадальной головушке. – Не смей его так называть! Оу, ну это просто прелесть. За один вечер я приобрела сразу два инструмента давления на милашку Амилоту. Подумать только! Лорд Кактус! Ему эта кличка отлично подходила. – Ладно, оставим их всех тут, – Морис недоброжелательно ухмыльнулся. – Как думаете, нам повезет и их кто-нибудь сожрет до прихода проверяющего? – Я бы на это не надеялся, – пробурчал гуль, глубоко оскорбленный тем, что ему не досталось щупальца кракена. По крайней мере, мне так показалось. – Ну и решили, пошли! – Я подобрала остатки метелки, потом попробую склеить, вдруг прокатит. Мия решила оставить последнее слово за собой. – И больше мне не попадайся, – холодно бросила она, на что я мило улыбнулась: – И тебе пока, подружка. Как всегда, правило «Улыбайся, это всех раздражает» сработало безотказно, паучиха едва не затряслась от злости, но массивная фигура, приближающаяся предположительно от ворот кладбища, заставила нас испуганно присесть. Это был Миллхаус Дрей, и он был чертовски зол.