Квест 17: Стать лицом факультета

На следующий день в столовой произошло немного странное. Янош уже привычно бросился ко мне с распахнутыми объятиями, я сжалась, не надеющаяся сразу отбиться, но собирающаяся пытаться, но инкуб вдруг налетел на невидимую стену в полушаге от меня. Впечатался в нее со всего размаха и заскулил от боли. Я замерла, не представляя, что конкретно происходит, а инкуб вдруг прищурился и заорал:

— Сразу бы сказал, что ревнуешь! Хотя ревновать к нам — это тупость несусветная!

— Кто бы сразу сказал? — отозвалась я эхом, наблюдая за похитревшей физиономией Яноша.

И, следуя за его взглядом, развернулась. В нескольких шагах за моей спиной стоял Иниран и тоже ухмылялся:

— Не ревную, просто раздражает, как она верещит при виде тебя.

— Ну-ну, — инкуб уже и забыл об обиде, подлетел к другу и пихнул его к своему столу.

Там принца тут же облепили две девушки в желтой форме. Но он не выглядел недовольным. Наоборот, откинулся на спинку стула, расслабился и позволил суккубам гладить себя по груди и зачем-то заглядывать за ворот рубашки. Большего себе не позволяли, памятуя о приказе ректора, но и без того вся троица выглядела донельзя радостной. Я же, наконец, отмерла и повернула к Норе с Лауром, постоянно оглядываясь на сумасшедшую компанию. Иниран все-таки последовал моей просьбе, хотя сразу отказал. Потому ситуация и удивила так сильно. Сделал он это, потому что я попросила, или просто решил посмеяться над другом? От ответа на этот вопрос зависел другой, намного важнее: с ним все-таки можно договориться или нельзя?

И странности на этом не закончились. Быть может, их было больше, но, с головой погрузившись в учебу, я замечала только самое очевидное. Например, в выходные совершенно точно видела Лаура и Инирана, громко о чем-то спорящих. Подходить и вслушиваться не стала, предпочла посвятить книгам лишние минуты.

А вот в понедельник перед занятиями нас снова отправили в актовый зал на встречу с ректором. Это уже стало неприятной традицией, поскольку ни разу до сих пор такие собрания не были посвящены позитивным вопросам. Конечно, я сидела рядом с Анаэлем, другие эльфы до сих пор относились ко мне с высокомерной настороженностью, потому и вздрогнула, когда кто-то занял кресло с другой стороны. Посмотрела и замерла, не представляя, как реагировать.

— Ты заблудился, Иниран? — кивком указала на синий сектор факультета колдовства.

Он на меня и не глянул, но хоть ответил:

— Нет.

— Тогда с чего вдруг? — меня этот вопрос действительно интересовал.

— Хочу позлить альфу оборотней, — он пожал плечами. — Разве неясно? Пусть ревнивая псина с ума сходит.

— А-а, — отозвалась я с явным облегчением. Причина-то все объясняющая, если принять во внимание характер принца. Намного логичнее, чем любая другая. — Но ты немного ошибся с предположениями, мы с Лауром просто друзья.

Он скосил на меня глаза, не меняя расслабленной позы.

— Угу, верю.

Усмехнулась недоуменно:

— Вообще-то, я серьезно. Не заметил, что я даже не принимала его помощи против Яноша? Кстати, спасибо, что все-таки отвадил своего друга от меня. Хотя тоже, как я понимаю, лишь бы кого-нибудь позлить?

— Я вообще ничего не делаю с другими целями, — он слабо улыбнулся. — Но вернемся к альфе. Вы с ним друзья, потому что оба так решили, или ты поставила ультиматум?

Меня этот разговор напрягал все сильнее, теперь и злость возникла:

— А вот это не твое дело. Все, Иниран, теперь можешь идти к своим. Скоро ректор и кураторы факультетов явятся.

— Благодарю, что разрешила, — и остался на месте.

Да что с ним такое? Я посмотрела на сектор факультета трансформации, нашла глазами Лаура. Он в нашу сторону даже не смотрел. Какой-то нелепый способ вызвать раздражение, честное слово. Нет, ревность, наверное, в Лауре вызвать просто — он хмурится всякий раз, когда ко мне приближается Янош, но не кидается на мою защиту, так как я этого активно требую. В общем, Лаур держит себя в руках, а ревность и остальное не показывает, чтобы не испортить наши отношения снова. Но с чего бы ему ревновать к принцу? Сел рядом, что такого? С другой стороны от меня всегда сидит Анаэль, с тем же успехом можно ревновать и к нему. И уж куда проще жить без внимания его высочества, если его присутствие рядом уже выводит из себя.

Но я немного недооценила саму обстановку. Ректор, едва только занял обычное место возле трибуны и осмотрел всю аудиторию, остановил взгляд на принце и повторил в точности мои слова:

— Иниран, ты заблудился?

Но тот ответил громко и спокойно:

— Нет, господин Шолле. Я тут решил, что превращусь в послушную лапочку, а за вами должок, помните? Вот и подумал, что нарушу правила в последний раз, чтобы между нами не осталось открытых вопросов.

О, я помнила этот момент! Ректор в самом деле пообещал Инирану закрыть глаза на следующее нарушение. Господин Шолле не стал отказываться от своих слов, бегло улыбнулся и кивнул. Зато теперь все зрители уставились на нас. Теперь и Лаур хмурился, и все эльфы поджали губки, и факультет колдовства улыбками и подмигиваниями поддержал своего любимчика, и факультет сексологии начал очень дружно ржать. Иниран в своей обычной ипостаси — не только какого-то там Лаура взбесить, а всех вокруг обескуражить. Жаль, что на этот раз он выбрал жертвой своей игры именно меня. Я неловко поерзала на мягком кресле, пытаясь прогнать мандраж.

К счастью, ректор перешел к теме собрания и мигом переключил все внимание на себя:

— Дорогие студенты! — начал торжественно и с легкой улыбкой, что обнадеживало. — Неприятности остались позади, а я рад сообщить, что ни один из учащихся не забрал после этого документы, чем выразил доверие и мне, и слову королевского дома, и доблести наших военных!

Я невольно хмыкнула. Он явно издевался, ведь прекрасно понимал расклад. С другой стороны, уже через несколько дней после атаки врагов напряженные и депрессивные обсуждения изменили настроение: теперь студенты происшествие рассматривали как какое-нибудь приключение без серьезных последствий. Так что мера, надо признать, была эффективной — не допущено панического бегства, а от паники очень быстро ничего не осталось.

Ректор Шолле продолжал:

— Потому учебный процесс и программа мероприятий остаются неизменными!

Я смысла этой фразы вообще не поняла. Однако вокруг начал нарастать восторженный шум, особенно бушевал синий сектор. Господин Шолле со смехом поднял руку, призывая всех к тишине, и заявил:

— Да-да! Ежегодная битва факультетов начнется ровно через неделю! Деканаты составят списки команд. Как всегда, двенадцать участников по четыре человека с каждого курса. И приз…

— Подождите, господин ректор! — Янош даже со своего места вскочил. — Мы еще в прошлом году просили изменения правил!

Колдовской факультет на его слова ответил радостным улюлюканьем и почти отчетливыми оскорблениями. А вот факультет бессмертия проявил необычную для себя эмоциональность: многие вампиры тоже поднялись на ноги и монотонным хором поддержали Яноша. Им третий курс синего факультета даже неприличные жесты не постеснялся продемонстрировать, а смех колдунов стал еще громче. Окончательно добил меня Лаур, голос которого заглушил остальные:

— Есть смысл, ректор! Иначе просто пропадает азарт!

Во время этой ругани я, забывшись, наклонилась к Инирану, который точно должен быть в курсе ситуации:

— О чем они спорят?

— Обо мне, — ответил принц.

Ну да. Что бы ни происходило, речь обязательно идет о нем! Как можно быть настолько эгоцентричным? Наклонилась к Анаэлю, но тот и сам переводил взволнованный и непонимающий взгляд справа налево. Будучи первокурсником, он тоже не понимал происходящего. Теперь заметила и я — кричали, спорили и смеялись только старшекурсники, новички просто недоуменно наблюдали за действом. Но вот что странно — старшекурсники были и на нашем факультете, но никто из них и рта не открыл. Все эльфы просто сидели и лениво рассматривали собственные пальчики, как будто обсуждаемые вопросы их не касаются.

— Хорошо, — сказал ректор, но шум не утих. Потому он взметнул руку вверх и сжал кулак, накладывая на аудиторию заклинание безмолвия. И в гробовой тишине повторил спокойнее: — Хорошо, я вас услышал. Тогда продолжу. Приз в этом году: каждый учащийся выигравшего факультета в случае проваленного экзамена не отчисляется, а получает полгода на пересдачу!

Аудитория синхронно выдохнула. В том числе и я. Каждый студент факультета, а не только двенадцать участников команды? Ничего себе, щедрое предложение. Например, для меня, если захочу остаться в академии. Да для многих просто спасение! Не выучил что-то или переволновался — и пожалуйста, учишься дальше, имея целых полгода в запасе для пересдачи! Удивлению моему предела не было: это за что же можно назначить такой ценный приз? Хотя бы теперь понятно, почему даже вампиры воодушевились, что-то требуя.

И ректор продолжил в том же навязанном молчании:

— Но правила я меняю. Студент третьего курса колдовского факультета Иниран не может участвовать, перевожу его в жюри.

Весь синий сектор теперь вскочил на ноги, и хоть ребята не могли произнести ни звука, но было видно, что от их веселья не осталось и следа. Они очень разозлились от такого решения. Встал и Иниран, но господин Шолле опередил:

— Не снимай заклятие, Иниран! Не ты ли давеча собирался стать послушной лапочкой? — он явно издевался, а рука принца замерла на полдороге — он так и не решился ослушаться прямого приказа.

— На этом все! Жду списки команд! — оповестил ректор и уже на выходе снял заклинание.

Рев разом оглушил. Кураторы бросились между рядами, чтобы студенты не вздумали кинуться в драку. А Иниран громко крикнул:

— И ты мне после этого друг?!

Обращено было к Яношу — само собой, ведь именно он начал возмущаться первым. Инкуб повернулся и демонстративно высунул язык. А с других факультетов кричали:

— Справедливо, Иниран! Ты будущий Верховный Маг государства — ты и должен быть самым сильным из нас! Но битва факультетов должна быть весельем, а не как в прошлом году!

— Вот именно! — подхватил кто-то из оборотней. — Пятнадцать минут! Неделю готовились, и никакого азарта! Я себя каким-нибудь эльфом в прошлом году почувствовал!

Янош повернулся к нему:

— Это ты на первом курсе битву не видел! Он просто подсек все команды огненной волной, некоторых едва спасли! Полный лазарет раненных, ему четыре месяца наказания, а победу-то все равно засчитали колдовскому факультету!

На это синий сектор снова взревел. А, ну теперь примерно понятно. Колдуны были твердо уверены, что победа и на этот раз заведомо за ними. Иниран, даже если что-то жуткое натворит, свои наказания отработает, а остальные будут пожинать плоды. Ясно, почему такая несправедливость только их и устраивала.

Иниран бессильно рухнул обратно на кресло.

— Но я не хочу быть в жюри… — непонятно, к кому обратился он.

Эльфы стройной колонной и так же без особого интереса куда-то потянулись, Анаэль окликнул меня, все еще сидевшую на месте. Я бросила последний взгляд на расстроенного принца, пожала плечами и поспешила за другом.

Оказалось, что весь факультет природной магии собрали в одной аудитории в нашем корпусе. Профессор Наинниллидан вышел вперед и дождался тишины.

— Дорогие студенты! Я понимаю ваше настроение, но мы должны все-таки составить команду. Первое задание будет выдано только в понедельник перед состязанием, и я не представляю его суть. Будем ориентироваться на соревнования по смеси магии и битвы. И напоминаю, что все участники команды на ближайшую неделю освобождаются от занятий, чтобы выделить время на подготовку! Кто хочет стать добровольцем?

— Бросим жребий, как в прошлом году? — лениво предложил кто-то из третьекурсников.

Профессор обводил взглядом всех нас, ожидая других предложений. А потом уточнил:

— Все согласны с таким вариантом?

— Конечно, профессор, — ответила красавица-эльфийка. — Двенадцать случайных жертв, лишь бы от нас отстали.

— Зачем же использовать такие эпитеты? — сокрушался преподаватель. — Не жертв, а достойных студентов, которые будут представлять весь наш факультет!

— А толку его представлять? — уныло ответил еще один. — Отстали бы давно от нас. Не по статусу эльфам с этим отребьем конкурировать.

— Ты так говоришь, — повернулся к нему Наинниллидан, — только потому, что не веришь в нашу победу!

— Не верю, — изящно пожал плечами студент. — Давайте говорить прямо: даже без Инирана у колдунов наибольшие шансы. Их магия самая агрессивная. Если наберут полный отстой в их команду, то на первое место выйдут оборотни — они лучше всех потянут физические задания. Даже у вампиров с демонами есть какая-то вероятность победы, если их колдуны в первый же день всем составом не уложат. А мы не соперничаем с быдлом!

Услышанное обескуражило настолько, что я осмелилась спросить:

— Вы называете их быдлом, потому что буквально все сильнее эльфов?

— Не сильнее, — скривилась девушка напротив. — Мы сильнее, но не опускаемся до того, чтобы сравнивать свою магию с чьей-то еще.

— Так опуститесь! — зачем-то настаивала я. — Если вы сильнее, то почему бы не показать это всем? Не ради приза!

Анаэль потянул меня за рукав назад, как если бы я разбушевалась:

— Тиалла, соревнуются только те, кто не уверен в своем статусе. Ну, не позорь меня!

Но я глянула на друга с тем же изумлением.

— Я не позорю, господа эльфы! Я говорю прямо. Правильно ли я понимаю, что каждый год команда этого факультета проигрывает всем и уходит с высоко поднятой головой?

— Ну, — ответил старшекурсник, — иногда сами уходят, иногда уносят в лазарет, как было на первом курсе.

Я кивнула, понимая свою правоту и потому говоря еще увереннее:

— И все без исключения считают вас слабаками? Видите ли, дорогие эльфы, тем же оборотням и в голову не приходит, что вы не сражаетесь, поскольку считаете борьбу недостойной себя! Они просто записывают вас в самых жалких! И такое мнение у всех!

Эльфы начали переглядываться, а профессор почему-то заулыбался и махнул рукой — мол, продолжай. А что продолжать? Я даже начинать это не собиралась, просто не выдержала несуразности такой позиции. Потому на одном выдохе и закончила:

— Не в призе дело. И даже не в победе. Дело в том, чтобы все остальные поняли, что природная магия ничуть не слабее любой другой. Выбрать самых сильных, самых успевающих студентов нашего факультета — и просто показать, что их не выбить так просто, как все думают!

И аудиторию накрыло тишиной, как будто тут был ректор со своим заклятием. После долгой паузы подал голос профессор:

— Итак, одна первокурсница в команде есть. Остальных выбираем жребием?

И эльфы послушно закивали, ничуть не проникнувшись моей речью. Меня в команду? Я обреченно покачала головой:

— Вы так ничего и не поняли, профессор! Сильнейших студентов, которые могут показать остальным…

— Все, Тиалла, ты уже в команде, — оборвал он довольно. — Будем надеяться, что остальных судьба выберет таких же пламенных, и наш факультет вылетит хотя бы не в первые пять минут.

Судя по тому, с какими лицами эльфы тянули жребий, его надежде не суждено было осуществиться. Среди них не было ни пламенных, ни горячих, ни даже таких, до которых можно докричаться. Четыре студента с каждого курса, которым не повезло, опустили головы и понуро поплелись из аудитории. А их товарищи пытались их поддерживать приблизительно такими неутешительными речами:

— Это совсем ненадолго! Несколько минут позора, и ты либо в лазарете, либо на трибуне зрителей.

И было видно, что те, кому жребий не выпал, очень этому факту радуются. Вон, даже у Анаэля радостно заблестели светло-серые глаза.

— Молодец, Тиалла, так держать! Дура дурой, конечно, но характер имеешь, а это уже неплохо. Ты прямо сейчас лучше до комнаты своей добеги, а уже там разревись. И не стесняйся этой слабости, все в команде так сделают.

— Благодарю за совет.

Не удивилась, что вся моя «пламенная» команда разбрелась, не назначив время для упомянутых тренировок. Они просто решили, что за такое заслужили неделю отдыха, и вряд ли собираются заниматься чем-то еще.

***

Излюбленная скамья уже давно была мною признана местом всех встреч и важных разговоров. На этот раз, когда я оккупировала ее вечером после закрытия библиотеки, и с удовольствием вытянула ноги, ко мне присоединился Иниран. С ним общаться не хотелось вовсе. Но я собралась и уставилась на принца:

— Чем обязана?

— Пока ничем, — он не смотрел на меня, а рассеянно глядел куда-то вперед. — Я теперь в жюри битвы факультетов, дери бесы ректора.

— Я в курсе. Рядом с тобой сидела, — напомнила я.

— Я не о том, — он будто и не уловил моего раздражения. — Списки передали. Увидел, что ты капитан команды факультета природной магии. Не поверил своим глазам, потому подошел уточнить.

— Что?! — я вытаращилась на него. — Они записали меня капитаном?

Иниран не сдержал улыбки, но продолжал смотреть перед собой.

— Выходит, что так.

— Какое глупое решение! — я теперь устало откинулась на спинку и уставилась в звездное небо. — Зла на них не хватает!

— А из-за чего ты паришься? Эльфы все равно проиграют. И без разницы, кто будет числиться в строчке капитанов.

Я жалобно простонала. Он ведь прав! А раз я сама крик подняла, то меня и вписали. Зачем кого-то из эльфов лишний раз огорчать, если уже героиня вызвалась?

— Ладно, — протянула я, скорее для самой себя. — Можешь хоть задание рассказать, раз ты в жюри? Получится, что не зря подходил.

— Не могу, — ответил тихо. — Этот… ректор, — он как будто выругался, — с меня еще и магическую клятву взял о полном неразглашении.

— А, — поняла я, — это чтобы ты своим не подыгрывал.

— Естественно. Я им даже советом помочь не смогу, чтоб ему пусто было. Вообще никому не смогу.

— Но факультету природной магии бы и не стал.

— Почему же? — он усмехнулся. — Хохмы ради, я бы дал эльфам хоть какую-то фору. Они… в смысле, вы такие жалкие, что было бы забавно вам дать хоть маленький шанс.

Мне сказанное, конечно, не понравилось. И не понравилось именно полной справедливостью. Завтра же найду каждого члена команды и выскажу все, что о них думаю! Но он сидел здесь — олицетворение моего раздражения. Потому я вскинулась и уставилась на его профиль:

— Ты, самый лучший студент на колдовском факультете, по высокомерию ничуть не уступаешь эльфам!

— Почему только на факультете? — он перевел на меня ироничный взгляд. — Ты, вероятно, сегодня плохо слушала?

— Вот! Именно об этом я и говорю! Природа наградила тебя больше, чем всех остальных, и это не могло пройти бесследно? Все по сравнению с тобой жалкие, все никчемные, верно? Самолюбование, возведенное в абсолют! Но если эльфы такими рождаются, то у тебя какие оправдания?

— А разве похоже, что я оправдываюсь? — обескуражил он. — Но почему ты кричишь при каждой нашей встрече?

— Даже и не знаю! — я развела руками. — Тоже, наверное, какая-то магия!

— Тогда не кричи, — так же спокойно сказал он. — Смотри в небо и сиди молча.

— Зачем?

— Не знаю. Просто сиди.

— Да зачем?!

— Не знаю, сказал же. Кстати, я освоил заклятие безмолвия, так что могу и заставить.

— Еще чего!

Он вдруг резко надавил мне на плечо, вынуждая упереться в спинку, а потом пальцами поднял мой подбородок, направляя лицо вверх.

— Небо типа, звезды, все такое, — сказал он. — Только молчи, пожалуйста.

Я замерла, наблюдая за сияющими точками на черном небе. И решила на этот раз выполнить просьбу, поскольку в кои-то веки она прозвучала именно просьбой, а не приказом.

Через несколько минут он вдруг сам нарушил тишину:

— Уже поздняя осень, а здесь тепло. Это климатический купол, никак не могу понять, как он устроен. Вот только солнце садится все раньше, но температура не падает.

— Ты можешь выяснять это и без меня, — тихо отозвалась я.

— Не могу.

— Почему?

— Не знаю.

Я долго молчала, но потом осмелилась на откровенность:

— И сегодня в актовом зале сел со мной. Сказал, что хочешь позлить Лаура. Здесь-то его нет.

— А он хоть разозлился? — задал принц неожиданный вопрос.

— Наверное, — я вздохнула. — Ты ведь знал, куда бить.

— На самом деле, не особенно. Бил наугад, как обычно. Так у вас с ним любовь?

Я медленно повернула голову, но Иниран смотрел в небо. Спросила:

— Тебе интересно, или спрашиваешь для какой-то цели?

— Интересно. И всегда есть цель. Если у вас любовь, то почему бы не сказать об этом прямо? Одно его имя защитит тебя от большинства проблем, ты не могла об этом не думать.

Что-то в этом разговоре было неправильно. Вероятно, именно то, что я вообще не собиралась когда-нибудь вести с ним такие разговоры. Может быть, только потому и ответила честно:

— У нас нет любви. В смысле, Лаур думает, что я его пара, но даже в этом…

Иниран вдруг выпрямился и уставился на меня.

— Ты истинная альфы?

— Да… — я оторопела и тут же исправилась: — В смысле, Лаур так думает, но для проверки ему нужно…

Я зарделась, а принц тихо рассмеялся:

— Знаю, что нужно ему для проверки. И, как вижу, этой самой проверки еще не было. Но он наверняка ошибается или врет.

— С чего вдруг? — теперь я действительно заинтересовалась.

Иниран закусил на несколько секунд нижнюю губу, а потом перевел взгляд в землю, как если бы собирался говорить что-то смущающее. Так и было, я заранее напряглась, слушая:

— Если бы ты была истинной парой оборотня, да еще и будущего альфы, то испытывала бы к нему непреодолимую страсть. Только к нему, на всю жизнь, без сомнений и оглядки. Мне казалось, что ты ему нравишься, но такого поворота не ожидал.

— Он говорил об этом. И сам же думает, что я просто этого не до конца осознала. Но почему это так удивляет тебя?

Иниран еще сильнее наклонил голову, и я определенно уловила в его голосе улыбку:

— Ты целовалась со мной, помнишь?

— Ну… — к счастью, заканчивать не пришлось. Еще не хватало это вспоминать.

— Я, конечно, не оборотень, и по запаху такие тонкие материи различать не умею, но ты целовала меня, а не Лаура. Будь ты его истинной, то совершенно точно все происходило бы иначе. Истинная пара не находит удовольствия в ласках других, она не распадается даже на короткий миг, не подвержена страсти к другим и от других. А я там был, помнишь? И даю свидетельские показания, что ты в тот момент не принадлежала кому-то настолько прочно, как это бывает у истинных. Прости, понятней объяснить не смогу.

Я задохнулась. Захотелось сбежать в комнату, но трусихой я выглядеть не собиралась. И хоть все это страшно смущало, но надо было договорить:

— Ты к чему ведешь?

— Ни к чему, — он вдруг поднялся на ноги. — Без меня разберетесь. Давай завтра здесь же молча посидим?

— Иниран! — остановила я, хотя лицо по непонятной причине начало гореть. — Зачем?

— Не знаю, — он не обернулся. — Просто хочу сидеть и молчать.

— Со мной?

— Кажется, да.

И направился к своему корпусу. Очередная игра, издевка, способ вывести меня из равновесия? Вывел, что уж сказать.

Но позже я задумалась и о Лауре. Если Иниран не преувеличил, то Лаур или ошибся, или намеренно ввел меня в заблуждение. Просто чтобы затянуть меня в свою спальню? Тогда потом зачем начал разыгрывать моего друга, терпеть эту дистанцию? Не так уж много я понимаю в страсти, но чудится, что простая страсть не заставляет человека идти на поводу у предмета желания, учитывать его интересы, прислушиваться. Лаур бы злился, настаивал на своем или плюнул бы уже на меня, найдя себе другую девочку для развлечений, а не сидел бы терпеливо со мной за столом каждый день во время завтрака. Вспомнила открытую, широкую улыбку оборотня. Нет, что-то не так. У Лаура много недостатков, но его недостатки и не сравнятся с недостатками принца. Если уж кто-то и вводит намеренно меня в заблуждение, то я уверенно поставлю на его высочество.

Но все равно на душе как-то странно. И улыбается. Само собой. От этого «кажется, да» — пустого, бессмысленного — губы непроизвольно растягиваются. И хочется зарыться с головой под одеяло, закрыть глаза, вспомнить и тихо-тихо, так, чтобы сама не расслышала, завизжать.