Квест 18: Продержаться до первого снега

Парадоксально, но неожиданное странное внимание принца быстро выбило меня из привычной колеи. Теперь я снова выискивала его взглядом везде, где могла бы встретить, как тогда, когда на меня действовало заклинание. Оно будто незримо и в другой форме присутствовало и теперь: не такое же агрессивное, едва ощущаемое, вообще ничего не меняющее… кроме этого желания выискивать его взглядом. И сожалеть, что Иниран, как всегда, не является на завтрак или является на него позже нас.

— Ти, — позвала Нора. — Ты где витаешь? Точнее, вы оба где витаете?

Чтобы отвлечь внимание от собственной персоны, я уставилась на оборотня — лучше его будем допрашивать, где он там витает! И только теперь заметила, что Лаур действительно какой-то другой: сосредоточенный, немного бледный, ни тени привычной улыбки на лице. И движения едва уловимо резкие, дерганые, что для него, всегда расслабленного, уж точно нетипично.

— У тебя все в порядке? — поинтересовалась искренне.

Он что-то буркнул в ответ и увлекся едой. Донимать его я смысла не видела. Расскажет, если сам захочет, или не расскажет, если ему так легче. Потому перевела тему в другое русло:

— Вы не представляете, эти идиотские эльфы записали меня капитаном команды!

— Ох, — Нора вздохнула почти эмоционально. — Поздравляю, Ти! Это огромнейшая честь. Не слышала о том, что капитанами когда-то становились первокурсники.

— Дело не в этом, — отмахнулась я раздраженно. — Просто никто из них вообще участвовать не хочет, они выбрали крайнюю, считая это позором, а не честью!

— Ну да, — согласилась Нора. — Забыла, что речь идет об эльфах. У нас вчера чуть драка не случилась за право участвовать. Каждый хотел оказаться в числе счастливчиков, но выбирали лучших из лучших. Все учли — и баллы на предметах, и магические способности, даже отметки на вступительных экзаменах, все! У меня не было ни малейшего шанса…

— Ты расстроена? — уточнила я, поскольку сходу понять эмоции подруги невозможно.

— Конечно, расстроена. Но и признаю, что куратор подошел к вопросу справедливо. Не чьи-то интересы важны, а интересы всего факультета. И я, надо признать, все же не являюсь сильнейшей. А капитаном выбран Корк с выпускного курса. Он точно нас не подведет! — последнее прозвучало с настоящей гордостью.

Я невольно покачала головой. Надо же, даже вампиры, которые почти ко всему относятся равнодушно, вдохновились межфакультетской битвой. Только моим все до дуба. Обидно, как ни крути. Представляю, что творилось на факультете трансформации, если уж и вампиры готовы были драться за место в команде.

— Лаур! А у вас ты капитан? — догадалась я.

— Я. Других вариантов быть и не могло, — ответил сухо.

Понятное дело. И сразу стало ясно, что у них на факультете до драки точно не дошло: Лаур просто назначил сильнейших, и никто, включая куратора, не стал бы оспаривать его выбор. Решила не сдаваться, пытаясь вытрясти из него причину заторможенности:

— Ты этому как будто не рад.

— В смысле? — он мельком глянул на меня. В глазах полыхнула какая-то злость, но уверена я в том быть не могла, Лаур сразу же снова уставился в свою тарелку и добавил спокойнее: — Я формальный и неформальный лидер своего поколения оборотней, Тиалла. Это часть моей природы, как часть их природы принимать такой расклад. Никто из нас не может испытывать неудовольствия по этому поводу.

— Тогда в чем причина твоего плохого настроения? — не удержалась я.

Лаур резко выдохнул, а затем заявил:

— Я тут подумал, что раз ты капитан от эльфов, а я капитан от оборотней, то нам с тобой лучше не сидеть за одним столиком. Командному духу мешает.

Встал, подхватил свой поднос и пошел от нас. Я только рот разинула, глядя ему в спину. А когда перевела взгляд на подругу, то выглядела, должно быть, в точности как она всегда — одеревенелой.

— Нора, это что сейчас было?

Вампирша тоже оторвала взгляд от уходящего Лаура.

— Понятия не имею, — еще медленнее, чем обычно, ответила она. — Но прозвучавшая причина нелепа до абсурда. Никто не рассматривает эльфов как соперников, и уж точно не оборотни. Такое ощущение, что Лаур злится на тебя, но придумал первую попавшуюся причину…

И я с ней согласилась.

От лекций я была освобождена, потому отправилась в библиотеку, но и там бесконечно возвращалась мысленно к этой странной ссоре. Нет, Лаур вряд ли видит во мне соперника. Еще можно с натяжкой представить, что он не стал бы здороваться за руку с капитанами от колдунов или вампиров, но моя назначенная должность была настолько смешна, что вряд ли принималась хоть кем-то всерьез. Весь наш факультет никем не принимался всерьез!

Поинтересовалась и у библиотекаря, когда закрыла глаза и почувствовала, что он поблизости:

— Уважаемый Киашшас, может, вы сможете мне помочь?

— Ты уже все эти книги прочитала? — удивился призрак.

— Нет, вопрос касается не моей магии, — я размышляла, стоит ли отвлекать его столь незначительными вопросами, но потом решилась. — Меня интересуют оборотни. Как сильно зависит их настроение от фазы луны или чего-то подобного?

Библиотекарь усмехнулся:

— Всем известно, милая Тиалла, что за два дня до полнолуния и один день после оборотни освобождаются от занятий. Они могут себя контролировать, но все же бывают слишком эмоциональными.

— А когда у нас полнолуние?

— Было на прошлой неделе.

— Как? — глупый вопрос, он вырвался сам собой.

Глаза я не открывала, чтобы ощущать перемещения призрака. Он оставался напротив меня, присев с другой стороны стола.

— А что случилось? — Киашшас нахмурился. — Тебя кто-то из них обидел в этот период? Но здесь их будущий альфа — совершенно немыслимо, чтобы кто-то вышел из себя в его присутствии!

— Нет-нет, — я быстро затрясла головой. — Никто не обижал… Особенно на прошлой неделе, да и вообще. Я так, интереса ради.

— Ну ладно, — призрак поднялся и поплыл мимо. — Не переживай на их счет, Тиалла. Молодые оборотни бывают горячими, это правда, но Лаур не допустил бы нарушения правил, а альфа умеет себя контролировать в любой фазе луны.

— Спасибо, — прошептала я, теперь недоумевая еще сильнее.

А такое бы вышло славное объяснение! Теперь же раздражению Лаура надо была подыскать другие возможные причины. Не хотелось об этом думать, но пришлось: вчера Иниран сел со мной во время общего собрания, это заметили все. Возможно ли такое, что Лаур действительно ревнует? Именно до такой степени, что сегодня видеть меня не может? И какие же мы друзья после этого? Мне обязательно нужно было расставить все точки.

Перед обедом я подбежала, уверенно схватила его за локоть и потащила от его друзей, которые вдруг начали довольно ухмыляться.

— Лаур, надо поговорить! — заявила я.

Он очень нервно выхватил свою руку из захвата, отступил от меня на шаг и замер в ожидании объяснений. Пришлось говорить:

— Лаур, если ты злишься из-за проделки его высочества, то напрасно!

— Его высочества? — он нахмурился.

— Да, Инирана! Вчерашнее уж точно происходило без моего участия. Или жуткое внимание Яноша тебя беспокоит? Но если ты ревнуешь, то я хотела бы об этом знать!

— Не ревную, — удивил он неожиданно спокойным тоном. — Нет смысла ревновать, Тиалла. Если ты моя истинная, то у тебя ничего не будет ни с ним, ни с кем-то еще. Иниран может продолжать выпендриваться, но природу такими шуточками не перекроешь.

Если уж начистоту, то меня очень удивил его ответ, в котором я не услышала ни грамма фальши. Уточнила для уверенности:

— Не ревнуешь?

Он поморщился и отвел взгляд. Ответил, задумчиво уставившись в окно:

— Нет, Тиалла. Ревность — это не про меня. В смысле, мне не нравится, как тебя лапают другие, или как смотрят — ты красива, и это видит любой мужчина независимо от расы. Но притом ты пока держишься за свою независимость от меня. Держись, если тебе так проще. И я уверен наверняка, что если кто-то из них тебя всерьез обидит или перейдет границу, то ты забудешь о своей гордости и обратишься ко мне за помощью. За тебя я сверну шею любому, пусть даже его высочеству. И более того, даже королевский дом оправдает меня, потому что это не преступление, когда оборотень защищает свою истинную. Но я пока и не чувствую никакой серьезной угрозы для тебя. Янош — шут гороховый, но умный. И он тоже следует своей природе, но далеко не зайдет, если не хочет сравнить свою природу с моей. Он инкуб, так при чем тут ревность? Иниран — скользкий ублюдок, но вряд ли он стал бы тебя насиловать или что-то в этом роде. Ты же не сможешь ответить на их поползновения, если таковые есть, поскольку вся твоя природа завязана на мне. Так и при чем тут ревность, Тиалла?

Я опешила. И немного восхитилась. Лаур Кингарра снова говорил самоуверенно, безапелляционно, это за ним и раньше водилось. Полная уверенность в себе и своей женщине. Но притом он готов делать над собой усилие, если она пока хочет чувствовать себя свободной, не ограничивать ее в этой свободе. Из последнего и появились нормальные отношения между нами! Это был первый момент, когда я ощутила легкое желание чувствовать к нему то же самое. Любила бы его — и все! Полное счастье, абсолютная защищенность на всю жизнь, причем ни один из нас никогда не стал бы ревновать второго, в таких связях нет места для глупых обид и недопонимания. Он не сможет ревновать свою истинную, поскольку она никогда не захочет ему изменять. Предопределенно, стабильно и спокойно. Жаль, что его красивое лицо и мужественная фигура не вызывали во мне того же отклика, как хотя бы вчерашнее «кажется, да» Инирана.

Спросила тише:

— Тогда почему ты на меня злишься?

— Я не злюсь, Тиалла.

И развернулся, чтобы уйти. Но я снова схватила его за локоть и остановила.

— Нет, Лаур! У меня здесь мало друзей, потому я буду держаться за каждого из вас! Если я тебя чем-то обидела — скажи. Если у тебя какие-то проблемы — скажи. Но я не хочу, чтобы между нами возникли недомолвки.

Он снова вырвал руку, а глаза блеснули — точь-в-точь как в столовой. Почти ненависть. Да что происходит? Но я хотела услышать любой ответ — пусть даже тот, в котором он больше не хочет меня видеть. Вот тогда и отпущу.

— Тиалла, через несколько дней все будет как раньше! — рявкнул сдавленно. — А пока не подходи!

— Да что я тебе такого сделала? — прошептала уже в отчаянии. — Лаур, извини, если чем-то обидела… Просто скажи, чтобы я хотя бы знала!

Оборотень неожиданно подался на меня, схватил за плечи и наклонился к самому уху. Прошептал:

— С ума схожу от твоего запаха. Не подходи, пока у тебя женские дни. Я никому не позволю тебя обидеть, но прямо сейчас могу обидеть сам. Все ясно?

И быстро ушел, оставив меня краснеть, как помидор. Хотела ответа — получила. Почему-то мне даже в голову не пришла такая физиологическая мелочь. Зажала лицо ладонями, но от стыда была готова сквозь землю провалиться. И не стала себе отказывать — сбежала и спряталась за корпусом, подальше от глаз. Это что же, он все мои запахи чувствует? И все оборотни чувствуют, потому так улыбались, когда я потащила альфу от них? Позорище какое! А я еще вынудила его об этом прямо сказать! Все, больше никогда в жизни не войду в общую столовую!

А он сходит с ума, постоянно сходит с ума по мне, а сегодня так сильно, что не может совладать с эмоциями! Может быть, я напрасно донимаю его своей дружбой? Зачем мучаю его своим присутствием? Или уже дать ему возможность убедиться, истинная ли я его. И если почувствую к нему то же самое, то, вероятно, только этим решу многие проблемы. Надо отвлечься на другие занятия!

Обошла всех эльфов по списку из своей команды. Они все, как мантру, повторяли мне дословно одно и то же и захлопывали двери перед носом. Вот только последняя, третьекурсница Клеоринесса, удостоила развернутым ответом, хотя и начала с того же самого:

— Отстань от меня, фея! В понедельник нам выдадут задание, мы выйдем на арену, переживем несколько минут позора, нас исключат из соревнования, после чего мы сможем вернуться к своим делам. Так было, есть и будет, ты не та, кто сможет изменить природу эльфов!

Я злилась страшно. У всех тут природа, мать ее! Каждый выпирает эту самую природу и ей же оправдывает любые свои поступки. Только у меня, что ли, природы нет? Есть, конечно! Моя природа — это нежелание позориться на арене на глазах у всех! Моя природа — заявлять о себе, защищать свои интересы и помнить свое имя. И не делать что-то только потому, что так, видите ли, заведено! И эти мысли почему-то неизбежно возвращали меня все к тому же Лауру. А может, он прав, называя меня истинной, но моя природа заставляет меня сопротивляться любому давлению?

Ответом на этот вопрос послужили не выводы — их не на чем было строить, а тот малюсенький факт, что после закрытия библиотеки, когда я привычно помогла Киашшасу убрать все учебники, направилась все к той же скамье. Даже не так. Не то, что я пошла именно к этому месту, а то, что замерла, когда увидела Инирана, задравшего голову к небу и вытянувшему ноги вперед. «Скользкий ублюдок», как считает Лаур. Магический самородок, как считает весь факультет колдовства. Худший студент по поведению, как думает ректор Шолле, ждал меня. И я замерла только от того, что он меня ждал.

Подошла, села так же, облокотилась на спинку и подняла лицо к звездам.

— Как день прошел? — Иниран спросил тихо через несколько минут.

— В двух словах и не расскажешь, — ответила тем же тоном. — Но ничего хорошего. А у тебя как?

— Примерно так же. Ректор отрывается. Он просто счастлив, что наконец-то нашел настоящее наказание для меня.

— Мыть полы в столовой лучше?

— Намного. Сегодня полдня я придумывал задания для битвы, а потом полдня способ, как обойти клятву и все-таки сообщить своему факультету о том, что там будет.

— Придумал?

— Если бы придумал, то сообщил бы и тебе, капитан факультета природной магии.

— Хохмы ради? — я вспомнила его вчерашний оборот.

— Все ради нее.

— Тебя разорвет, если просто признаешь, что хочешь кому-то помочь?

Он проигнорировал вопрос, как если бы не расслышал. Сказал через несколько минут:

— Сегодня первый снег.

— Снег? — я не отрывала взгляда от ясных звезд.

— Да. Значит, купол очень высокий, потому что мы даже туч не видим. На какой же энергии держится такая махина?

— Спроси у ректора. Не все же вам друг над другом издеваться.

— Не могу. Решит еще, что меня что-то интересует больше, чем доводить его.

Усмехнулась и не ответила. Немного поежилась. Иниран заметил мое движение, хотя не отрывал взгляда от неба:

— Замерзла? Пошли по корпусам.

— Пошли.

И мы оба не шелохнулись. Сегодня было прохладнее, чем вчера. Я смотрела вверх и думала, почему у третьего сына короля такой странный характер, зачем придерживается образа и, главное, как же может быть устроен этот самый климатический купол? Снега здесь не было, я даже не представляла, откуда Иниран об этом знает, но просто верила. Где-то там, за пределами огромного шара шел снег, потому сегодня и немного холоднее. Слишком рано для снега. Климат в Кингарре суровее, чем дома. Так мы и сидели, а в Кингарре шел первый снег, которого никто из нас не видел.

Он не смотрел на меня, а я на него, и тайна купола моему пониманию была недоступна, потому закрыла глаза. Что-то меняется, и в центре этих изменений оказалась я и каким-то образом Иниран. Неприятное и непривычное ощущение. Через полчаса я встала и молча ушла, он не окликнул.