Квест 19: Быть достойным капитаном

Осознание возникло вчера вечером. Хотя нет, намного раньше, но не так заметно. За ночь осознание вызрело, а утром дернуло, заставило открыть глаза и с ужасом уставиться в потолок. Теперь осознание не было собственным призраком, оно ударило волной мощно, не позволяя от него увернуться. Несмотря на страх, непривычные ощущения, вообще полное неумение справляться с такими эмоциями, я была вынуждена его принять и признать. А именно: мне нравился Иниран. Нет, намного сложнее! Он мне не нравился — я не могла назвать ни одной его черты, которую однозначно посчитала бы положительной. Внешность только. Но симпатичных парней вокруг много, тот же самый Лаур — впечатляет ничуть не меньше. Коротко говоря, в Иниране не было ничего, что мне нравилось, но он каким-то образом мне все равно нравился. Бред. В таких мыслях несложно запутаться. Зажмурилась, потрясла головой и снова открыла глаза. Осознание никуда не исчезло.

А из этого следовало сразу несколько выводов. Во-первых, я вряд ли являюсь истинной парой Лаура Кингарры, или он здорово недооценил мою тормознутость. Красивый, открытый, сильный, героический альфа оборотней не вызывал во мне такого желания безотчетно улыбаться. О, как бы я хотела сейчас улыбаться по его адресу!

Во-вторых, есть подозрения, что я тоже нравлюсь Инирану. А иначе чем объяснить его странное желание находиться рядом? Красавчик явно не испытывал бы нехватку женского внимания, если бы захотел. Но нет, он идет на мою излюбленную скамью, пялится в небо и словно чего-то ждет.

В-третьих, если пункт два верен, то мне предстоят не самые простые романтические отношения. Сложный характер у моего избранника, с таким намучаешься. И сердце тут же сжалось от предвкушения, как я буду с ним мучиться.

Перевернулась на бок и подтянула колени к груди. Перестать улыбаться я не могла — понятия не имею почему, вот и приходилось думать о серьезном, плюнув на улыбку. О влюбленности я читала в романах — она потрясает, окрыляет, лишает покоя и сна, заставляет человека быть лучше, чем он был до сих пор. Немного могла прикинуть и по действию его же заклятий. Сейчас мои эмоции были другими, лишь в общих чертах схожими. Эта тонкая разница ощущалась прекрасно, разделяя навязанное и естественное. Возможно, именно тогда мое сердце привыкло принимать его, подготовилось к этому, а потом хватило нескольких непонятных разговоров, чтобы оно развернулось именно к принцу? И даже эта мысль не отрезвила и не заставила перестать улыбаться.

За обедом я видела его. Иниран сидел за столиком инкубов. Он не поздоровался — это и не входило в нашу привычку. Он, быть может, вообще меня не заметил. Ругался о чем-то с Яношем, но притом смеялся. Злился ли за то, что именно благодаря другу оказался в жюри предстоящего конкурса? Если и злился, то это не особенно было заметно. Я только видела, что он смеется — слишком далеко, хотелось бы услышать хоть фразу, объясняющую причину его веселья. Хотелось, чтобы он почувствовал мой взгляд и повернулся, кивнул в приветствии. И тем самым заложил между нами традицию здороваться при встречах. Прикрыла глаза, чтобы в очередной раз убедиться, не под заклятием ли я. Нет, никакой дисгармонии, он ничего мне не внушал. Он на самом деле мне нравится, хотя ничего в нем нельзя назвать положительной чертой. Разве что смех этот — непринужденный, простой. Можно ли влюбиться только в смех, если ничего другого хорошего в человеке нет? Хорошо, что меня об этом никто не спрашивал.

Нора проследила за моим взглядом. Лаура за нашим столиком, понятное дело, сегодня не было.

— Ти, ты куда пялишься с таким лицом, как будто листьями дорланова древа обдолбилась? На Яноша или Инирана?

Я заставила себя перевести взгляд на подругу и вспомнила о завтраке.

— А что? — поинтересовалась как бы нехотя.

— Если уж на одного из двух, то лучше бы на Яноша, — заявила вампирша.

— Почему лучше? — не поняла я.

Она медленно пожала одним плечом.

— Ну, если тебя привлек инкуб, то это естественная физиологическая реакция живых людей. Ничего страшного она не сулит. Янош с удовольствием подарит тебе пару сотен оргазмов, после чего вы разбежитесь без взаимных претензий.

Столь откровенные вещи я вслух обсуждать не намеревалась. Как и мысленно.

— А Иниран что?

Нора несколько мучительных секунд смотрела на меня, словно пыталась прочитать мысли. Затем, наконец-то, соизволила объясниться:

— Ты с дуба рухнула? Зачем тебе такие проблемы?

— Какие именно проблемы? — я нахмурилась. — А может, он вовсе не такой, каким все его считают?

— Такой, такой, — успокоила Нора. — Есть люди, которые умеют любить только себя, Ти. Ты не заметила, что при его внешности, Инирана окружают только суккубы? Где же толпы поклонниц, которые хотели бы провести хотя бы ночь страсти в объятиях его высочества?

Снова забыв о завтраке, я уставилась на подругу. Вампирша выражалась прямо и грубовато, но именно это мне и требовалось.

— И в чем же причина?

— В том, что даже у самой тупой курицы есть мозг и чувство самосохранения. О, он сегодня, может, кого-нибудь и оприходует своим вниманием, а завтра даже поздороваться забудет.

— Ты меня только что тупее тупой курицы назвала? — уточнила я.

— То есть ты смотрела на Инирана? — ответила она вопросом на вопрос.

Я просто вздохнула. А что объяснять подруге, если самой себе объяснить не могу? Нора подалась немного вперед и сказала тише:

— Ти, не глупи. Это просто нелепость какая-то. Ты — истинная пара будущего альфы! Неужели еще не поняла, что это закрывает все твои романтические терзания до гробовой доски?

— Вот в этом и не уверена, — протянула я. — Разве я могла бы испытывать эту… симпатию, если бы была истинной парой Лаура?

— Могла бы, — отрезала Нора. — Ты не оборотень, у тебя это не так вписано в природу, как у него. Тебе нужно время или некоторое сближение, чтобы связь вошла в полную силу. Так все-таки симпатия к Инирану есть? Ну ты и дура, — припечатала она.

— Нора! — возмутилась я, непривыкшая к такому обращению.

— Дура, — спокойно повторила она. — Даже если бы не Лаур, все равно дура. Его высочество с пеленок учили одному — смотреть на других людей, как на дерьмо. И в этом он преуспел лучше, чем в магии.

— Да откуда такие однозначные выводы?

— От понимания, Ти, — она как будто и не злилась, просто пыталась объяснить. — Ты ведь в курсе, что в королевской семье рождается только два сына? Из первого растят будущего правителя, а второй — так, про запас. Конечно, и второму дают какую-то высокую должность: Верховный Маг, главный советник, канцлер или что-то этом духе. То есть вся наша система управления веками держалась на том, что один становится наследником, второй — его верным помощником. Только два сына, во избежание распрей! В давние времена это было страховкой на случай, если со старшим сыном случится несчастье, но такого уже тысячу лет не происходило. Необходимость страховки отпала, а традиция осталась, ведь роли четко распределены. Второму сыну, конечно, попроще, чем первому, но все равно ответственность с пеленок, его растят как правую руку и мудрого советника правителя.

Я вроде бы обо всем этом всегда помнила: и о том, что в коронованной семье рождаются только мальчики, и о двух обязательных сыновьях, и о том, что у них даже характеры закладываются магическим образом именно так, чтобы они стали идеальными напарниками. Но почему-то не придавала этому значения. Ведь с детства знала от учителей и репетиторов: у этой королевской четы три сына, по непонятным причинам произошло исключение, это просто воспринималось как факт. А теперь удивилась:

— Но Иниран — третий сын.

— В том и дело, — вампирша теперь и сама скосила глаза на злополучный столик. — Родовая магия не сработала, Верховный Маг ошибся или еще что-то произошло, понятия не имею, они населению объяснить не соизволили. Но если двух старших готовят для важных задач, то младшего просто баловали — ребенок королевской крови, которому даже необязательно что-то делать во благо государства. И вдруг в нем открывается сильная магия. Уверена, это всех обрадовало — вроде как оправдались за осечку. Однако характер менять было поздно. Иниран был рожден и воспитывался как лишний, но любимый всеми отпрыск, человека из него делать было уже поздно. Тысячу лет до него не было в королевском доме детей, которые рождены только для того, чтобы их баловали и любили. Он не хочет быть Верховным Магом, не хочет какой-то ответственности, а его отправляют в академию и впервые в жизни заставляют что-то делать, раз уж он одарен. Вот он и выплескивает свое отношение на всех подряд. Поверь, далеко не только ректор Шолле считает дни до его выпуска.

Я недоуменно качала головой. Вроде бы все звучало логично, но как-то не укладывалось в голове. Или моя неожиданная симпатия не позволяла это принять? Ведь в подслушанном разговоре принцев звучало нечто подобное. Неужели я только из-за чувств не способна разглядеть главного: Иниран — пустышка. И пустышкой бы остался, если бы не его невообразимый дар.

Пока я могла завершить тему, не в силах ее проанализировать:

— Спасибо, Нора, за откровенное мнение. Я обязательно об этом подумаю. А пока… пока мне надо решать вопросы с одиннадцатью избалованными чудиками из своей команды, которых тоже с пеленок приучали смотреть на других свысока.

Я не преувеличила, и предстоящая миссия меня не радовала. Но все равно упорно шла по все тем же комнатам, какие обходила вчера. На этот раз созрел хоть какой-то план, и начала я с последней.

— Клеоринесса! — подставила ногу, чтобы эльфийка не успела захлопнуть передо мной дверь. — На два слова!

Отодвинула ее рукой и вошла в комнату. Нагло уселась на изящный пуфик под ее ошарашенным взглядом и подняла подбородок.

— Садись, садись, Клеоринесса! Я капитан нашей команды, потому ты обязана меня хотя бы выслушать.

Она изящно присела на край кровати с абсолютно ровной спиной и вытянула идеальные губки.

— Зря сотрясаешь воздух! Эльфам не по статусу соревноваться с другими!

Слыхала я эту песню, готова уже и припев напевать. Но речь я продумала заранее:

— И в этом вы правы! — огорошила ее. — Где эльфы, а где вампиры, оборотни, колдуны и, — я очень правдоподобно скривилась, — инкубы с суккубами? Как вообще можно сравнивать природную магию и все эти жалкие подобия на волшебство? Ты вообще видела, как они ведут себя? Бесы… даже говорить об этом противно, но сегодня в столовой оборотень ел десерт… ложкой для бульона!

В голубых глазах разгорелось негодование и интерес:

— Верно, ты все верно подметила! Я тебе сейчас такое расскажу…

Вскинула ладонь перед ней и бегло остановила:

— Потом расскажешь! Сейчас о главном. Плохо, что все это отребье даже не понимает, что хуже эльфов во всем! Никто не может быть так красив, так благороден, так очарователен, а эти ведут себя…

— Верно! — она выдохнула восхищенно и уставилась на меня влюбленными глазами. Наверное, в порыве и позабыла, что я сама-то не эльф.

Ее реакция меня устроила, и вся сила воли ушла на то, чтобы сдержать улыбку, а голос звучал грозно:

— Я придумала, как им это доказать. Школьная форма совершенно не подчеркивает эльфийскую красоту, а словно уравнивает наш факультет с остальными!

Наверное, ход был неверным, поскольку Клеоринесса нахмурилась. Красиво, надо признать, нахмурилась.

— Ну, не знаю… По-моему, форма мне очень идет.

— Идет! — подхватила я. — Но если тебя нарядить в изящное платье, если твои жемчужные волосы заплести в сложную прическу, то зрители бы просто ахнули.

— Ахнули бы! И пусть ахнут! — ее боевой настрой меня даже испугал. — Ты хочешь использовать это гнусное мероприятие под названием «битва факультетов», чтобы продемонстрировать всем мою прическу? О, я растопчу их своей красотой и изяществом!

Губы растянулись в победной улыбке:

— Растопчешь, — признала я очевидное. — И для этого нам лучше продержаться все три дня соревнований. Чтобы каждый день топтать зрителей твоим новым нарядом!

— А ректор Шолле разрешит?

— Никуда не денется, — я встала и уверенно направилась к выходу. — Иначе я не достойна звания вашего капитана.

— Спасибо, Тиалла! — она впервые назвала меня по имени. — Я тогда прямо сейчас начну продумывать свой стиль на все три дня!

— Обязательно, — я обернулась возле двери. — А заодно и составь список своих сильных и слабых сторон в магии. Я завтра заберу.

— Да, капитан!

Вышла в коридор и покачала головой, едва сдерживая смех. Они даже не представляют, что этой клоунадой только рассмешат остальные факультеты. Но это ничего, лишь бы сражались в полную силу. А наряды я завтра всем им и подкорректирую. Придется изливаться, что обтягивающие брюки на идеальных бедрах будут сносить с ног еще эффективнее, чем длинные юбки.

Обойдя всех девушек из команды и получив примерно одинаковые реакции, я вышла из корпуса женского общежития и решила сначала завернуть к ректору. Все-таки надо получить его согласие, а потом идти к парням. В их согласии я уже не особенно сомневалась: эльфы-мальчики почти ничем существенным не отличались от эльфов-девочек.

Ректор был в кабинете, пригласил меня войти и предложил занять стул. Показалось, что он выглядел немного расстроенным. Но после вопроса я честно выложила свой план по вовлечению факультета природной магии в состязание.

Он улыбался к концу моего рассказа, потом резюмировал:

— Идея отличная, Тиалла. Никому раньше и в голову не приходило манипулировать эльфами так грубо!

— Спасибо, господин Шолле, — я приняла похвалу. — Так вы разрешаете моей команде участвовать в произвольной форме одежды?

— Разрешаю, — он вдруг нахмурился. — Но мне как раз от тебя требуется ответная услуга. Так что будем считать это взаимовыгодной сделкой.

Да что ж такое! Здесь вообще никто ничего просто так не делает? Даже моя победоносная улыбка немного померкла.

— Говорите уже.

Он выхватил из высокой стопки какую-то бумагу, положил перед собой и сосредоточился. И заговорил другим тоном — сдавленнее, тише:

— Это секретная информация, Тиалла. Очень надеюсь на твою помощь и молчание.

Теперь и я напряглась, улавливая его серьезность:

— Говорите, ректор.

— Вчера я получил письмо от его высочества наследного принца Танирана Ронарского. Он до сих пор занимается расследованием нападения на академию. Нескольких заговорщиков удалось поймать и допросить. И его высочество… — ректор замялся или подбирал слова, — его высочество всерьез опасается, что речь идет не о простых бунтарях. Он подозревает, что это не последнее нападение на Инирана. Убить или похитить. Но пока его высочество не хочет забирать младшего брата во дворец, поскольку не уверен, что финансирование не идет оттуда. К сожалению, нашлись и тому неявные доказательства.

— Что? — я всерьез обеспокоилась. — Кто-то из своих может оплачивать убийство младшего принца?

— Может. Таниран ни в чем не уверен, потому я теперь отвечаю жизнью за Инирана.

Понятно, почему ректор выглядел таким расстроенным. Вопрос государственной важности, а его назначили крайним. Хотя он все-таки маг высочайшего уровня, иначе не занимал бы такую должность. Или вызывает в наследном принце бесконечное доверие — всегда лучше положиться на слово верного человека, чем рискнуть связаться с предателями.

Я недоуменно рассуждала, вспоминая сегодняшний разговор с Норой:

— Но Иниран всего лишь третий сын! Почему именно его жизнь под угрозой? Разве управлять страной будут не двое старших?

— Ты упускаешь из внимания самый важный факт, Тиалла, — ректор грустно усмехнулся. — Его дар не просто мощный. Иниран станет самым сильным Верховным Магом за сотню поколений. И тогда уже врагам не добраться до нашей короны. Видишь ли, какая загвоздка. Если Таниран, не приведи свет к такому, погибнет, его место займет Даран. Если они погибнут оба, то наследником станет Иниран. Как бы это печально ни звучало, но старших братьев, хоть и с большими проблемами, но заменить можно. И тогда на престоле окажется сильнейший маг. Он может этого вообще не желать, да у него и характер для управления неподходящий, но тогда у него уже не останется выбора. Потому, если и идет речь о свержении всего рода, то с него и надо начинать — Иниран потенциально самый худший правитель, но самый сильный противник. В будущем, не сейчас. Сейчас до него как раз и можно добраться, он еще и близко не вошел в полную силу. И если погибнет Иниран, я уверен, следующей целью станет Таниран. Он умен, силен, мудр, но он не маг, то есть уязвим. После смерти первого наследника свержение всей семьи будет делом нескольких дней.

Я застыла. Угроза серьезна настолько? Речь идет уже не о провокации межгосударственного конфликта, а о свержении династии? Жаль, что отец не учил меня политике, не хватало знаний для полного понимания ситуации. Танирана воспитывали как будущего короля — он и есть лучший претендент на престол. Иниран — худший вариант для правителя, но если у него не останется выбора, то ему и править. Но сильного мага невозможно ни отравить, ни проклясть — он сам по себе щит и оружие. Каким бы он ни стал плохим королем, но убрать его будет стократно сложнее, чем обычного человека. Даран просто между ними — второй престолонаследник, он самое слабое звено, потому пока в относительной безопасности. Умный враг сначала вырезает самых опасных. Выходит, что пока жив Иниран, нет смысла нападать на его старших братьев, потому что хуже всего для врагов, если престол он и получит… По странному стечению обстоятельств и вопреки тысячелетней традиции, эта королевская чета обзавелась третьим сыном, который стал гарантом безопасности двух других наследников. Случайность ли это? Но каким образом еще до его рождения они могли просчитать возможную угрозу? И могли его родители заранее знать, что именно третий сын родится с сильным магическим даром? Нет, конечно. Слишком сложно, но в общих чертах я понимала всю серьезность положения.

— Что требуется от меня, ректор? — сухо спросила, готовая способствовать любому облегчению его ноши.

Ректор кивнул, довольный моей реакцией.

— Я уже поговорил с Яношем, он тоже в курсе ситуации. Будь и ты. Просто присматривайте за Инираном. Вряд ли враги настолько глупы, чтобы повторять лобовую атаку. Теперь они будут действовать тоньше — я понятия не имею как, потому замечайте любые странности.

— Понятно, почему Янош, — я свела брови. — Но я? Каким образом я могу присматривать за принцем?

— Не делай ничего особенного, — он теперь улыбнулся шире. — Просто посматривай на него иногда с помощью своей способности — если появится чужое заклятие, ты это увидишь. Чтобы он об этом не знал, конечно. Но вы ведь часто общаетесь, это не будет проблемой.

Я уловила намек и задохнулась от возмущения:

— Ректор! Вы за нами следили?!

— О… — он откинулся на спинку, будто его моим криком отшатнуло. — Видимо, не просто общаетесь? — и подмигнул.

— Вы ошибаетесь! — продолжала зачем-то возмущаться я, обескураженная его игривым настроением после такой серьезной темы.

— Ошибаюсь, ошибаюсь, — признал ректор с усмешкой. — Иниран на последнем собрании сел рядом с тобой, из чего я сделал вывод, что вы дружны. Но такой реакции не ожидал. Похоже, далеко не только дружны. И аура твоя снова синяя. Все, Тиалла, я молчу! Для нашей миссии это даже хорошо, но плохо для тебя. Жаль, но должен признать, что Иниран вряд ли идеальный герой для романтических историй.

Встала, а щеки горели. Так горели, что освещали собой весь кабинет и не оставляли у ректора сомнений в его выводах. А я ведь не хотела, чтобы кто-то копался в моем сердце грязными руками, пока я сама в себе не разобралась! Пошла к двери, но уже там остановилась и развернулась. Направилась обратно и уперлась руками в стол, чтобы немного наклониться. Смущение смущением, но я оставалась собой:

— Договорились, господин Шолле. Хоть вы и ошибаетесь, я обещаю, что при каждой встрече буду проверять, нет ли на Иниране чужих заклятий. Вашего спокойствия ради. Но я тут прикинула, что разряженные эльфы — это совсем не просьба, это просто украшение академического мероприятия! Что же мне попросить в ответ на такую громадную услугу?

Ректор Шолле прищурился:

— Вот ведь наглая… Вся в отца!

— Спасибо!

— Эта услуга не мне нужна, а всему государству! Где твой патриотизм, Тиалла?

— На месте, — я говорила все увереннее. — Меня тут этим патриотизмом уже не в первый раз на безумства толкают. Начинаю привыкать. Давайте к делу, ректор. Какое будет первое задание на битве факультетов? Эльфы самые слабые, им надо дать хоть какой-то шанс.

— Но это нарушение правил! — он тоже встал и точно так же уперся руками в столешницу. Теперь мы испепеляли друг друга взглядами, и ни один не сдавался.

— Ага, — согласилась я. — Нарушение правил ради всего государства! Где ваш патриотизм, господин Шолле?

— Вот ведь… — он будто растерялся. — Ты не думала в будущем ректором академии стать?

— Если только мне не предложат должность главного казначея, — парировала я. — Там взятки крупнее дают. Так что?

Он зарычал, опустил взгляд, а потом пробубнил неразборчиво:

— Всск.

— Что, простите?

— Всслк.

— Ректор! Я начинаю сомневаться в вашем патриотизме!

Поднял на меня черные глаза и рявкнул:

— Василиск, маленькая стерва! Команды должны будут загнать василиска в ловушку. И выметайся уже отсюда!

Отошла от стола и присела в книксене, глянув на него из-под ресниц:

— Благодарю, ректор, с вами так приятно иметь дело.

— Я говорил, что тебе не повезло с Инираном?! Что за глупость! Это ему не повезло с тобой! С ходу и не скажешь, кто из вас хуже!

Я смеялась, покидая его кабинет. И, как это ни странно, он тоже хохотал.