Квест 36: Последний

Стекла звенели от крика. За окном щебетали птицы, свежайший ветерок колыхал легкие занавески, откуда-то снизу раздавались смех и голоса. Весь мир жил единой жизнью, сливая разнородные элементы в единую идеальную субстанцию, и вот только звенящие от крика стекла общую картину портили. Академия магии окончательно стала родным домом, а ректор Шолле все сильнее напоминал папу, особенно когда вопил:

— Тиалла! Верни Маллиру магию! Бедный парень уже два семинара провалил! Ему скоро диплом защищать, пощади его!

— Верну, — спокойно ответила я, разглядывая свои ногти. — Через пару дней. Некоторым индивидам очень полезно побывать в шкуре обычного человека, без магических способностей. Исключительно в воспитательных целях.

— Тиалла! Я кому сказал!

— Два дня, господин Шолле. Всего два дня.

— Неделя дежурства на кухне! — он с трудом оторвал от меня взгляд и перевел мне за спину. — А ты что лыбишься?! Смешно тебе?

— Нет, конечно, — серьезно ответил Иниран. — Мне печально.

— Так сделай что-нибудь! Ты тут вроде как магический порядок обязан наводить!

— Так я и навожу, господин Шолле. Вот только я не всесильный — если Тиалла выбивает магию и не позволяет ей вернуться на место, то я-то что могу сделать? В колдовстве таких маневров вообще не предусмотрено.

Ректор схватился за голову и болезненно застонал:

— За что мне это… За какие грехи мне ниспослано такое наказание…

Он вроде бы не спрашивал, просто общался с воздухом, но Иниран оказался настолько вежливым, что ответил:

— Я не наказание, господин Шолле, вы снова перепутали. Кстати, я многократно усилил магические границы. Теперь при пересечении третьей вся охрана будет поднята на ноги, а последнюю вообще пересечь без разрешения невозможно. Ну, я надеюсь, что невозможно.

— А, я видел появившиеся заросли вокруг стен, — отозвался устало ректор. — Приятно слышать, что эта несерьезность еще и пользу какую-то имеет.

— Лес — это уже не я, — отозвался Иниран. — Тиалле не понравилась стена черных заклинаний, так что украшательства на мой счет не записывайте.

Господин Шолле снова уставился на меня:

— Да ладно! Ты хоть понимаешь, что никто, кроме тебя, этих заклинаний не видит?! Ты же весь обзор зарослями перекрыла!

— Зато я вижу, — ответила спокойно. — Да и эльфам нравится. Не ругайтесь, господин Шолле, создание приятной атмосферы тоже важно. Или ругайтесь, а я пока в столовую пойду, начну отрабатывать уже сегодня.

— Стоять! — взревел он. — Верни Маллиру магию! Ему диплом защищать!

— Да защитит он свой диплом, — отозвалась я от двери, не оборачиваясь. — Маллир вообще умница. Характер бы ему получше, так он прекрасным бы ученым в магическом зверинце стал. Но этот вопрос я как раз на себя и взяла, кую из него порядочного парня.

— Иниран, как ты ее выносишь?

— Просто я ее боюсь. Вы на моем месте не боялись бы разозлить фею? Посмотрите на Маллира! — зашептал мой принц. Но заметив, что я еще не покинула кабинета, быстро выпрямился, подмигнул и добавил громче: — Люблю фей, господин Шолле. Без некоторых жить не могу.

Я фыркнула и все-таки ушла. В его признаниях нужды не было, уже все в академии знали, что мы неразлучны. И даже господин Шолле на наши отношения смотрел как на само собой разумеющееся. Вот только вздыхал, что мы по отдельности уже беда, а когда вместе, то катастрофа. Хотя мои проделки по сравнению с тем, что тут вытворял Иниран, яйца выеденного не стоят, ректор просто об этом забыл!

С учебой у меня проблем не было, новых способностей я в себе не открыла, зато выяснила, что магия фей фактически не имеет границ применения. Все, что мне было нужно, — понять принцип ее запуска, а с этим я справилась в самом начале, теперь только развивала собственные навыки в поисках и растворении дисгармоний. Она по-прежнему оставалась очень медленной и плавной, против боевого мага я не выстою, но теперь никому и в голову не пришло бы меня обижать. Даже не из-за того, что рядом со мной был Иниран, я сама стала являть собой устрашающее орудие возмездия. Преподаватели и студенты по умолчанию начали считать, что я способна вообще на все, если мне дать для этого время, — и только лишь потому, что мои умения отличались от привычных. Вон, даже господин ректор не понял, что магический лес вокруг стен создала не я, а мои любимые эльфы, чей возвышенный взор годами оскорблялся окаменевшей почвой. С моей стороны была сущая мелочь — устранить противоречия между природной магией и колдовством Инирана, примирить их, показать, что вместе они способны обеспечить защиту академии в два раза эффективнее, чем по отдельности. Именно лекции и факультативы сделали из феи сверхфею — я действовала не по наитию, а с твердой теоретической базой, изучала все сетки чужих заклинаний, разбиралась в сути вещей. Вероятно, именно из-за этой разницы раньше фей и не считали сильными противниками, ведь они устраняли только явные дисгармонии, а в тонких плетениях колдовства не разбирались. Я же в этой обстановке была вынуждена разобраться во всем.

Можно сказать, что все было как раньше: я по-прежнему училась, любила и была любимой, общалась с друзьями и со всеми, кто хотел со мной общаться. Только Лаура не было. Поначалу он вернулся в академию вместе с нами, но потом не выдержал и сорвался обратно. Вопреки опасениям, граф Кингарра совершенно спокойно отнесся к тому, что наследник так и не закончил учебу. Все было как раньше, вот только теперь я была бесконечно счастлива и бесконечно несчастна одновременно. Старалась не думать о том, что все происходящее — временная иллюзия, которая растворится при дуновении ветерка.

И, в точности подтверждая мою последнюю мысль, Иниран окликнул и догнал. Прижал к себе, поцеловал, позволяя раствориться в ласке, но уже по его виду стало понятно, что говорить мы будем о чем-то неприятном.

— Тиалла, ректор задержал меня, чтобы сообщить плохую новость.

— Говори уже! — я мгновенно напряглась.

— Скоро мой выпускной, — Иниран снова замолчал.

— Я в курсе. И? Твои братья передумали оставлять тебя здесь после окончания учебы?

— Нет, — он не выпускал меня из объятий, но задумчиво смотрел в сторону. — Об этом речи пока не шло. Но такое событие они пропустить не могут, приедут сюда. Сейчас ситуация довольно спокойна, моя семья может отвлечься на праздник.

Я не понимала его смятения:

— Иниран, я буду только рада видеть Танирана и Дарана! Если ты переживаешь о том, что я начну вести себя как твоя девушка, то не стоит. И на сто шагов к тебе во время их визита не подойду.

Он грустно усмехнулся:

— Только попробуй отойти от меня хоть на шаг. Дело не в этом, они прекрасно осведомлены о наших отношениях, так что никаких шокирующих подробностей их не ждет. Но… так случилось, что Пресветлая Линнаэлла тоже изъявила желание поздравить меня лично. Быть может, эльфы уже поняли, что я тяну время. Или посчитали, что статус невесты ее обязывает…

— Понятно, — я резко выдохнула. — Не вздумай оправдываться, я знала, что рано или поздно что-то подобное случится. Переживу, если ты об этом.

— Я вообще не об этом, — он воззрился на меня удивленно. — Лучше бы это произошло позже, но будем выкручиваться из сложившегося положения! А если ты посмеешь притворяться, что меня не любишь, то клянусь всеми бесами, Тиалла, я вытащу тебя во двор и прямо там всем покажу, чем мы занимаемся, когда остаемся наедине. Надеюсь, у принцессы психика устойчивая.

Я в страхе отшатнулась:

— Ты о чем говоришь? Хочешь разозлить невесту подобным поведением?

— Нет, конечно. Эта угроза была исключительно для тебя. А то начнешь сейчас размышлять, придумаешь себе, что не так уж сильно ко мне привязана или подобную чушь. Я просто предупредил о том, что начало боевых действий по разрыву помолвки случится намного раньше, чем я планировал. Выдохни и будь спокойна. Но не смей мне мешать, даже если будешь сгорать со стыда от моих решений.

— Каких еще решений?!

— Лекция начинается через пять минут, — он улыбнулся и снова наклонился, заняв поцелуем три минуты из оставшихся.

К счастью, мы находились рядом с нужным корпусом, потому я спокойно добралась и начала раскладывать на столе тетради.

— Что с твоим лицом? — поинтересовался Анаэль. — Прими дружеский совет, Тиалла, каждую эмоцию сначала нужно тренировать в одиночестве, а потом уже показывать обществу. Даже плакать нужно уметь так, чтобы зрители вокруг вздыхали от восторга.

Я выдавила ему вымученную улыбку. Но к нашему столу подпорхнула Лаиринидисса.

— Тиалла, ректор жестоко наказал тебя за лес вокруг стен? Так ведь мы можем и убрать, если ему это так принципиально.

— Нет, — я отмахнулась и благодарно улыбнулась эльфийке за моральную поддержку. А потом не выдержала — есть такие тревоги, которые невысказанными будут выжигать все нутро. Потому и решила быть откровенной, все равно всем было известно о нашей любви с Инираном: — Пресветлая Линнаэлла приедет на выпуск третьего курса. Возможно, вы не в курсе, но она до сих пор невеста его высочества.

— А-а, — протянула сокурсница. — О помолвке знаем, конечно. Но ничего с этим не поделаешь. Она прекрасна, тебе остается только увидеть ее, смириться со сравнением и пережить ее визит. Это на несколько часов, потом она уедет, и вы сможете снова бессовестно целоваться на глазах у всех.

Дал совет и Коллиандрин с соседнего ряда:

— И принца своего шебутного настрой на то, чтобы сильно не зазнавался. Наша Пресветлая не настолько низко себя ценит, чтобы за ним бегать, но и прямых выпадов в свой адрес терпеть не станет.

Я тяжело вздохнула. В том-то вся и проблема, Инирана уговорами не унять.

— Гордость для нашей расы — наивысшая ценность, Тиалла! — раздался мелодичный голос.

Я вздрогнула и вскочила с места. Вообще не слышала сигнала начала лекции, так погрузилась в себя.

— Профессор Наинниллидан? Простите, мы отвлеклись!

Но преподаватель танцевально махнул по воздуху, прося всех оставаться на своих местах. А ко мне сделал шаг:

— Вряд ли я могу помочь в твоей проблеме, но объясню, как понимаю. Принцесса — прекраснейшая из эльфов. Если тебе сейчас кажется, что ты красивее существ не встречала, — он неопределенно кивнул, намекая на всех присутствующих, включая себя, — то только потому, что не видела Пресветлую. Если между нею и Инираном нет серьезных чувств, то сам разрыв помолвки ее не расстроит. Ее расстроит другое — что он предпочел ей кого-то, кто ни в чем с ней не сравнится. И она ошибется в этом предположении, — профессор мягко и подбадривающе улыбнулся. — Не заметила, Тиалла, что все мы спокойно наблюдали за вашими отношениями? Это потому, что мы-то тебя знаем и понимаем, почему его высочество голову потерял. На вкус эльфов, это он до тебя не дотягивает, а ты практически своя. Но принцессе это неведомо, она увидит самую обычную фею с самой обычной внешностью и характером.

Я не отрывала взгляда от его изящного лица, пытаясь понять смысл:

— Вы хотите сказать, профессор, что принцесса приняла бы этот разрыв спокойно, если бы посчитала меня достойной?

— Достойной самой Пресветлой? — он вскинул бровки. — Это вряд ли. Постарайся быть хотя бы шикарной. Любви Инирана к простушке она не перенесет, а вот если все выставить так, что ты совершенно необычное существо, то может и сработать.

— Хм, — я была удивлена донельзя. — А ведь мне говорили, что гордость у эльфов очень странно устроена… Не думала, что до такой степени.

— Вот теперь и подумай, пока время есть.

Развернулся на каблуках, отчего зеленая мантия взметнулась волной, и продолжил тем же тоном:

— А мы, милые, не будем терять больше времени. Тема сегодняшнего занятия — лечебные свойства ворсанийской травы.

Только на первый взгляд показалось, что он ничем мне не помог. Но уже к концу дня я понимала, что это не так. Во-первых, профессор Наинниллидан сказал наиважнейшую вещь: для эльфов, которые знакомы со мной лично, любовь ко мне Инирана не кажется чем-то немыслимым. Они даже не осуждают, что он запросто променял лучшую представительницу их расы на какую-то там меня. И в этом есть моя заслуга, все же не зря я на межфакультетской битве до капли выжималась, да и после позиций не сдавала. Во-вторых, он недвусмысленно дал понять, что мой внешний вид и презентабельность сыграют далеко не последнюю роль, пусть я принцессу затмить и не способна. Как интересно…

Обсудила это вечером с друзьями. Янош тут же включился в процесс:

— Тиалла, тряси своих сокурсников, серьезно! Прямо попроси их о помощи — они не откажут, уверен. И отдайся в их руки, пусть делают с твоим лицом и волосами все, что угодно. Чем красивее ты станешь, тем лучше.

— Куда красивее? — вмешался Иниран. — Если она станет еще хоть чуть симпатичнее, я штаны натягивать не смогу!

Но на его вопли никто внимания не обращал. Нора мыслила еще глубже:

— А если уговорить господина Шолле устроить какое-нибудь представление, наподобие межфакультетской битвы? Ведь именно тогда ты раскрылась. Почему бы и Пресветлой не показать, на что ты способна? Поверь, в финале битвы никто на трибунах не думал о твоей прическе или осанке. Все, включая эльфов, увидели в тебе чудо!

— Не получится, — снова вставил свое мнение Иниран. — Потому что я буду играть за колдунов и не смогу удержаться от победы. А моя должность теперь такова, что даже ректор не сможет меня отстранить от игры.

— И это твоя помощь? — возмутилась я. — Мог бы ради такого повода и поддаться!

— Поддаться? Тебе? — он изогнул темную бровь. — Тиалла, я ради тебя умру. Я ради тебя испепелю весь мир. Но поддаваться я тебе точно не буду. И не смотри с таким осуждением. Сейчас я могу думать только, когда нас наконец-то оставят в покое, и ты наконец-то поддашься мне.

У него только одно на уме. И краснеть заставляет на глазах у друзей. Зато они понимающе захихикали и поспешили скрыться с горизонта — кто же самому Инирану будет препятствовать, если он прет к цели? Уж точно не я. Да и если честно, то ничего приятнее в жизни не существовало, чем моменты, когда я ему поддавалась.

***

Злополучный день выпуска третьего курса настал, хотя я бы с удовольствием тянула время до бесконечности. Неделю эльфы измывались надо мной с помощью косметических масок. Потом осознали безуспешность своих попыток и перешли к магическим воздействиям. Мои волосы высветлили почти до белизны — я и без того блондинка, но они с радостью вытравливали из моих волос золото, превращая его в платину. А потом с помощью профессоров и какую-то специальную подсветку организовали. Сказали, что эффект не вечный, мне снова придется ходить с «обычной чучельной прической», но в день визита почетных гостей я не могла поверить в эффект. В самом деле, я и не думала, что результат будет настолько впечатляющим. Даже Лаоранос за завтраком притормозил возле нашего столика, осмотрел меня и выдал:

— Я решил, что новую эльфийку приняли, а это всего лишь ты. Чудесно, капитан, просто чудесно. Но только со спины.

Надо признать, что более душещипательных комплиментов по поводу внешности я от эльфов до сих пор не получала.

К сожалению, мое преображение только на прическе и закончилось. Нет, им удалось сделать мою кожу еще более гладкой, исправить изгиб бровей, но издали я оставалась на вид все тем же человеком. Красивым человеком, по мнению людей, и слишком простоватым, по мнению эльфов. Иниран почему-то наотрез отказался участвовать в этом эксперименте. У него же немыслимое колдовство! Мог бы мне объем в губах добавить или нос сделать еще тоньше! Он на подобные просьбы только смотрел на меня и повторял:

— Глупости это все, Тиалла. Я не могу тебя исправить, поскольку не вижу, что в тебе можно исправлять. Не дури, хорошая моя, даже принцесса понимает, что внешность не важнее всего остального. И никто в здравом уме не станет линейкой измерять ширину твоей переносицы.

Я закатила глаза к потолку. Он просто не знает, что профессор Наинниллиддан как раз вчера утром именно этим и занимался, а потом удрученно вздыхал. Возможно, Иниран и прав. Сам он не видит никого красивее меня, как я не вижу никого красивее него. Чувства искажают наше восприятие, но другие нас видят другими глазами.

И в самый ответственный момент я поняла, что все наши усилия, вся подготовка были тщетными. Ректор Шолле вышел встретить почетных гостей лично, и Инирану тоже пришлось выступить вперед. Принцесса выплыла из кареты, приняла руку Дарана. Я была готова к потрясению, потому и не впала в ступор. Линнаэлла была красива, но суть оказалась вообще в другом, совсем не в белоснежности волос или форме ее носа — она не шла, а плыла по воздуху, от каждого ее жеста замирало сердце. Она оказалась прекрасной, как бывает прекрасна сама природа. Никакой разум не способен создать и даже полностью объять совершенство, он может лишь признать и преклониться перед тем, что рождено само. Любой мужчина, конечно, от такой женщины отказаться не способен. Кроме моего… Иниран скрипнул зубами.

— Бесы, я до последнего надеялся, что она не явится, — он сказал тихо, обращаясь к господину Шолле.

Принцесса перевела взгляд на нашу компанию и едва уловимо вздрогнула. Ректор так же тихо ответил Инирану:

— Ты наложил на нее отворотное заклятие? Ты меня закопать решил? Две недели отработки на кухне!

— Я сегодня выпускаюсь, ректор. Вчера надо было наказывать, теперь уже поздно.

— Я мечтал об этом дне, твое высочество! И как же жаль, что он не принес мне облегчения…

Заклятие отворота было просто детской выходкой, на мой вкус. Пресветлая принцесса даже не показала свои эмоции, она изящно подала Инирану руку, которую он вынужден был поцеловать. Даже если она теперь его видела отвратительным — это не повод для разрыва с ее стороны. Ведь так и было сказано: помолвка не основана на любви, это политический союз. Так какая разница, какое лицо Линнаэлла видит перед собой?

Представление прошло прекрасно. Мы с эльфами показали высший класс, зрители на трибунах кричали, а сама Линнаэлла с абсолютным изяществом нам хлопала. Вряд ли она вообще заметила мою персону. А даже если и заметила, то все равно все ее взгляды были направлены на эльфов. Она не изображала восторг — она действительно в нем пребывала, когда видела силу магии своих подданных.

На торжественной церемонии вручения грамот она сидела с Инираном. Но он, как будто вообще забыв об осторожности, схватил меня за руку и усадил с другой стороны. Принцесса то ли не заметила, то ли предпочла сделать вид, что не заметила.

— Линнаээла, — он обратился к ней, чуть склонившись. — Нам нужно поговорить.

— Не нужно, Иниран, — в ее голосе я точно расслышала звон хрусталя. — Даран всю дорогу пытался мне намекнуть. Но ты должен понимать, что я лицо своей расы. И не в моей власти это изменить. Единственное, о чем я прошу тебя, — если в тебе есть хоть капля уважения, то не ставь меня перед выбором — гордость эльфов или ты.

— Не я! — принц даже не обратил внимания на то, что церемония уже началась. — Мы оба. Наше с тобой счастье.

Принцесса даже не изменила тон голоса:

— Мы с тобой рождены не для того, чтобы быть счастливыми, Иниран. Жаль, что именно я стала той, кто тебе объяснит такую простую вещь. Даран красив, насколько вообще может быть красив не-эльф. А от тебя у меня мурашки по коже. Но нет ни одной причины для отмены помолвки. У нас обоих нет выбора с самого рождения, смирись.

И я аккуратно тронула его локоть, чтобы остановить дальнейшие возражения. Эта девушка вообще не вызвала у меня негативных эмоций, и она была права. Все это время Иниран убеждал меня, что нужно тянуть время, пока принцесса сама от него откажется. Но этого никогда не произойдет. Потому что гордость у эльфов устроена очень сложно… И мне ее стало бесконечно жаль — не меньше, чем себя саму. Точно такая же заложница политического решения, принятого много лет назад. Но на нее смотрит весь ее народ, потому она скорее умрет, чем позволит обвинить ее в каком-то снисхождении к себе самой.

Все выпускники вокруг ликовали, они были счастливы наконец-то получить грамоты об окончании. Маллир ликовал от того, что меня больше не увидит. Я его очень громко поздравила, чтобы не расслаблялся. Ректор на меня шикнул, а я подарила ему очаровательную улыбку — мне-то еще два года учиться. Но настроение было угнетенным, я пыталась это скрыть посторонними эмоциями. Яноша обняла от всей души, а потом позволила всему выпуску его факультета обнять меня по очереди. Удивилась, что в этот момент не услышала рычания Инирана. Самое лучшее доказательство, что он тоже пребывал в подавленном настроении.

И по окончании церемонии и поздравительно-прощальных речей он заявил, что мы к общему банкету не присоединимся, а всем заинтересованным лицам лучше уединиться в кабинете ректора, чтобы невольные зрители не слышали ругани самых высокопоставленных лиц. Таниран смотрел на него жестко, Даран подставил локоть принцессе и увлек ее какой-то болтовней, сглаживая момент.

— Я тоже должна идти? — испуганно спросила я.

В ответ Иниран молча взял меня за руку. Он был бесконечно неправ, мы оба это знали. Но, кажется, скандал все равно неизбежен. Руку-то вырвала, но все равно плелась за ним, мечтая провалиться сквозь землю. И жалела, что не прекратила эти отношения сразу. Сейчас, после нескольких месяцев абсолютного счастья, Иниран уже не сможет меня отпустить. А тогда бы смог? Нет, чтобы сегодняшней беды не произошло, нам с ним вообще не стоило встречаться, только так ее можно было предотвратить.

Таниран остановился и дождался меня. Я думала, что он меня просто ударит за все проблемы, которые я принесла. Но его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Тиалла, я умоляю тебя, прошу от своего имени и всего нашего государства. Останови его. Иниран через минуту развяжет войну с эльфами…

Я знала, что так и будет. Но что я могла поделать? Только догнать Инирана и прошептать в отчаянии:

— Не делай этого, не оскорбляй ее гордость, если любишь меня. Потому что я себя после этого возненавижу.

Он замер и посмотрел на меня темно-синими глазами. Будто едва удержался от того, чтобы обхватить мое лицо ладонями и поцеловать. Ему было больно — я это точно увидела. Но он не собирался поддаться мне и на этот раз, потому что иначе не умел.

В гробовой тишине звук закрывающейся двери прозвучал ударом. Бледный ректор Шолле занял место за своим столом. Даран галантно выдвинул стул для принцессы, но тоже выглядел сосредоточенным. Именно он и начал говорить, осторожно подбирая слова, чтобы придать разговору мирное русло:

— Господин Шолле, церемония прошла прекрасно, а эльфы потрясли мое воображение! В какой раз убеждаюсь, что под вашим чутким руководством любой студент становится сильным магом! Друзья, давайте разместимся и обсудим чудеса, которые сегодня…

Ректор вдруг встал и заговорил громко:

— Благодарю, ваше высочество. Но должен заметить, что мои заслуги в этой должности отнюдь не ограничиваются представлениями. Да и ваш младший брат, смею говорить откровенно, имея беспрецедентный магический резерв, не смог бы его раскрыть в полной мере, если бы не обучался здесь!

— Безусловно! — ответил ему Даран, но немного опешил.

Растерялся не только он. Все уставились на господина Шолле, голос которого едва заметно дрожал:

— Но должен признаться, что его высочество принц Иниран был далеко не самым покладистым студентом. Вы не представляете, сколько крови он мне свернул за эти три года! — ректор усмехнулся, а из его тона пропало напряжение.

Таниран заметил:

— Но несмотря на это, вы спасли его жизнь, господин Шолле. Принесли немыслимую жертву. Признательность королевского дома вам безгранична. Вы к чему-то ведете?

— Веду! — с вызовом ответил ему ректор. — Ваше высочество, Верховный Маг уже очень стар, я переписываюсь с ним. Он вполне готов теперь заняться магической обороной академии. При условии, конечно, что Иниран займет его место в столице. Эти двое, — он со злостью глянул на нашу парочку, — пусть уже уезжают! Дайте мне спокойно выполнять свои обязанности, и без них хватает нарушителей.

— Это можно организовать, — все еще удивленно ответил Таниран.

— Нельзя, — устало ответил ректор. — Потому что вашего, простите великодушно, братца отсюда и метлой не выгонишь. Я уже пытался, честное слово. Есть только один способ. Вы ведь помните про мою жертву?

Даран сообразил первым и тоже медленно встал:

— О, ректор, вы едва не погибли, выжгли все свои силы. Такое наш дом не забывает! И мы помним, что пообещали вам в награду все, чего бы вы не попросили. А вы так ничего и не озвучили.5ebdbc

Ректор заметно обрадовался, ощутив понимание:

— А я все это время думал! И придумал, слава бесам. О, я даже не смогу описать те страдания, которые пережил, спасая Инирана. Это было не просто больно, та боль оказалась хуже смерти, — сейчас и я охнула, потому что не понимала, зачем ректор вдруг решил жаловаться — на него это вообще не похоже. Но он тараторил все быстрее, как если бы боялся, что дыхания не хватит: — И я был сильнейшим некромантом в государстве, смею заметить. Но даже секунды не размышлял, когда на карту было поставлено мое и Инирана будущее!

— И об этом мы осведомлены, — Таниран хмурился все сильнее. Зато Даран улыбался во весь рот.

— Так вот, я все же решил попросить награду, — вдохновленно заканчивал господин Шолле. — Я нижайше прошу удовлетворить одну просьбу старика: пусть Иниран женится на Тиалле. У меня нет иного способа отомстить этим двум шалопаям, кроме как занять их друг другом! Ничего другого я просить не хочу. Да-да, я знаю о помолвке, но ничего с собой поделать не могу, это перенесенные страдания так на моем разуме сказались!

Про старика он преувеличил, но рот я открыла не поэтому. Иниран издал какой-то странный звук — то ли хмыкнул, но в себя прокричал гимн академии. Однако голос принцессы прозвучал хрустально чисто:

— Что, простите? Вы наносите удар по гордости королевского дома эльфов только из-за глупых шалостей?

Скорость мышления Дарана потрясала воображение: он уже не улыбался, а выпучил глаза и в ужасе вскинул руки, причитая:

— Бесы… что нам делать? Мы дали слово! А у нашего дома тоже есть гордость! Таниран, мы в тупике! Мы не можем отказаться от своих слов, но как такое решение воспримут наши ближайшие политические союзники?

Таниран зачем-то закрыл глаза и покачивался. Представляю, что у него внутри творилось от происходящего бардака. Иниран едва сдерживал смех:

— Ректор, нет, только не это! Одумайтесь! Это слишком жестоко!

Даран приобнял за талию принцессу и защебетал ей почти в ухо:

— Какая ужасная ситуация, ваше высочество! Но вы видите, что это не мы наносим удар…

— Вижу, — перебила она спокойно. У нее вообще очень неэмоциональное лицо, почти как у вампиров. И неясно, она понимает, что над ней просто издеваются, или нет. Но ее следующие слова подтвердили — все она понимает, просто ухватилась за зацепку: — Ситуация крайне некрасивая, но даже мой отец согласится, что у вас не было выхода. Он о гордости знает не понаслышке и в аналогичном случае поступил бы так же. А вы, — она грациозно повернулась к застывшему ректору, — не достойны того, чтобы моя персона оставалась в вашем обществе еще минуту. Я прошу, ваше высочество, вынести этому человеку выговор!

— Десять, десять выговоров! — заверил ее Даран. — И давайте уже отправимся в путь, прекрасная… в смысле, Пресветлая. Я тоже ни секунды не могу здесь оставаться!

Мы еще долго молчали после их ухода. Никто не двигался, потому и я боялась пошевелиться. Но потом плюнула и рванула вперед, обхватила ректора за шею и принялась усердно чмокать в щеку. Он отбивался, но кто же от феи запросто отобьется?

Голос Танирана зазвучал привычно сухо:

— Я вам тоже благодарен, господин Шолле. А ты, Иниран, все еще ребенок. Чуть таких дров не наломал, которые я бы десятилетиями разгребал! Если я не ошибся, то принцессе симпатичен Даран, а ему симпатична любая женщина младше семидесяти. Так что будем надеяться, теперь мы сможем подменить один политический союз на другой, но уже без обвинений в наш адрес. В любом случае, я вынужден признать, что такое разрешение было оптимальным. Господин Шолле, когда отдерете от себя мою будущую невестку, будьте любезны, сосредоточьтесь на делах. Нам нужно обсудить перевод сюда Верховного Мага и распределение ваших полномочий.

***

Когда мы с Инираном вышли на улицу, то ощущали себя обалдевшими.

— Я не могу поверить, — повторяла я уже в сотый раз.

— Я тоже. Заметила, что я тебя уже пятнадцать минут не целую — верный признак, что у меня мозги набекрень съехали. Иди, хоть обними пострадавшего.

Я обняла, конечно, но возмущалась:

— Это кто здесь пострадавший? А как же моя учеба? Ведь ректор практически вышвырнул меня из академии замуж!

— Рядом со столицей есть академия, хоть и не такая престижная. Да и вряд ли тебе всерьез необходимо формальное обучение, можем просто приезжать для общения с преподавателями. Меня сейчас другое будоражит — за меня.

— Что за тебя?

— Замуж.

— Ха! Как будто ты хоть раз рассматривал другие варианты!

— Не рассматривал, но где-то на уровне подсознания постоянно боялся, что вот-вот явится твой отец и заявит, что подыскал тебе жениха. Я, как выяснилось, очень ревнивый. И я бы не отдал, разругался бы с ним, а твоему жениху вообще было бы сложно дожить до конца недели. Потому мне сейчас внутри так хорошо. Радуюсь, что выходишь за меня, столько жизней спасла.

От формулировки я усмехнулась:

— Так ты еще предложение не сделал! Давай, Иниран, хоть раз побудь романтиком. Встань на одно колено и спроси, как требуется!

Строго говоря, романтику он мне совсем в другом свете показал, как сам ее понимал. Утащил, правда, предварительно в свою спальню. И на колени поставил меня, если уж быть до конца откровенной. А я закусывала губы, чтобы не стонать свое согласие слишком громко. Ненасытный, но теперь безусловно счастливый, он стал совсем неуправляемым. Да и бесы с ним, я все равно на все согласна.