Глава 11. Старинный портрет и опасная книга

Когда Кей и Ваур скрылись из виду, я вздохнула и, терзаемая любопытством, направилась в сторону библиотеки. По правде говоря, с большим удовольствием я бы отсиделась в своей комнате, где не было риска нарваться на господина Гирдемара. Ведь вежливый библиотекарь уже мог обнаружить закладку и пятна крови на книге, а после этого наверняка встретил бы меня далеко не так любезно, как в прошлый раз. Но Кей был прав — экзамен приближался, а профессора Андриха я отчего-то боялась ещё больше, чем библиотекаря. Поэтому пришлось понадеяться на свою сомнительную удачу и всё же пойти готовиться.

Я даже не ожидала, что Кей ответит согласием на предложение сотрудничать с Вауром в обыске комнаты доцента Крайма. Возможно, эти двое когда-то в прошлом были друзьями, а затем между ними пробежала чёрная кошка? Если так, то есть ли у них шанс снова помириться? Эх, до чего же интересно посмотреть, как они будут отвлекать коменданта мужского общежития! Надо было всё-таки попробовать напроситься и пойти с ними!

Почти добравшись до библиотеки, я вдруг увидела впереди девушку, которую безуспешно разыскивала несколько дней. Ту самую, рыженькую. Сейчас её густые волосы были забраны на макушке в один большой хвост, перевязанный ярко-зелёной лентой. Платье на ней было тоже яркое, оранжевое в белую полоску, так что девушка оказалась одета в цвета ирландского флага. Она целеустремлённо шагала вперёд, не оглядываясь, и я поспешила за ней, чтобы наконец-то познакомиться и поговорить.

Увы, догнать её было не так-то просто. Казалось, чем сильнее я ускоряла шаг, тем больше становилось пространство между нами. Мог ли это оказаться очередной морок, наведённый самим зданием или ректорской магией? Как назло, ещё недавно пустующий коридор начал заполняться людьми. Словно всем студентам и преподавателям в эти самые минуты срочно понадобилось куда-то пойти.

То и дело задевая кого-то локтями, извиняясь на бегу и спотыкаясь на ровном месте, я торопилась за девушкой, которая то скрывалась за спинами других, то появлялась почти прямо передо мной. Рыжий хвост мелькал впереди, стены коридора будто растянулись до невозможной длины, а я всё ещё не могла её нагнать. Да что за напасть, в самом-то деле!

— Эй! — крикнула я. — Остановись! Девушка в оранжевом платье!

Она даже ухом не повела, зато на меня начали оглядываться остальные, а затем и вовсе кто-то схватил за плечо и заставил остановиться.

— Что здесь происходит?

Тяжело дыша, как после спринтерского забега, я подняла глаза и увидела прямо перед собой секретаршу ректора. Её имя вспомнилось не сразу. Госпожа Дорлин, кажется.

— Вы же едва меня с ног не сбили! — проговорила она возмущённо. Я опустила глаза, успев заметить, как из бокового коридора появилась толпа парней в одинаковой одежде — широких штанах и свободных туниках, всё синее и с серебристо-серыми звёздами. Спортивная команда, что ли? Они громко переговаривались, топали и окончательно заслонили от меня скрывшуюся девушку. Преследовательницы из меня не получилось, в шпионы точно не возьмут.

— Извиняюсь, — буркнула я.

— Впредь будьте осторожнее, — уже чуть более мягко проговорила она. Оправила подол длинного тёмно-синего платья, и от её одежды на меня повеяло запахом вербены. — Могу я узнать, куда вы так торопились?

— В библиотеку.

— Но это же совсем в другой стороне! Должно быть, вы ещё очень плохо ориентируетесь в академии. Я вас провожу.

Я перевела дыхание и покорно последовала за молодой женщиной. Она была не немного выше меня самой, но держалась с таким достоинством, что студенты и даже преподаватели расступались перед ней. Хотя, возможно, они просто не желали вставать на пути у приближённой к ректору.

— Как вам нравится учиться здесь? — спросила госпожа Дорлин, повернув голову в мою сторону. Её гладкие и блестящие подобно дорогому шёлку тёмные волосы были уложены с такой безупречностью, что мне стало неловко за собственный внешний вид. Наверняка после пробежки моя причёска выглядела так, будто я несколько раз перекувыркнулась через голову.

— Нравится, — отозвалась я, не вдаваясь в подробности. Не хотелось, чтобы она тут же побежала докладывать обо мне ректору. Ему и так было известно, что мне хочется вернуться домой.

«До сих пор так сильно хочется?».

Кто это сказал? Я завертела головой, но никто, вроде бы, не смотрел в нашу сторону. Да и коридор снова опустел. Госпожа Дорлин тоже молчала. Кроме того, голос был не её, вернее, я даже не могла определить, женщине он принадлежал или мужчине.

Только слуховых галлюцинаций мне не хватало!

— Вот и библиотека. Не теряйтесь больше, — проговорила она, когда мы оказались возле нужной двери. — Я передам ректору, что вам по душе пришлась академия, — он будет рад.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула я. Знать бы ещё, чего добивался ректор, когда перетащил сюда меня и других новеньких! — Спасибо, что проводили.

Под пристальным взглядом собеседницы я вошла в библиотеку.

— Добрый день! — поприветствовал меня господин Гирдемар. — Вижу, вы прилежная ученица. Даже в выходной день пришли.

— Здравствуйте, — пробормотала я. Библиотекарь глядел на меня приветливо. Должно быть, пронесло, и пока он не узнал, что я здесь делала по поручению Теа Собрен.

— Вам снова нужны учебники по истории чернокнижного дела?

— Да-да! — подтвердила я.

— Но сегодня вы одна, без своего спутника? — поинтересовался он.

— Он придёт позже, — ответила я. Меня вдруг захлестнула тревога за Кея. Что, если его поймают и накажут за очередное нарушение дисциплины?

— Я тут кое-что вспомнил, — проговорил господин Гирдермар. — Это ведь вы интересовались книгой основателя академии? Так?

Мне будто несколько капель ледяной воды попало за шиворот.

— Да… А что? Вы хотели предложить мне посмотреть другие его книги?

— Нет. Книга, к сожалению, всего одна. Он всё же был учёным-практиком, а не теоретиком. Не слишком-то любил всё документировать. Вернее, делал свои записи настолько кратко и запутанно, что в некоторых его шифровках до сих пор не могут разобраться. Я хотел предложить вам взглянуть на его портрет. Если уж вы интересуетесь личностью Иртольфа Эрмеслана, вам это должно быть любопытно.

— Разумеется! — согласилась я и наконец-то позволила себе выдохнуть.

— Тогда пройдёмте сюда.

Я последовала за библиотекарем, который направился вглубь просторного помещения. Господин Гирдемар шёл так быстро, что я едва поспевала за ним. Он двигался настолько ловко, что не задел ни одного шкафа, ни единой стоящей на полках книги.

— Вот он! — торжественно провозгласил библиотекарь, словно представлял мне основателя академии во плоти.

Я с любопытством уставилась на висящий на стене портрет. Тот выглядел очень старым и, похоже, нуждался в реставрации. Кое-где краска потрескалась, словно покрылась сетью морщин. Так же, как и лицо старомодно одетого человека в иссиня-чёрной мантии, который смотрел на нас с картины. Должно быть, Иртольф Эрмеслан, в чертах которого, в самом деле, прослеживалась сходство с ректором, прожил долгую жизнь. Об этом говорил не только облик всё ещё высокого и не одряхлевшего пожилого человека, но и его взгляд, в котором читалась мудрость с долей снисходительности. Он будто говорил: «Не спешите списывать меня со счетов».

— Почему-то я примерно так его и представляла. А кто это с ним? — полюбопытствовала я. — Его внучка?

Основатель академии был изображён не один. Рядом с ним стояла худенькая девушка в длинном вышитом платье, похожем на те, что можно увидеть в исторических фильмах. Она выглядела совсем юной. Лицо в форме сердечка, тёмные глаза, заплетённые в косу светло-рыжие волосы. В руках девушка держала книгу, которую крепко прижимала к себе.

— О, нет, у него не было внучки, — ответил библиотекарь. — Только внук. Тот, что со временем стал наследником. Это одна из учениц академии. Её имя Мари Триэль.

Я вздрогнула и подалась ближе, вглядываясь в портрет.

Значит, вот как выглядела девушка, которую Иртольф Эрмеслан выбрал в соавторы. Та, которой принадлежал гримуар с чердака! Та, чей дух мы с Кеем пытались вызвать нынешней ночью!

— А почему его нарисовали вместе с ней? — взглянув на господина Гирдемара, спросила я. Меня, в самом деле, это очень интересовало. Что могло связывать Мари с основателем академии Эрмеслан?

— Насколько я знаю, Мари Триэль была лучшей его ученицей. Одной из первых, кто поступил в открытую им академию. Сам Иртольф Эрмеслан называл её жемчужиной своей коллекции.

— Коллекции? — переспросила я. Не понравилось мне это слово. Снова представился эдакий увлечённый энтомолог в пенсне, который острыми булавками прикалывал к бумаге и прятал под стекло ярких бабочек.

— Видите ли, любознательная юная госпожа, Эрмеслан — это академия не для всех.

— Только для избранных? — недоверчиво хмыкнула я. Прозвучало это, пожалуй, не слишком-то уважительно, но мне тут же вспомнились прочитанные книги в жанре фэнтези. Там всегда кто-то оказывался избранным в соответствии с каким-нибудь древним пророчеством.

— Можно и так сказать, — отозвался собеседник. — Миров очень много, как и существ, что там обитают. Есть такие расы, в которых к магии способны абсолютно все представители, однако далеко не каждый из них становится студентом этой академии. Для некоторых родителей это такая же часть престижа, как и, к примеру, одежда, сшитая лучшим мастером. Именно поэтому они и начинают готовить своих отпрысков к поступлению в академию ещё в раннем детстве.

— Как Ваура, — подумала я вслух, вспомнив рассказанное инкубом в тот день, когда пыталась помешать им с Кеем подраться.

— Но окончательное решение всегда принимает ректор. Кого зачислить в академию, а кому отказать в этом. Оставить студента на второй год обучения или исключить. Отправить на практику раньше либо позже. Другие преподаватели могут высказывать свои рекомендации, но вердикт выносит только сам господин Эрмеслан.

Я вспомнила ректора. Да уж, такому человеку, как он, наверняка свойственно стремление к единоличной власти. К тому же, если у них так заведено из поколения в поколение.

— Он получил эту академию по наследству, — подтвердил мои размышления библиотекарь. — Это большая ответственность. Кроме того, собственных детей у ректора пока, к сожалению, нет, поэтому всех студентов можно назвать его чадами.

Я едва не сказала, что не хотела бы такого приёмного папочку, но вовремя прикусила язык. Мне и так снова было не по себе от участия в разговоре с обсуждением ректора. Но ведь ничего плохого о нём господин Гирдемар не говорил, даже наоборот.

— А по какому принципу ректор отбирает студентов? — всё же решилась поинтересоваться я.

— Боюсь, что на этот вопрос может ответить только он сам, — отозвался собеседник. — Но, как сами видите, академия существует давно и процветает. Что, как я очень надеюсь, будет и впредь.

Мне отчего-то показалось, что в его словах прозвучала тревога. Словно он сам в них вдруг засомневался. Выходит, далеко не всё так хорошо обстояло в академии, как все вокруг пытались показать?

Но прояснить это мне пока не удалось, как и задать ещё несколько вопросов, потому что в библиотеке внезапно раздался смутно знакомый голос, окликающий господина Гирдемара, и тот заспешил на зов. Оставшись одна, я снова внимательно взглянула на портрет. Из рассказа библиотекаря можно было сделать вывод, что основатель академии весьма ценил Мари Триэль, раз сделал её своим соавтором и позволил позировать вместе с ним для кисти художника. Или настоял на этом? Мне бы очень хотелось узнать, что случилось с ней после этого. Она благополучно окончила академию и покинула это место? Но почему тогда здесь остался её гримуар?

Поскорее бы Кей вернулся! Я направилась к столу, где меня уже ожидали учебники по истории чернокнижного дела. И когда только господин Гирдемар успел об этом позаботиться? Сам он куда-то подевался, и в библиотеке снова было тихо, лишь скользил по паркету солнечный зайчик. Я вздохнула и уселась за книги.

Спустя некоторое время я поддалась соблазну высказанного Кеем предложения и решила сделать шпаргалки. К тому же, плеер пока разрядиться не успел. Но клавиатуры у него не имелось, и для того, чтобы перебросить туда материалы, следовало присоединить его к другому устройству. Вот только компьютеры здесь несколько отличались от привычных мне, так что этот вариант решения проблемы оказался под вопросом. Может быть, попробовать написать обычные бумажные шпаргалки?

Эта забота немного отвлекла меня и от мыслей о девушке с портрета, и от собственных тревог о том, как там Кей и Ваур. Я чувствовала некоторую неловкость из-за того, что они рисковали в то время, как я спокойно сидела за столом и перелистывала страницы учебников. Почему-то я не сомневалась в том, что, будучи пойманными, они оба меня не выдадут. Возможно, напрасно, но я привыкла видеть в людях лучшее. Или, учитывая здешнюю специфику, не совсем в людях.

Я, в самом деле, так думала. Даже после того, как обманулась в разговоре с Теа Собрен. Ведь совсем никому не доверять тоже плохо. Превращаешься в подозрительное, нервное существо вроде старухи Шапокляк. В кого-то, кто не верит в чужую искренность, да и сам всё больше теряет способность совершать справедливые и бескорыстные поступки.

Прошло уже довольно много времени, а Кей всё не возвращался. Чёрные строчки на белой бумаге сливались, и смысл их терялся, ускользая от меня, как юркая рыбка. Голова стала тяжёлой и клонилась всё ниже. Похоже, этой ночью я, в самом деле, не выспалась. Сначала спиритический сеанс, а затем… нет, так и не могу вспомнить…

— Яна!

— Яна!

— Молодая госпожа!

Голоса доносились до меня словно через плотную туманную пелену. Далёкие, негромкие. Я слабо отмахнулась от них и услышала гулкий звук, будто упало что-то тяжёлое. За ним послышался вскрик. Но даже он показался мне неестественно тихим.

— Она сбросила учебник мне на ногу!

— Необходимо приложить лёд, иначе будет сильный ушиб!

— Да погоди ты со своей ногой! Что с ней произошло? Почему она не просыпается?

В этом голосе звенела тревога, похожая на туго натянутую нить. Кто-то беспокоился за меня? А это, оказывается, приятно… Я невольно улыбнулась. Как всё-таки мало нужно человеку для счастья — быть небезразличным тому, кто…

Меня потрясли за плечо, но я почти не почувствовала этого. Как будто оказалась под толщей воды. Там, куда почти не долетали звуки, и где никто не мог до меня дотянуться.

— Что делать?

— А я откуда знаю?!

— Простите, молодые люди, но в библиотеке нельзя кричать!

— А терять сознание в библиотеке можно? Это уже дважды за… Сбегай за лекарем!

— Я не могу сбегать — у меня болит нога.

— А я не должен попадаться на глазу доценту Крайму!

— Что здесь происходит?

К спору добавился новый голос с прохладной сухой интонацией. Он мне почему-то не нравился. Как и прикосновение, которое последовало за этой фразой. Холодные, как сосульки, пальцы легли мне на шею. Неприятно…

— Господин Гирдемар, при всём уважении к вам и вашему опыту, должен заметить, что вот эту книгу вы дали студентке напрасно. Её нужно убрать в закрытый фонд. Да, я скажу ректору, чтобы сделал распоряжение.

— Не могу припомнить, чтобы приносил сюда эту книгу. Очень странно… Простите мне мою рассеянность.

— Что с ней?! — разом выпалили два голоса.

— Не вопите так, — отозвался человек. — Она жива. Вы пришли и забеспокоились вовремя. В кои-то веки! Поднимите книгу с пола, это ценный экземпляр!

— Вы только о книгах и волнуетесь! И о тишине в библиотеке! Так нам звать лекаря или нет?

— Боюсь, что лекарь сейчас занят другим делом — готовит успокаивающую микстуру для госпожи Крайм.

— Доцент Крайм женат?

— Нет, это его сестра. Которая решила навестить брата и сделать ему сюрприз. Но сюрприз поджидал её.

Голоса смолкли как раз тогда, когда мне захотелось узнать подробности. Сейчас я слышала их чётче, но всё ещё не могла открыть глаза. Заговорить тоже не получалось. Язык словно прилип к нёбу, а веки стали тяжёлыми и не желали подниматься. Как у Вия.

— Но мы ведь не можем оставить её в таком состоянии! — снова произнёс приятный взволнованный голос.

— Госпожу Крайм вы в таком состоянии оставили, и ничего, — возразил ему другой — тот, что мне слышать совсем не хотелось.

— С чего вы взяли, что это были мы?

— Не нужно быть гением дедукции, чтобы это понять.

Гений дедукции! Это он про Шерлока Холмса? Или у них есть свой герой-детектив?

Прозвучали шаги, и обладатель этого голоса ушёл. Дышать сразу стало легче. Видимо, находилась я всё-таки не под водой.

— Господин Гирдемар!

— Молодой господин, вы снова шумите в библиотеке! Что я могу сказать? Профессор Андрих заявил, что жизни девушки больше ничего не угрожает.

— Но она ещё не пришла в себя!

— Я всего лишь библиотекарь и не умею приводить в себя бесчувственных молодых девиц!

— А что об этом говорят книги?

Правильно — я тоже предпочитала мысленно советоваться с персонажами любимых произведений.

— Есть старая сказка, в которой поцелуй принца пробудил принцессу от долгого сна.

— Но этот сон не настолько долгий! А, впрочем, можно попробовать. Принцем буду я.

— Почему ты?

— Потому что я больше похож. Глянь картинки в сборниках сказок — все принцы там сплошь очаровательные блондины! Господин Гирдемар, подтвердите этот непреложный факт!

— Я, конечно, не могу судить о мужском очаровании, но, если вспомнить иллюстрации… гм… тогда вы правы.

— Вот видишь!

— Это ещё ни о чём не говорит! Тоже мне, принц обворожительный! Мы не в сказке!

Хуже — мы в фэнтези. Я попыталась это сказать и даже, кажется, шевельнула губами, но никто этого не заметил. Они бы слишком заняты своим спором.

— В сказке или нет, эту теорию надо проверить! Пропусти меня! Уй, и не наступай на мою больную ногу!

— Это не я наступил, а ножка стула!

— Ты его подвинул! Я тебе это припомню! Ты у меня…

— Так! Молодые господа! Моё терпение на исходе! Целуйте и покиньте библиотеку! Можете кликнуть лекаря по дороге — пусть заглянет, как освободится!

«Кого это они собрались целовать?» — успела удивиться я. Но голоса снова замолчали. Впрочем, ненадолго.

— Это сделаю я!

— Нет, я!

— Библиотека — не место для потасовок!

Судя по всему, протестующего уже никто не слушал, потому что прозвучало громкое пыхтение, кто-то выругался какими-то незнакомыми словами, которых я, к сожалению, не запомнила, а затем к моим губам прижались чужие. Ненадолго — я едва успела почувствовать быстрое прикосновение и тёплое дыхание, как это ощущение тут же исчезло. Голоса стали громче.

— Видишь, ничего не произошло! Я же говорил, что это должен был быть я! Не выйдет из тебя принца!

— В сказке не говорится, сколько раз он её поцеловал и с какой попытки она проснулась!

— Может быть, вы наконец-то покинете библиотеку?!

В этот момент я окончательно пришла в себя. Голова гудела, в глаза словно песка насыпали, и всё же я смогла выпрямиться на стуле и наконец-то рассмотреть окружавших меня людей. Это оказались господин Гирдемар, Кей и Ваур. Библиотекарь, судя по всему, уже начинал выходить из себя — покраснел, как помидор, отчего седые волосы казались ещё белее. Оба парня выглядели встрёпанными и напоминали подравшихся за семечки воробьёв.

— Ты хорошо себя чувствуешь?! — воскликнул Кей, и я поняла, что это в его голосе слышала беспокойство за меня. От этого по всему телу разлилось какое-то тёплое щемящее чувство, похожее на то, что я ощутила, когда он вытаскивал из моих волос цветок. Чувство, подобрать которому названия у меня так и не получалось.

— Нормально, — призналась я. Видимо, в самом деле, слишком долго просидела в одной позе. Все мышцы свело, а затем начало покалывать.

— Среди этих книг оказалась одна по-настоящему чёрная, — сказал Кей, кивнув на стопку на столе. — Тебе нельзя было её читать. Профессор Андрих сказал, что её вообще надо бы убрать в закрытый фонд.

— Он был здесь?

— Да, уже ушёл.

— Теперь, надеюсь, уйдёте и вы, — напомнил о себе библиотекарь. — Мне нужно перекусить, а оставлять здесь вас одних я не намерен. Всего доброго.

— Надо расставить книги, — заметила я.

— Я сам уберу, — немного подобрев, ответил господин Гирдемар. — Вам нужно отдохнуть и подкрепить силы. Прошу извинить меня за то, что принёс ту книгу, хотя, если начистоту, не помню, как и когда это сделал.

— Благодарю вас. Ничего страшного, — пробормотала я и вдруг поймала взгляд Кея, устремлённый на мои губы. Вспомнился их спор с Вауром и то, что последовало за ним.

Так это Кей меня поцеловал?

Впрочем, об этом я решила подумать позднее, а пока следовало прояснить другой важный вопрос.

Стоило нам оказаться за порогом библиотеки, как я повернулась к парням и нетерпеливо спросила:

— Как всё прошло в общежитии?