Глава 12. Ни минуты без секретов

Мне как можно быстрее хотелось разузнать, как прошло запланированное мероприятие, однако отвечать парни почему-то не торопились. Оба переминались с ноги на ногу, переглядывались загадочно. Затем Кей взъёрошил волосы, развернулся и сделал несколько шагов в ту сторону коридора, что вела к столовой.

— А давайте сначала поедим!

— Правильно, — неожиданно поддержал его Ваур.

— Что-то вы темните, — нахмурившись, заметила я.

— Режим питания нарушать нельзя, — обернувшись на нас, провозгласил Кей. Это в очередной раз мне о чём-то напомнило. Ах, да, о мультфильме про Незнайку и Пончика на Луне.

— Кей в своём репертуаре, — пробормотал инкуб и вдруг схватил меня за руку чуть пониже локтя, после чего медленно стронулся с места. — У меня болит нога. Мы можем не очень спешить?

— А Яне, как сказал господин Гирдемар, нужно подкрепить силы, — добавил Кей, слегка умерив шаг и снова оказавшись рядом с нами.

— Прости, — переводя взгляд с одного на другого, произнесла я. — Кажется, нога у тебя болит по моей вине. Это ведь я нечаянно столкнула со стола книгу.

— О, значит, это не ускользнуло от твоего внимания, — Ваур вдруг улыбнулся — не с обычным своим направленным на обольщение шармом, а по-другому, тепло и безобидно. — Ничего страшного. Главное, что с тобой всё в порядке. Книга могла сильно тебе навредить. Нужно выяснить, как она оказалась на твоём столе, и почему же библиотекарь забыл, как он её принёс.

— Или он не забывал, а, в самом деле, её не приносил, — заметил Кей. — Всё это мне кажется весьма подозрительным. А… что ещё ты слышала?

— Кажется, почти весь ваш разговор, — призналась я. — Но сама не могла ничего сказать. Так иногда бывает — когда хочешь проснуться и не можешь.

— Весь разговор, значит, — с намёком произнёс Ваур. — И то, чем он закончился, да? Незадолго до того, как ты пришла в себя.

Я сделала глубокий вдох, ощущая всё возрастающую неловкость. Странное дело — мне одновременно хотелось и сделать вид, будто ничего не было, и ещё более явственно дать понять, что поцелуй тоже не пропустила, пока находилась в беспамятстве. А вдруг, я ошиблась в своих выводах, и целовал меня вовсе не Кей? Но тогда Ваур, должно быть, вёл бы себя по-другому. Впрочем, уязвлённым он тоже не казался.

Решившись всё же прояснить это окончательно, я открыла рот, собираясь задать вопрос, но Кей меня опередил.

— Да, я не специалист и на принца с картинок не похож! — буркнул он и выпрямил спину, пряча руки в карманы. Ладони у него были небольшие, а на запястьях на этот раз болталось всего по одну шнурку с нанизанными на них тёмно-синими бусинами. — Но ведь подействовало же!

— А всё-таки мог бы доверить это дело профессионалу, — не замедлил уколоть его инкуб. — В самом-то деле, целоваться тоже надо уметь. Я, кстати, мог бы дать тебе парочку уроков.

— Тебя самого-то кто учил? — парировал Кей.

— Наставник, конечно, — Ваур дёрнул плечом и отпустил мою руку.

Я зажала себе рот ладонью и всё равно не удержалась от смеха.

— В чём дело? — спросил инкуб.

— Просто представила, что вы там на доске писали на таких уроках! Или рисовали! Ой, не могу!

— Вот поэтому тебя и целуют такие неучи, — назидательно произнёс Ваур и, прихрамывая, пошёл вперёд, обгоняя и меня, и Кея. Мне вдруг стало ещё более неловко и стыдно. Всё же этот парень тоже беспокоился за меня, вызвался помочь в общежитии, ногу вот ушиб…

— Его гордость пострадала больше, — будто прочитав мои мысли, заметил Кей.

— Почему ты так думаешь? — удивлённо переспросила я. В чувствах инкуба ко мне я бы, пожалуй, не могла обмануться — влюблён он не был. Да и свойственна ли их расе способность любить?

— Потому что он, в самом деле, считает себя непревзойдённым в этом, — хмыкнул собеседник. — Наверное, те девушки, что с боем прорывались в его комнату, могли бы это подтвердить. А ты… не сказать, чтобы осталась совсем безразлична к его чарам, но всё же холодна.

— Как айсберг в океане, — пробормотала я.

Подумалось вдруг, что Ваур, окажись тот на месте Кея, не преминул бы поинтересоваться, понравился ли мне его поцелуй, а ещё — нет ли у меня желания повторить его в другой обстановке. Без свидетелей. А этот… Просто доволен тем, что удалось достичь нужного эффекта, о котором говорил господин Гирдемар. Спящая — ну ладно, пусть будет красавица — разбужена, и можно оставить этот эпизод позади.

Я шмыгнула носом и отвернулась. В самом-то деле, было бы, чему огорчаться. Да для большинства моих знакомых девушек один-единственный поцелуй ничего и не значил бы. Можно вообще представить, что его никогда не было. Или что меня поцеловали по правилам какой-нибудь игры, а таких предостаточно, даже я навскидку могла вспомнить как минимум две из тех, что практиковались в мои школьные годы.

А на повестке ближайших дней у меня другие вопросы, гораздо более важные и сложные. Вспомнить всё то, о чём забыла. Узнать, почему гримуар Мари Триэль остался на чердаке, где я его нашла. Сдать экзамен по истории чернокнижного дела. Вернуться домой, в свой мир.

— Эй, не переживай ты так, — неуклюже попытался успокоить меня Кей. — Всё позади. Больше ты эту книгу не увидишь.

Вот и ещё один непростой вопрос. Случайность это была или нет? А что, если чёрную книгу намеренно положили на стол, за который должна была сесть я, и специально смешали с кучей учебников, зная, что новенькая студентка, к тому же, настоящая неумеха в магии, ни за что не отличит одно от другого? А затем оказалось бы уже поздно… Но тогда… это покушение? На меня? Кто и зачем мог такое сделать?

На ум сразу пришло только одно имя. Теа Собрен. Кто, как ни любимица профессора Андриха, должна хорошо разбираться в творениях чернокнижников? Она вполне могла отыскать в библиотеке опасную книгу, которую по недосмотру ещё не успели убрать в закрытый фонд, и подкинуть её мне. А мотив? Могла ли она захотеть устранить меня как свидетельницу и исполнительницу задуманного ею? Но что я такого сделала — всего лишь подложила в старинную книгу красивую закладку?

В книгу, которую написал на древнем языке Иртольф Эрмеслан в соавторстве с его лучшей ученицей Мари Триэль. Той самой девушкой, чей дух мы с Кеем пытались вызвать — скорее всего, безуспешно, но кто знает? Как ни складывай кусочки причудливой головоломки, всё крутилось вокруг неё.

— Что такое? — спросил Кей. — У тебя появились какие-то догадки? Тоже думаешь, что это получилось не случайно?

— Сначала расскажи, как всё прошло в мужском общежитии, а затем обсудим, — ответила я.

— Как вкусно пахнет!

Кей, обогнав меня, помчался к дверям столовой. Я посмотрела ему вслед и вытерла слёзы, что снова непрошено навернулись на глаза. В это время кто-то тронул меня за плечо, но, когда я обернулась, поблизости никого не было. На полу лежал листок бумаги, будто небрежно оброненный на бегу. Или его оставили здесь специально?

Я осмотрелась по сторонам и подобрала листок, развернула, несколько раз перечитала торопливо написанные строчки.

«Если хочешь поговорить со мной, можем увидеться сегодня в полночь на балконе женского общежития. Никому не рассказывай. Девушка в оранжевом платье».

Спустя несколько коротких мгновений листочек, словно подхваченный сильным ветром, выскользнул из пальцев и вспыхнул на лету яркими искорками. На пол опустилась лишь крохотная горстка пепла. Я в изумлении смотрела на неё и думала, что магические штуки вторая новенькая студентка за время пребывания в академии успела освоить куда лучше меня. А, может быть, всегда это умела. Ведь я уже пришла к выводу, что она могла прибыть совершенно из другого, чужого, мира.

В том, что это та самая рыженькая, я не сомневалась. Ведь именно так я её окликнула. Полосатое оранжевое платье, зелёная лента — всё это было на ней, когда незнакомка от меня скрылась сегодня. Почему она убегала? С какой целью захотела увидеться со мной?

Тут я вспомнила кое-что ещё. Запрет соседки выходить ночью на балкон. Нарушать слово, данное Эрике, не хотелось. Затем я поняла, что в записке имелся в виду вовсе не балкончик нашей комнаты, а второй, больше похожий на террасу. Он находился в глубине коридора, который шёл вдоль женского общежития, а насчёт того, чтобы не ходить по ночам и туда, мне никто ничего не говорил.

Бросив ещё один взгляд на то, что осталось от записки, я вошла в столовую, где увидела Кея и Ваура за одним столиком. Редкое зрелище! Кажется, они даже не ругались.

Я попыталась натянуть на лицо улыбку и направилась к ним, намереваясь, как бы парни ни увиливали, вытянуть из них все подробности авантюры в мужском общежитии. Из того, что удалось услышать в библиотеке, поняла, увы, не так много. К доценту Крайму неожиданно приехала сестра, а ему самому Кей не должен был попадаться на глаза — вот и все детали. Самого главного я так и не узнала. Удалось ли этим двоим стащить из комнаты коменданта немного чудодейственного средства, что пробуждало память?

Еду для меня они уже предусмотрительно захватили. Правда, порции оказались великоваты, на вкус Кея. Однако и аппетит ко мне вернулся. Я не только съела всё, но даже подтёрла тарелки корочкой хлеба и с удовольствием отправила её в рот. Парни наблюдали за мной с благодушным удивлением.

— Так что скажете? — поторопила я их в очередной раз. То ли им нравилось заставлять меня волноваться от нетерпения, то ли оттягивали момент признания. Этого я и боялась — что всё было зря, и нужную вещь они так и не добыли.

— Я принесу воду, — отозвался Кей, поднимаясь с места.

Он вернулся очень быстро, поставил передо мной стакан и кивнул Вауру. Инкуб вытащил из кармана маленький пузырёк из непрозрачного зелёного стекла и, выдернув пробку, наклонил его над стаканом. Оттуда потекла неприятная на вид маслянистая жидкость цвета ржавчины.

— Боюсь, это не очень вкусно, — извиняющимся тоном произнёс он.

— Зато должно помочь, — добавил Кей. — Ой! Доцент Крайм идёт!

С этими словами Кей молниеносно сполз под стол, а Ваур вдруг схватил меня за талию и перетянул со стула к нему на колени.

— Что ты такое…

— Тише! Спрячь меня! Он очень зол!

— Вы так и не рассказали, что натворили, — напомнила я, когда инкуб наклонил мою голову к себе, будто собирался накинуться с поцелуями. Волосы я в этот день никак не закалывала и не заплетала, так что они свесились вперёд, заслоняя наши лица. — Сестра доцента застала тебя в его комнате?

— Именно, — ответил Ваур. — Этого она никак не ожидала, и я тоже. Неизвестно, кто испугался больше.

— А что было дальше? — полюбопытствовала я.

— А дальше всё пошло не плану.

То, что не по плану, я и сама понимала, — неспроста же оба теперь с таким усердием прятались от гнева доцента Крайма. Чтобы его увидеть, мне пришлось бы обернуться, но сделать это было никак нельзя — находясь в таком положении, я прикрывала Ваура, который, чтобы казаться пониже, сполз на самый краешек стула и только каким-то чудом до сих пор удерживал меня в относительно ровном положении. Кей под столом сидел совсем тихо, но всё же у меня закрались подозрения, что долго наша маскировка не продержится.

— Она закричала и упала в обморок, — продолжал рассказывать Ваур. — Слишком уж впечатлительная тётка попалась. Совсем не похожа на брата!

Я невольно хихикнула. Да уж, если вспомнить, о чём рассказывал доцент Крайм на лекции, можно сделать вывод, что его мало что могло бы напугать. А ведь, в самом деле, ему ещё приходилось все эти жуткие истории выслушивать и записывать, чтобы затем поведать студентам!

— Когда она заголосила, сбежались люди, и мне еле удалось смешаться с толпой, чтобы скрыться. А вот Кею так не повезло. Он пытался устроить небольшой пожар в ванной… совсем маленький… но вместо этого получился потоп.

— Обычно меня стихийная магия не подводит, — буркнул из-под стола Кей, и я почувствовала, как его волосы задели мою коленку.

— А на этот раз подвела! — Ваур криво ухмыльнулся. — В общем, комендант быстро смекнул, чьих это рук дело. Да и профессор Андрих, судя по всему, тоже в этом не сомневается.

Инкуб немного склонил голову и глянул из-за моего плеча на дверь.

— Ушёл! Кажется, пронесло! — сообщил он. — Можешь вылезать.

Последняя фраза адресовалась Кею. Он начал выбираться, столик покачнулся, и стакан с водой, куда Ваур вылил украденное у доцента Крайма средство, опрокинулся. Содержимое выплеснулось из него, лужицей растеклось по столу и закапало на пол.

— О, нет! — с ужасом воскликнула я. Страшно было представить, что все ухищрения, чтобы добыть этот пузырёк, пошли насмарку. А ведь я так и не успела его выпить и до сих пор ничего толком не помнила!

— Увы, — вздохнул Ваур, очевидно, разделяя моё огорчение. — Это всё ты! — укорил он Кея. — Мог бы аккуратнее быть.

Я растерянно взглянула на стакан, убедилась, что там ничего не осталось, и поставила его на стол. Спохватившись, что всё ещё сижу на коленях у инкуба, вскочила на ноги и пересела обратно. Стул подо мной негромко скрипнул и покачнулся, заставив уцепиться за краешек стола.

— Извини, — поморщившись, произнёс Кей. Он выглядел расстроенным, и я забеспокоилась, не донёс ли уже на них ректору доцент Крайм или профессор Андрих. — Значит, будем искать другой способ.

— У тебя есть идеи? — Ваур насмешливо вскинул брови. — Лично мне сейчас не до этого. Я должен исчезнуть, пока никто не додумался устроить госпоже Крайм очную ставку. Всем пока! Яна, не забудь, что танец остаётся за мной.

Инкуб поднялся и быстрым шагом вышел из столовой, даже не убрав за собой посуду. Я посмотрела ему вслед, затем обернулась к Кею. Он постукивал пальцами по столу, выбивая неровный ритм.

— Вечно он так. Сбегает. Самое главное — вовремя смыться.

— Иногда другого выхода, в самом деле, нет, — заметила я.

— Но не тогда, когда твоя помощь нужна другим!

Мне снова показалось, что за словами Кея стояло двойное дно. Что-то, чего я ещё не знала. Похоже, это напрямую касалось предыстории того, что эти двое то и дело ссорились. Но задавать вопросов я не стала. Не хотелось лезть в душу, выпытывая подробности. Если захочет, сам когда-нибудь расскажет. Если нет… что ж, в любом случае, это не моё дело.

— Он помог нам, чем смог, — заступилась я за Ваура. — И госпожа Крайм видела его. Вы оба рисковали…

— Ректор не будет к нему строг, — отмахнулся Кей.

Я вспомнила, как он уже говорил о том, что инкубу дозволялось больше других. Возможно, так оно и было. Всегда и везде существовали привилегированные особы, и многие из них вели себя так, словно им закон не писан.

— А к тебе? — спросила я.

Кей поднял на меня взгляд. Сейчас его глаза были совсем тёмными, почти чёрными. Мне уже не в первый раз казалось, будто они меняли цвет. То выглядели тёплыми, шоколадного оттенка, то становились янтарными, с яркими искорками в глубине. А вот теперь на его взор словно набежала чёрная туча, и мне от этого вдруг стало не по себе.

— Не волнуйся, — Кей вдруг протянул руку и накрыл ладонью мои пальцы. — Я что-нибудь придумаю. Может, повторим сеанс?

— Нет, — решительно отказалась я. Отчего-то я была уверена, что делать этого ни в коем случае нельзя. — Мы и так нарушили правила академии.

— Мне не привыкать, — невозмутимо отозвался собеседник.

— Уж не сомневаюсь, — фыркнула я. — Но лучше не надо. Тем более, если это строго-настрого запрещено. Неспроста же. Возможно, были какие-то случаи…

— Так говорят, — пожав плечами, заметил Кей. — Будто какая-то девушка вызвала дух основателя академии. Уж неизвестно, о чём ей захотелось с ним побеседовать, но наутро её нашли мёртвой с клочком бумаги во рту.

— Ой!

— А на бумаге было написано, что чересчур любопытные должны быть наказаны. Почерком Иртольфа Эрмеслана. С тех пор запрет на спиритические сеансы принят официально.

— Из-за чего она умерла?

— Видимо, от страха.

— А если бы с нами случилось то же самое?

— Да ладно тебе! — засмеялся Кей. — Это же всего лишь жутковатая история, которую рассказывают студентам. Вроде тех, какими занимается доцент Крайм. Я вот никогда в них особо не верил, как бы он ни запугивал и не уверял, что всё это правда. К тому же, мы ведь не основателя академии Эрмеслан вызывали.

— Но Мари Триэль была связана с ним.

Избегая упоминаний книги и закладки, я рассказала Кею о портрете, который мне показал библиотекарь.

— Лучшей ученицей была, значит, — задумчиво повторил он. — Прямо как Теа Собрен у профессора Андриха. Он всё надеется, что, получив диплом, она останется работать в академии.

Я вспомнила госпожу Дорлин, секретаря ректора. Он ведь сказал, что она выпускница академии. Похоже, здесь такая традиция — оставлять при себе самых способных студенток. Любопытно, постигла ли Мари Триэль такая же участь? Кем она стала после того, как окончила учёбу? Может быть, она никогда и не покидала академию? Поэтому гримуар и остался здесь…

Я тут же высказала Кею эту догадку.

— Гримуары обычно хоронят вместе с их обладателями, — ответил он. — Или сжигают. Изредка они передаются по наследству, но для этого требуется специальное распоряжение, которое указывают в завещании.

— Почему так сложно? — удивилась я.

— Видишь ли, отношения в семье могут быть разными. Некоторые не желают оставлять потомкам даже мелкой монетки, не говоря уж про накопленные в гримуаре заклинания. Ведь неизвестно, как другие могут ими распорядиться. Уничтожить их бывает куда безопаснее. Поэтому очень подозрительно выглядит гримуар, спрятанный на чердаке.

— И правда, странно, — согласилась я. Мари Триэль наверняка уже давно нет в живых, ведь с тех пор, когда она здесь училась, сменилось несколько поколений семейства Эрмеслан. Нынешний ректор — прямой потомок основателя.

Но почему же гримуар не был похоронен вместе с хозяйкой? А, может быть, он остался её потомкам, и кто-то из них забыл его на чердаке, а вовсе не она сама? Узнать бы, были ли у неё дети, внуки и правнуки…

Я вспомнила девушку с портрета и попыталась представить её старушкой. Не получалось. Мари Триэль виделась мне всё такой же юной, как и в тот день, когда её рисовали.

— Кажется, нам лучше уйти, — произнесла я, подхватывая со стола пустые тарелки. Для этого мне пришлось высвободить пальцы из-под ладони Кея. Всё время нашего разговора он так и не убирал руку. — А то, вдруг, доцент Крайм опять заглянет. Найдёшь, где спрятаться от него? Может, у меня? В женское общежитие он точно не пойдёт.

— Напрасно ты так думаешь, — отозвался Кей. — Найду. Не беспокойся. Лучше поразмысли о том случае с книгой. Я думаю, она неспроста оказалась на твоём столе.

Я поёжилась. От мысли, что кто-то разыскал опасную книгу, чтобы причинить мне вред, по коже пробегала холодная дрожь. Никаких подозреваемых, кроме Теа, у меня на примете пока так и не имелось.

— Береги себя, — сказал Кей, когда через некоторое время мы расставались в коридоре.

— И ты, — ответила я и направилась к своей комнате.

Оставшееся до назначенной встречи время я провела, перебирая одежду в шкафу. Думала, что монотонное занятие поможет успокоиться. Но действовало это не слишком-то хорошо. Я в очередной раз отметила, что вещи, доставшиеся мне от предыдущей обитательницы комнаты, были подобраны с отменным вкусом. Хотелось поблагодарить за них сильфиду, но Эрика не знала, заглянет ли та когда-нибудь в гости.

Незадолго до полуночи я спустилась вниз и тихонько выскользнула из комнаты. Соседка уже крепко спала. В коридоре не слышалось ни скрипа, ни шороха. Все двери плотно закрыты. Изображения на них неярко светились, как и кружащиеся под потолком шары.

До балкона я добралась быстро и без приключений. Там никого не оказалось — должно быть, та, что написала мне записку, ещё не пришла. Пустое пространство, кованые перила с ажурными переплетениями причудливых узоров, на полу широкая полоска лунного света. Луна здесь выглядела особенно огромной и яркой. Незнакомой.

Я некоторое время походила туда-сюда, затем облокотилась на перила и бросила взгляд вниз. Сейчас женское общежитие располагалось на втором этаже. Не так уж высоко — можно было рассмотреть кусты внизу. В лунном свете они выглядели мрачновато. Почему никто не догадался поставить вокруг здания академии фонари?

Шагов за спиной я не слышала. Не замечала чужого присутствия до последнего. А, когда почувствовала резкий и сильный толчок в спину, оборачиваться было уже поздно.

Говорят, будто кошки могут падать с высоты второго этажа почти без всякой опаски и приземляться на лапы. Но я не была кошкой, как и спортсменом-прыгуном. Поэтому никаких шансов сгруппироваться в полёте и ловко опуститься на ноги у меня не оставалось.

Падение оказалось недолгим. Земля приближалась с пугающей скоростью. Кусты зловеще покачивались на ветру и протягивали мне навстречу острые ветки. Ещё чуть-чуть, и я свалюсь прямо на них! А с моим извечным невезением едва ли это получится успешно.

Так я успела подумать до того, как почувствовала хлестнувшие по голым рукам листья.