11.2

Признаться честно, засыпать не собиралась. Просто сомкнула глаза, спасаясь от переливов ледяных ветвей на том берегу, но вымотанная и счастливая упустила, как сознание соскользнуло во мрак.

… Под подошвами захрустел пепел, лицо опалил горячий воздух, пропитанный удушливыми концентрациями темной магии, и я осознала, что стою на поле битвы. Тут и там островки светлых эльфов сражаются с армией захватчиков в темных доспехах и синих плащах, украшенных эмблемой клинков на фоне Богини Луны.

Уже не в первый раз переношусь из деревенской глубинки — в этот чуждый, непонятный край, охваченный яростной войной. Нет, умом понимаю, где я и почему сюда попадаю. Но сама этого не хочу.

Нордика предупреждала о связи истинных душ. Настаивала, что в мире нет большей СИЛЫ, нежели притяжение связанных между собой мужчины и женщины. Я не поверила, самоуверенно заявив — справлюсь, перетерплю. Очень зря.

Неведомая, неподвластная контролю сила вопреки желаниям все сильнее притягивала меня к Нему, приоткрывая мир, за который Он сейчас отчаянно борется. Нашёптывала — насколько Ему плохо вдали от пары. Так же, как мне — душно до пылающей дрожи в груди от того, что Он больше не рядом.

— Нельзя, — прошипела, зажмуриваясь и хлеща себя по щекам.

Сделав выбор, не вздумай идти на попятную.

Просыпайся.

Куда там. Связующая магия, перенесшая сюда, мощнее любой воли, умоляющей отпустить. Никогда не подчинялась. Не позволяла уйти до тех пор, пока не увижу Его и не удостоверюсь, что Он жив.

Решив покончить с этим поскорее, я повела головой, но оглохла от звенящей тишины, какая бывает по окончании сражения. Невдалеке, в гордом одиночестве высился рослый широкоплечий воин, наблюдавший за молниями на горизонте. Застыл неподвижно. Величественно. Укрытый плащом с богатым мехом. Обманчиво расслабленные руки были опущены вниз. В одной серел источающий мягкий свет клинок, по серебристо-белому металлу коего полыхали синие руны.

— Кано. — Из тумана возник Лафаэль.

Соломенные локоны по традиции стянуты на макушке, сам облачен в плотный, подогнанный по фигуре доспех. Из-за спины торчат лук и колчан со стрелами; на боку — ножны с мечом.

Тот, к кому он обратился, едва уловимо повел плечом. Склонил голову, избавляясь от шлема, и в окружающем полумраке заискрили длинные белые волосы, рассыпавшиеся по спине.

Мое сердце вспыхнуло пламенем. От тела разбежались золотистые круги. Закипевшая в венах магия потянулась к нему — истинному хозяину, требуя соединиться телами, сдаться безудержной страсти, подчиниться выжигающему дотла безумному томлению.

Я прижала руки к груди. И, кусая губы до крови, всмотрелась в родной, пробуждающий каждый нерв, каждую клеточку облик возлюбленного.

«Вэн… Как же мне тебя не хватает».

Агарвэн крутанул клинком, упер жало в землю и, скрестив руки на крестовине, повелел:

— Говори.

— Последняя оборона лунных разбита. Генерал Охтарон пал, обороняя Город Зари. Горстка выживших оттеснена к Серым горам и взята в кольцо. Часть бежала. Судя по донесениям, они направляются к горному перевалу.

Принц расправил плечи. На секунду задумался.

Я следила за ним тревожным взглядом, охваченная огненной лихорадкой, и боролась с желанием прильнуть к нему, показать, что — здесь, все вижу, знаю. Но сон на то и сон, и всякий раз я наблюдала лишь издалека, не в силах явить своего присутствия.

— Снаряди три отряда и отошли в погоню, — холодно распорядился Агарвэн. Кулак сжимавший рукоять окутался пламенем, голос стал глуше и тверже. — Прочих в плен. Их судьбу решу позже.

— Слушаюсь, — почтительно склонился Лафаэль, отступая во мрак и отирая со лба пот.

Неожиданно усыпанное погибшими воинами поле скрутилось вихрем и, моргнув, я обнаружила, что стою в тепле командирского шатра. Над головой конусообразная материя, поддерживаемая бревном. Сбоку узкая кровать, под ногами теплые ковры, слева полыхает очаг, близ меня — стол с донесениями, кинжалами, амуницией и всем тем, что нужно в походе.

Раньше обрывалось мимолетным взглядом на Вэна и я просыпалась.

От чего сегодня все еще сплю?

Эту мысль прогнал откинувшийся полог.

Агарвэн вошел внутрь, решительно отбрасывая широкую перевязь. К ногам полетел сорванный с торса доспех в причудливом орнаменте. С тихим лязганьем осыпались наплечники, налокотники, нарукавники. Дальше через голову слетела тонкая рубаха, обнажая мерцающее снежным светом мужское тело.

Я робко подалась навстречу, но остановилась в шаге, стискивая зубы, чтобы не застонать. Мускулистое, словно вылепленное из белого мрамора тело сплошь покрывали свежие порезы и ссадины.

Осмотрела их все. Жадно водила глазами по неровностям шрамов, что добавились к застарелым, чуть заметным белёсым черточкам, поверх которых в причудливом танце вились, вспыхивая ярким золотом огненные магические узоры.

Приблизилась с трепещущим сердцем.

Прижалась подушечками к горячей, гладкой спине в тугих мускулах.

Вот мои пальцы уже скользят по мерцающей серебристым светом коже. Оглаживают бугры мышц. Ощущают шероховатости затянувшихся шрамов, впитывая огненный жар, исходящий от эльфа…

Мужчина слабо качнул головой, прислушался и неожиданно обернулся.

Я опомнилась, отдернула ладонь и… столкнулась с невозмутимо спокойным лицом. Лишь синие холодные глаза, смотрящие в упор, мерцали приглушенным гневом, выдавая истинные чувства принца.

Стойте.

Он увидел меня? Почувствовал?

Раньше такого не случалось!

Попыталась отшатнуться, не дать до себя дотронуться, но рядом с ним, это невозможно. Агарвэн перехватил меня поперек спины и, едва я качнулась, желая ускользнуть, обнял за поясницу и притянул к себе. Мягко вплел пальцы в мои растрепанные волосы и не спеша намотал темно-рыжие пряди на запястье, оттягивая мне голову.

Лицо опалил жар мужского дыханья.

Вот тут от испуга прошиб холодный пот.

Я уперлась в широкие плечи до онемения в костях. Попыталась вырваться из его хватки. Ни чуть. Он резко притиснул ближе, пресекая попытку бежать и разжигая по коже мириады кусачих разрядов.

Вцепился, рассмотрел. Осуждающе произнёс:

— Ты не имела права сбегать.

Я даже не поняла, как всхлипнула от опалившей сердце боли.

Как объяснить? Убедить, что поступила правильно?

Хотя бы ради того, чтобы он мог бесстрашно вступить в войну с лунными сородичами. Отстоять Родину, Дом. Вернуть угасшее величие королевского рода. Будь я рядом, только бы отвлекала. Путалась под ногами. Сбивала с пути.

И прежде глупо было претендовать на Агарвэна, зная, кто я, а кто — он, а сейчас в разлуке — поняла, надо смириться. Перестать лелеять грёзы. Жить с чистого листа.

Дрожа от удушающей страсти, каким-то чудом запретила себе к нему прикасаться. Подавила порыв сжать в ладонях мягкие снежные локоны. Пресекла желание пройтись ладонью по твердым рельефам предплечий.

Просто сухо констатировала:

— Так лучше.

Мужчина зарычал:

— Лучше — вдали от меня?

— Да…

Ответ был прерван жарким поцелуем.

Вэн властно припал к моим губам, завладел ртом, сплёл наши языки. Отстранился лишь на миг — шепнуть в самое ухо решительное: «нет», и смял мои губы с новым напором. Раздразнивая, упиваясь глухими стонами, тем, что прогибаю спину, теснее подаваясь навстречу.

Клятвенные обещания — не поддаваться влечению, посыпались прахом.

Вонзилась ногтями в мужскую спину, привстала на цыпочки и, разводя ноги, обвила эльфа за талию. Миг — и Он подхватил. Пронес по шатру и опрокинул на кровать, наваливаясь сверху и вжимая собой в прохладные простыни. Слышу треск разрываемой им тонкой сорочки, надетой мной на голое тело. Вздрагиваю и ловлю себя, что вроде сплю, а чувства в груди горят по-настоящему.

Его прикосновения, и сладкие, и горькие дурманят, раздразнивают в обещании неземного блаженства. От его губ, чутких, умелых, то напористых и жадных, то ласковых и игривых, по телу разгораются огненные рисунки.

Эльфийское тело, охваченное узорными орнаментами, тоже пылает. Сильное, подавляющее мощью, давит сверху, согревая и напоминая, как же сильно он мне нужен. Его исцеляющее тепло. Хриплый шепот. Страстные прикосновения…

Ощутимый укус в ключицу вырвал из состояния пьянящего дурмана.

Я вздрогнула, вцепилась ему в волосы и прошептала:

— Зачем я тебе?

— Ты — моя пара, котёнок. — Вэн больно прикусил за нижнюю губу, словно я сказала что-то не то. — Неужели думаешь, я так легко от тебя откажусь?

Ах, пара. Конечно. Не окажись мы истинными, не было бы той дикой страсти, необъяснимого влечения, безумного желания.

Не верю в такую любовь. Она не настоящая!

Чувствуя мою горечь, Агарвэн приподнялся на локтях, поймал мой взгляд.

— Поверь моим глазам.

Я судорожно выдохнула. Несмело подняла ладонь и легонько провела по мужской щеке костяшками пальцев, ловя, как он с жадностью ее перехватывает и прижимает к скуле:

— Диана.

На нас больше нет одежды, его бедра трутся о мои…

Зажмурилась и задохнулась от резкого проникновения и ощущения жара внутри. Выдохнула, выгибаясь в спине и наслаждаясь тем, как он входит глубже, укрепляя нашу магическую связь. Размеренно, неторопливо начинает движение, постепенно ускоряя темп, заставляя жадно глотать воздух, цепляться одной рукой ему за шею, а второй до боли комкать пальцами покрывало.

— Куда бы ты ни сбежала…

Слышу рваное, хриплое дыханье Вэна над самых ухом, в то время, как сама достигаю пика, не в силах удержать срывающиеся стоны.

Дрожу, хватаясь за мужские плечи. Крепче стискиваю ему бедра коленями и теряю все ощущения, кроме того, что разливается внизу живота. Сознание мутится от сладостной муки, растекаясь по венам жгучим огнем и от того, я едва разбираю последние слова, произнесенные эльфийским принцем с надрывным хрипом:

— Где бы ни спряталась… Я везде найду свою мелиссе…

* * *

Спросонья я испуганно подскочила. Все еще опьяненная грёзами, часто-часто заморгала, пытаясь вспомнить, где нахожусь.

Вроде там же — на речном берегу. Повсюду — костры, вокруг мелькают силуэты. Шумят, веселятся, смеются.

Не успела опомниться, из темноты налетел ветер, бросив в лицо пригоршней снега.

«… Найду».

Я вскрикнула. Зажала рот и обнаружила, что губы — искусанные и разгоряченные, пылают от боли. В теле затухают остаточные искорки неги, а самое страшное — я вся охвачена беснующимися островками пламени. Оранжевые язычки плясали по жилету, штанам, пуховой шали и даже волосам.

Лихорадочно затушила дымящуюся одежду и в испуге огляделась, боясь, что кто-то заметил. К счастью, жители были настолько захвачены гуляниями, что никому в голову не пришло оборачиваться на одинокую девичью фигурку, отдыхавшую у дальнего костра.

К тому моменту, когда дыханье восстановилось, а озноб отпустил, я с обидой поняла, что, во-первых, спалила любимые рукавицы и почти до дыр прожгла сапоги. А во-вторых, (и снова странно) ключицу колола сильнейшая боль. Ту самую, что Вэн прикусил мне во сне.

Выяснилось, в области груди полыхала семилучевая узорная звезда, сотканная из огненных линий.

Если к тонким золотистым извивам, вспыхивающим под кожей тонкими ручейками, когда, к примеру, тянула магический огонь (или когда он сам давал о себе знать), я уже привыкла и даже не обращала внимания, то этот рисунок был чем-то иным. Могущественным. Особенным.

Постичь бы еще, в чем его смысл.

Посидев в тишине и не придумав достойного объяснения, решила об «узоре» никому не рассказывать. Впрочем, как и о сне.

Запахнула жилетку, подчерпнула дрожащими руками снежную горсть и без раздумий окунулась в нее пылающим лицом.

Пусть сердце рвалось на куски, а душа леденела, упрямо протягивая незримые нити к моему Единственному, сквозь зубы твёрдо прошипела:

— Я обязана его забыть. И забуду!