Эпилог. Два с половиной года спустя

Общежитие Райтон-Хоув спит. В конце июня, когда все ученицы уже разъехались по домам, а оставшихся на экзамены выпускниц старшей школы было совсем немного, кампус затихал рано. Я в последний раз проверяю ящики письменного стола, вытаскиваю позабытый в нижнем учебник и кидаю его на кровать. Надо ложиться спать, но мне почему-то никак не удаётся успокоиться. Экзамены закончились два дня назад, и я всё ещё ощущаю нервное возбуждение от своих сокурсниц, прошедших одни из самых сложных проверок в Илатерре. Завтра церемония вручения дипломов – тогда и выдохнем, все вместе. Наконец-то я увижу Кэти! И Энн, когда она вернётся из путешествия со своим принцем. Сестра уже месяц гостит в поместье Уолденов после окончания средней школы и во всю готовится к началу старших классов в Нотингейле. Убедить её подать заявку на перевод в Райтон-Хоув не удалось. – Мне здесь нравится, – безапелляционно заявила она, когда два года назад мы с Энн только заикнулись об учёбе в Райтоне. – Но ты возвращайся, конечно! Со мной всё хорошо, правда. И я, закончив первый курс в Нотингейле, уехала. В стекло, закрытое рулонной шторой, бьётся камешек. Один, второй, третий. Кто-то из сокурсниц не может попасть внутрь в обход грозной миссис Бинг? Одёрнув неприлично задравшуюся светлую футболку – на мне больше ничего нет, – я подхожу к окну. Поднимаю штору, открываю створку. В комнату врывается тёплый аромат ночного лета и прелой после недавнего дождика земли. А ещё… – Пустишь? Дэмиан подтягивается и запрыгивает на подоконник. – С ума сошёл! А если тебя увидят? – Я тяну его в комнату, захлопываю окно и спешно опускаю штору. – Ты же должен приехать завтра утром, вместе со всеми! – Не удержался, прости. Он настигает меня в один шаг, резко притягивает к себе. Я как и всегда смотрю на него снизу вверх, и сердце ёкает от щемящего чувства невыразимой радости. Наши губы встречаются. Дэмиан целует меня жадно и требовательно, наматывая на кулак распущенные пряди волос, ещё влажные после душа. – Мы не виделись слишком долго, – шепчет он, подталкивая вглубь комнаты. – Всего три недели, – улыбаюсь я, когда его тёплые ладони ложатся на мою талию, сминая мягкую ткань футболки. – Всего? Целых три недели, бессердечная. Я упираюсь в письменный стол. Мы кусаем друг друга за губы, пока язык Дэмиана окончательно не захватывает мой рот. Бесстыдно трусь грудью о его торс, обхватываю руками шею, притягиваю ещё ближе. Ладони Дэмиана тянут мою футболку выше, оголяя ягодицы. – Ждала меня, надеюсь? – хрипло спрашивает он, скользя пальцами до талии. – Всё бельё в прачечной, – зачем-то оправдываюсь я, кивая на несобранный до конца чемодан на полу рядом с кроватью. – Утром хотела забежать, пока никого нет. – И оставила одежду в сушилке на всю ночь? – Дэмиан подхватывает меня под голые ягодицы и сажает на стол. – Нарушаешь правила, Блэр? Одним движением он снимает футболку. У меня во рту пересыхает от желания, когда я легко касаюсь его рельефного пресса. Скольжу пальцами до ремня брюк, но Дэмиан нетерпеливо расстёгивает его сам. – Иди сюда. – Обнимаю его талию ногами, а он стягивает мою футболку. Упрашивать не приходится. Половинки, идеально подходящие друг к другу соединяются, и мы снова становимся целыми. Скрип столешницы, наши толчки, его частое дыхание, мои сдерживаемые стоны. На несколько секунд я будто теряю сознание, тело охватывает дрожь. Впиваюсь зубами в плечо Дэмиана, гася крик наслаждения, а он почти роняет меня навзничь, в последний момент упираясь руками в поверхность стола за моей спиной. Как хорошо. За прошедшие почти три года мы стали ещё ближе. Он делает меня раскованней, заставляет наслаждаться собственным телом, говорит, какая я красивая. Он взращивает во мне уверенность во всём: в общении с людьми, в собственной привлекательности, в нём самом. Дэмиану постоянно меня мало, даже с учётом, что последний год мы живём вместе. Наша уютная квартирка под крышей в старом доме всего в двух шагах от Райтон-Хоув, и ему приходится каждый день по часу ездить в центр Делиниума через все пробки. Я в общежитие переехала только на время экзаменов, а последние три недели была так занята, что мы даже не виделись. Самая долгая разлука за всё время наших отношений. – Дай мне десять минут и продолжим, – охрипшим голосом говорит Дэмиан. Я смеюсь, глажу место укуса пальцами, залечивая следы, а он целует меня в висок, в лоб, в скулу, шумно вдыхает запах моих волос. – К чёрту десять. Пяти достаточно. Дэмиан подхватывает меня под бёдра, заставляя уцепиться за шею, и несёт в ванную. Когда мы возвращаемся в спальню, мокрые и счастливые, моих сил хватает только опуститься на кровать. Ещё дрожащими руками натягиваю на себя футболку, а Дэмиан облачается в брюки. На какое-то время во всяком случае. – Твоя, между прочим. – Одёргиваю низ, прикрывая попу. – Вижу. Дэмиан улыбается. Я пододвигаюсь, скидываю учебник в чемодан. Кровать узкая и стоит поперек комнаты – вдвоём на такой не поспишь без риска свалиться на пол, но нам не нужно много места. Однако Дэмиан не садится рядом, а опускается на колени на пол. – Всё хорошо? – с лёгким беспокойством спрашиваю я, когда он берёт мои ладони в в свои руки. – Вроде того. – Его губы изгибаются в невесёлой улыбке. – Не хочу ругаться, но нам нужно поговорить до церемонии награждения. О чёрт. Догадываюсь, о чём речь, и заранее напрягаюсь. Молчу, ожидая, пока Дэмиан начнёт говорить, и он криво усмехается: – Даже помочь мне не хочешь? Ладно… Если коротко, отец хочет, чтобы ты вернулась в «Мейсон Медиа». – Кем? – против воли вырывается у меня. – Главредом в «События». Через год-другой, если всё сложится, то перейдешь в «ИНК» редакционным директором в «Новости Илатерры». От удивления я теряю дар речи. «События» – первая и до сих пор самая влиятельная газета в королевстве. Попасть туда даже просто редактором – невероятно тяжело. Вчерашней выпускнице получить там должность, да ещё такую высокую практически нереально. Про «Илатеррскую новостную компанию» я вообще молчу: крупнейший телевещатель, под крылом которого работают несколько телеканалов разных тематик, радиостанции, магсервисы всевозможных направлений, производство фильмов и сериалов. А «Новости Илатерры» в ней – один из основных телеканалов, где я не так давно завершила стажировку. Чтобы войти в его топ-менеджмент нужно обладать не просто опытом, но и связями – которые, так уж сложилось, теперь у меня есть. – Отец был впечатлён твоей стажировкой в «Новостях», – продолжает Дэмиан. – Он говорит, что у тебя талант к организаторской работе. А комплимент от него добиться не просто, уж поверь мне, я знаю. – Странно, мне показалось, что он был недоволен всем: от моего согласования тем выпусков до общения с коллективом, – с сомнением говорю я. Брендан Мейсон держал всю корпорацию в строгом соответствии своим личным стандартам журналистики, которые мало перекликались с моим видением. Он не желал слушать редакторов, не признавал общественного запроса на открытость, честность и уважительное отношение друг к другу. – Людям не нужна правда, Блэр, – распекал он меня снова и снова, стоило нам пересечься по любым вопросам внутри огромного здания «Мейсон Медиа». – Им нужна безопасность, а она возможна только через контроль. Это были самые тяжёлые полгода обучения, и я с облегчением выдохнула, когда настала пора экзаменов. – Это же отец, – пожимает плечами Дэмиан. – Он всегда недоволен. Но признавать сильные стороны сотрудников он умеет. Наши пальцы сплетаются. Дэмиан гладит моё запястье, отвлекая на ненужные сейчас мысли. Он смотрит снизу вверх, внешне спокойный, но я чувствую, как сжимаются его пальцы, стоит мне затянуть с ответом. Из груди вырывается тяжёлый вздох. – Послушай, я очень польщена, это невероятное предложение… – начинаю я. – Но? – понимающе уточняет Дэмиан. – Но это не то, чего мне хочется – во всяком случае сейчас. Дэмиан молчит. Его лицо непроницаемо, однако он так впивается в мою кисть, что становится больно. Аккуратно освобождаю руки из его плена, придвигаюсь ближе к краю кровати, чтобы обнять его за шею. – Ты знаешь, как тяжело мне далась эта стажировка, – говорю я, запуская пальцы Дэмиану в волосы. – Это был важный опыт, не только профессиональный, но и личный. Я стала лучше понимать свои приоритеты. – Дай догадаюсь, они обращены в сторону Центра изучения магических Источников и энергопотоков? – ровным голосом спрашивает Дэмиан, однако этот тон меня не обманет: за ним скрывается злость. Стажировка в научном центре у Скотта была год назад. Он любезно предложил мне место помощника в пиар-отдел, состоящий из одного человека, и я с радостью согласилась. Оказалось, что вести коммуникацию с прессой, участвовать в благотворительных вечерах, организовывать презентации даётся мне легко и непринужденно. А понимание, что привлечённые деньги меценатов идут на развитие науки, приносит удовлетворение. Увы, у этой стороны были и обратная медаль. В тот раз, когда я приняла предложение Скотта, мы с Дэмианом впервые поругались. Вот и сейчас я чувствую раздражение, исходящее от него при одном упоминании Центра. – Скотт сделал мне предложение с отличными для новичка условиями, – спокойно отвечаю я, пожав плечами. – И ты согласилась? Молчу, прикусывая губу. Скотт позвонил вчера, и я так обрадовалась его предложению, что ответила «да», не подумав обсудить это с Дэмианом. – Согласилась значит. Он отстраняется, снимая мои руки со своей шеи. Но не уходит, всё ещё стоит на коленях рядом – уже хорошо. Одно только не понимаю: это ревность? Но к кому? К дяде? К Виктору, работающему там же? Или к тому, что мы будем работать не в одном здании? Я так не хочу с ним ругаться, но и пойти на поводу, а потом страдать, не сумев выбраться из цепких пут его отца, не собираюсь. Конечно, я знаю, что Скотт был чуть ли не единственным, кто пригласил Виктора на работу. Слухи разошлись по всему светскому обществу Делиниума, и даже без судимости никто не захотел брать в штат такого проблемного сотрудника. Но Скотт решил дать ему шанс. Виктор начал с должности помощника юриста, а сейчас уже возглавляет отдел. На стажировке я почти не с ним не пересекалась, да и сам он старался меня избегать. Я простила Виктора ещё тогда, в Нотингейле, и больше мы к этому не возвращались. Скотт же… Я им восхищалась. Удивительно, как ум и талант в магии соседствовали в одном человеке с обаянием и умением привлечь на свою сторону собеседника. Его великодушие соседствовало с ироничностью и лёгким отношением к проблемам. Скотт предложил место и Дженне, которая подумывала остаться в Нотингейле. Жажды преподавать у неё не было, и подруга тут же согласилась работать в отделе изучения возможностей накопителей. Скотт был мне как дядя, родственник, которого всегда так не хватало. Тем страннее для меня было услышать нотки ревности в голосе Дэмиана, когда я рассказала ему о стажировке. Сейчас всё повторялось, но я не допущу ссоры вновь. – Тебе не о чем беспокоиться, – говорю тихо, снова притягивая к себе его голову, заглядываю в глаза. – Я только твоя, ты же знаешь. Скотт даёт мне возможность, которую я не хочу упускать. А вот работать в обстановке, где каждый первый будет считать, что я получила должность, потому что сплю с боссом… – Но это же правда. Про спать, не про должность, – ухмыляется Дэмиан, а я в шутку пихаю его кулаком в грудь. – Вот пусть и останется только эта часть. Я придвигаюсь ближе, заглядываю ему в глаза, легко целую в губы. – Селия будет расстроена, – со смешком говорит Дэмиан, когда я отодвигаюсь. – Ей бы хотелось, чтоб «Мейсон Медиа» были полностью семейным бизнесом. Я фыркаю. На мой счёт Селия смилостивилась совсем недавно, хоть мне до сих пор кажется, что она то и дело пытается проверять нас с Кэти на алчность. То предлагает подарить семейные украшения стоимость которых мне трудно представить, то сетует, что мы с Дэмианом живём в съёмной квартире в пригороде, то присылает ко мне личного портного – «обновить гардероб». Я привычно отказываюсь, а Кэти с Лиамом вообще не интересуются ничем, кроме учёбы и друг друга. В самом начале наших отношений у нас был обстоятельный разговор с Дэмианом, что я не хочу сидеть на попечении его семьи. Я уговорила его жить на скромную по меркам доходов Мейсонов зарплату руководителя отдела глобальных коммуникаций, которая всё равно мне казалась космической. А когда он подарил мне серьги с такими крупными бриллиантами, что они оттягивали мочки ушей, пришлось объяснять, что просто боюсь ходить в них по улице. Больше таких ошибок Дэмиан не допускал. На прошлый день рождения мы поехали волонтёрами на частную ферму в Юрвик, на самый север Илатерры. Хозяева были не слишком рады, когда в первый же день следом за нами прибыла толпа папарацци, но Эндрю, вечный помощник Дэмиана, как-то решил эту проблему уже на следующее утро. А на Новый год Дэмиан пожертвовал крупную сумму в приют для бездомных собак, куда я вернулась на подработку после отъезда из Нотингейла. Моя скромная благотворительная деятельность сразу же разнеслась фотографиями по СМИ. Пришлось привыкать, что из каждого встречного аэромобиля на меня могут быть направлены объективы магкамер. Зато Селия осталась довольна. – Это формирует правильный имидж, – как-то похвалила она меня, узнав, что я приехала на ужин с семьёй прямо из приюта. И тут же всё испортила. – Правда, грязный имидж, но лучше так, чем тусовки в клубах. – Ты справляешься и без меня, – отшучиваюсь в ответ. – И я сомневаюсь, что Селия считает меня частью семьи. Приживалкой не зовёт – уже спасибо. Дэмиан как-то странно замирает. А потом лезет в карман брюк. – Я знаю, ты не любишь дорогие украшения, – говорит он, доставая маленькую коробочку, – но это фамильное кольцо, его носила мама. Крышка отщёлкивается, и я вижу крупный прямоугольный бриллиант. Даже в тусклом свете прикроватной лампы он отбрасывает по стенам комнаты сотни бликов. Ничего красивее я никогда не видела. – Блэр Хантер, ты будешь моей женой? Дэмиан очень серьёзен. Он следит за моим лицом так пристально, что я краснею. Он не требует немедленного ответа, не грозится уйти. Он просто молчит и ждёт. Всё очень изменится, если я приму это кольцо. Наша жизнь, какая есть сейчас, закончится, мы перестанем быть просто Дэмиан и Блэр, а станем мистер и миссис Мейсон. Я будто снова стою на краю обрыва, а Дэмиан протягивает мне руку, чтобы вместе пройти по узкому шатающемуся мостику. Мне очень страшно не справиться, сделать неверный шаг и разрушить всё то прекрасное, что мы строили вместе два года. Всего лишь два года! Целых два года. Но если я сейчас струшу, то всю оставшуюся жизнь буду ненавидеть себя за эту слабость. – Да. Я стану твоей женой, Дэмиан Мейсон. Он берёт мою руку, медленно надевает кольцо на палец. – Мы не будем торопиться, – тихо говорит он, прижимаясь губами к моим пальцам. – У тебя есть столько времени, сколько понадобится, и даже если ты решишь сыграть свадьбу на ферме, я не скажу тебе ни слова. – Селия будет в ужасе, – смеюсь я. – Беру её на себя. Дэмиан серьёзно смотрит мне в глаза, не отпуская руку, его пальцы гладят мою ладонь, вызывая миллиарды мурашек по всему телу. Ещё с минуту мы молчим, просто глядя друг другу в глаза: я в его футболке с голыми ногами, он – в одних брюках, коленопреклоненный и как всегда прекрасный. – Я докажу тебе, что наша любовь не имеет срока годности. По спине бегут мурашки от его слов, а когда Дэмиан тянет меня к себе для поцелуя, я больше не боюсь. Это будет непросто, но вместе мы справимся. Я его, а он – мой. С Нотингейла и навсегда.