Глава 27

Я едва не умерла от той боли. Когда она утихла, я застыла, боясь пошевелиться. Почувствовала, как Лэнс обхватил мою руку и принялся разматывать серебряную цепь. Его кисти были в крови, которой он измазал и меня, но я не обращала на это внимания. Он освободил сначала одно мое запястье, а потом второе, и мне сразу стало гораздо лучше. Попробовала встать, но вновь чуть не задохнулась от боли и замерла с безмолвным криком на губах. Лэнс снова выругался. – Твою мать, Ливи! Угомонись и не двигайся! Токсин будет действовать еще минимум часов восемь. Луна, что он несет… Какие восемь часов? Я не могу провести в таком состоянии восемь часов! Голая в душевой наедине с Лэнсом Рэйвеном! Это какой-то ночной кошмар! Снова попыталась пошевелиться – и снова готова была корчиться от боли, если бы могла. Но у меня даже кричать не получалось. Горло сдавливало, и никак не выходило выдавить из себя ни одного слова. Ни одного звука. Лэнс провел ладонью по лицу, будто пытался совладать с собой, и вновь оглядел меня очень странным взглядом. А потом внезапно обхватил меня подмышками, приподнял и помог сесть, прислонив к стене. Он был настолько близко, что я немного смутилась. Особенно от того, что в его глазах снова полыхали золотые искры. Взгляд Лэнса скользнул вниз на мою грудь, и я готова была провалиться под землю от стыда. Чееееерт… Я даже понятия не имела, ровно ли на мне сидит лифчик. А что, если грудь видно? Луна, ну за что мне это?! Почему это происходит со мной? Несколько секунд он, не отрываясь, откровенно пялился на меня, и если бы я могла шевелиться, то уже бы врезала ему. Было ужасно чувствовать себя такой беспомощной. Осознавать, что я настолько уязвима перед ним. Мне даже моргать больно! А если ему взбредет в голову совсем раздеть меня? Или еще что похуже… Я же не смогу его остановить! Я очень сильно напряглась, не зная, чего от него ожидать. Но Лэнс меня удивил. Встряхнул головой, будто сбрасывая оцепенение, с явным усилием оторвал от меня взгляд, шумно выдохнул и отвернулся к стене. – Прикройся, черт возьми, – пробормотал он. – Смотреть тошно. Я хотела возмутиться, чтобы не смотрел, раз ему так противно, но вновь изо рта вырвался лишь сдавленный хрип. Лэнс снял с себя кожаную куртку и, почти не глядя на меня, укутал в нее. Застегнул по самое горло, отошел на два шага и сел на корточки. Несмотря на весь ужас ситуации и то, что я ненавидела Лэнса чуть ли не больше всех на свете, этот жест внезапно заставил сердце биться чаще. Его куртка была мне как мешок. Просто огромная. Но при этом мне стало очень тепло, и я почувствовала себя в относительной безопасности. А еще, хоть мне и не хотелось этого признавать, но от куртки очень приятно пахло. Пахло… Лэнсом. Лэнс мрачно глядел на меня, а потом еще сильнее нахмурился, встал и отошел к душевым. Я услышала шум воды, а через несколько секунд он уже вернулся с мокрым полотенцем в руках. Потянулся к моему лицу, и я хотела увернуться, но даже при слабой попытке сделать это, тело снова пронзило болью. Лэнс зашипел. – Проклятье, ты можешь просто сидеть и не двигаться?! Я ничего тебе не сделаю! Мне оставалось лишь молча смотреть на него, пока он аккуратными движениями вытирал кровь с моего лица и при этом так морщился, будто больно было ему, а не мне. А больно и правда было. Лицо аж гудело. Наверное, Маркус сломал мне нос… И кто знает, как долго я буду восстанавливаться. Если Лэнс прав и только на избавление от токсина мне понадобится восемь часов, то до регенерации я еще не скоро доберусь. Хотя это не самая большая моя проблема… Неужели мне сидеть в таком положении до ужина? А, может, и еще дольше… Я вдруг осознала, что снова не успевала на тренировку. Готова была застонать от отчаяния, но даже этого не могла сделать. Черт… И как мне объясниться перед тренером? Что, если второго опоздания он уже не простит? Согласится ли он дать мне еще один шанс? Ох, что же мне теперь делать? Должен быть хоть какой-то способ заставить мое тело двигаться! Неужели мне так и придется сидеть в душевой с Лэнсом, пока паралич не спадет? Будто отвечая на мой вопрос, Лэнс сел на пол у противоположной стены и вперился в меня мрачным взглядом. – Как же ты меня бесишь, – процедил он. – Сиди и не рыпайся, ясно? Мы здесь до вечера.