ГЛАВА 2 В которой Василиса обретает дом, врага и маленькое чудо

Комендантша Агафья оказалась именно такой, как её описывал ректор — полной, седой и очень громкой. Она носила очки на верёвочке, огромный передник с карманами, в которых звенели какие-то склянки, и пахла сушёной мятой и старыми книгами.

— Новая студентка? — спросила она, окинув Василису взглядом поверх очков. — Худющая. Тощая. Ну ничего, у нас кормят, хоть и невкусно. Проходи, давай.

Она провела Василису по тёмному коридору общежития, где пахло сыростью и старыми коврами, и открыла дверь в крошечную комнату. Там стояли узкая кровать с продавленным матрасом, деревянный шкаф с отломанной ручкой, стол и стул. И маленькое запылённое зеркало над умывальником.

— Вот, твоя келья, — сказала Агафья. — Маленькая, но твоя. Умывальник здесь, туалет — через две двери направо. Чай можно греть на общей кухне, только не шуми ночью. И не вздумай колдовать в комнате — у меня от этого люстра падает.

Василиса поблагодарила, зашла внутрь и закрыла дверь.

Первым делом она подошла к зеркалу.

Она ждала увидеть чужое лицо — и увидела. Хрупкая девушка лет семнадцати с большими ярко-зелёными глазами, светлыми веснушками на щеках и длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. На левом запястье блеснул тонкий серебряный браслет, который не снимался.

— Ну ты и красотка, — прошептала Василиса своему отражению. — А я думала, в прошлой жизни всё было плохо. Здесь хотя бы веснушки милые.

Она улыбнулась, и отражение улыбнулось в ответ.

Василиса разобрала саквояж — платье повесила в шкаф, гребень положила на стол, сыр спрятала под подушку (на всякий случай). Документы решила пока не трогать — завтра ректор сам подпишет. Она присела на кровать, и матрас жалобно скрипнул.

— Ну что, Василиса, — сказала она себе. — Ты в другом мире, в чужом теле, с куском сыра и без копейки денег. Что будем делать?

В животе громко заурчало.

— Начнём с того, что найдём, где поесть.

Она вышла в коридор и пошла на запах. Запах вёл её мимо лестниц, мимо комнат, мимо вечно капающего крана, пока она не оказалась перед высокой деревянной дверью с надписью: «КУХНЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

Василиса толкнула дверь.

Внутри было чудовищно.

Огромное помещение с закопчёнными сводами, три печи, две из которых дымили, и гора грязной посуды в углу. В воздухе витал запах горелого мяса и кислой капусты. На столе лежала разделочная доска с какими-то чёрными кусками, которые когда-то были овощами.

— Это... — прошептала Василиса. — Это кошмар.

— Эй, ты кто такая?!

Из-за стола выскочил маленький, кривоногий гоблин в грязном колпаке. Он был зелёным, с длинным носом, торчащими ушами и маленькими злыми глазками. В руке он сжимал поварёшку, и его лицо выражало глубокое возмущение.

— Я здесь главный! — заорал он. — Я Грозг, завхоз Академии! Ты вообще кто и что тут делаешь?!

Василиса выпрямилась.

— Я Василиса Нетёсова, новая студентка. Я хочу есть.

Грозг фыркнул.

— Студентка? Ещё одна пустышка? Ну и иди в столовую, там баланда. А сюда не смей ходить! Это моя кухня! Я тут всё контролирую!

Он загородил собой огромный котёл, из которого доносился подозрительный булькающий звук.

— И что у вас в котле? — поинтересовалась Василиса, принюхиваясь.

— А тебе какое дело?! — взвизгнул Грозг.

— Пахнет... горелыми носками? — прищурилась Василиса.

Грозг побагровел (что для гоблина было впечатляющим зрелищем).

— Это тайный рецепт драконьего супа! Не смей оскорблять мою стряпню!

— Тайный рецепт — это когда все ингредиенты тайно сбежали из кастрюли? — не удержалась Василиса.

Грозг замахнулся на неё поварёшкой, но Василиса ловко отскочила. Она уже развернулась, чтобы уйти, но в тот момент, когда она шагнула к выходу, её магия дёрнулась.

Она почувствовала это — внутри что-то шевельнулось, тёплое, слабое, как спичка в темноте. Это было похоже на то, как она раньше грела воду в кружке, но теперь — сильнее. Намного сильнее.

Василиса остановилась.

— Ты чего стоишь? — прошипел Грозг. — Убирайся!

Но Василиса не смотрела на него. Она смотрела на тесто. Огромный кусок теста лежал на столе под тряпкой. Обычное, дрожжевое тесто, которое должно было подниматься. Но оно не поднималось — оно было серым, комковатым и явно несвежим.

— Это что, завтрашний хлеб? — спросила она.

— Не твоё дело! — рявкнул Грозг.

Василиса шагнула к столу. Грозг попытался её остановить, но она уже протянула руку и коснулась теста.

И в тот же миг внутри неё вспыхнуло.

Тёплая волна выплеснулась из груди, прошла по руке и ушла в тесто. Оно на глазах начало меняться — из серого, комковатого и мёртвого оно стало золотистым, эластичным, живым. Над ним поднялся лёгкий пар, и комната наполнилась запахом свежего хлеба.

Василиса отдёрнула руку.

— Что это было? — прошептала она.

Грозг вытаращил глаза. Его челюсть отвисла.

— Ты... ты... ты это сделала? Ты — пустышка?

Василиса не ответила. Она смотрела на тесто, которое теперь поднималось, росло прямо на глазах, и чувствовала, как внутри пульсирует что-то тёплое и живое.

А потом из теста выпрыгнул маленький золотистый комочек.

Он был размером с белку. Пушистый, круглый, цвета свежей булочки. У него были огромные ореховые глаза на полмордочки, смешной пучок из трёх шерстинок на голове и крошечные перепончатые крылышки за спиной. Он приземлился на стол, отряхнулся, подпрыгнул — и с громким «Пиу!» приземлился прямо на голову Василисы.

— Ай! — вскрикнула она. — Кто это?!

Существо на её голове наклонилось вперёд, заглянуло ей в глаза и настороженно чихнуло. Из его носика вылетела маленькая золотая искорка, которая тут же погасла.

Грозг застыл с открытым ртом.

— Это... это фамильяр, — выдавил он. — Дух домашнего очага. Но у нас в академии никогда не было фамильяров! Это же низшая магия!

Василиса осторожно сняла существо с головы и поставила на ладонь. Оно было тёплым, мягким и урчало, как маленький котёнок.

— Ты кто? — спросила она.

Существо наклонило голову набок, посмотрело на неё огромными глазами и издало:

— Ииииии?

Василиса улыбнулась.

— Ну, привет, — сказала она. — Будешь Пряником? Ты похож на свежий пряник.

Существо моргнуло, потом радостно подпрыгнуло у неё на ладони и начало кружиться, как заведённое, урча и сверкая глазками.

— Пряник, — повторила Василиса. — Значит, я теперь не одна.

Она поднесла его к лицу, и Пряник ткнулся своим влажным носиком ей в щёку. От него пахло корицей и ванилью.

Грозг смотрел на них с ненавистью и ужасом одновременно.

— Ты... ты сотворила фамильяра из моего теста, — прошептал он. — Из моего! Теперь ты у меня за это ответишь!

Василиса посмотрела на него, прижала Пряника к груди и улыбнулась самой сладкой, самой озорной улыбкой, на которую была способна.

— Пряник, — сказала она. — У нас появился враг.

Пряник чихнул и выпустил ещё одну искорку — прямо в сторону Грозга.

Искорка попала гоблину в нос, тот чихнул, ударился головой о котел и свалился с грохотом в кучу грязных кастрюль.

Василиса хихикнула и, прижимая к себе тёплое урчащее чудо, выбежала из кухни.

Снаружи светило солнце. Впервые за весь день.

Она выбежала в коридор, прижимая к груди тёплый урчащий комочек, и остановилась, чтобы перевести дух. Сердце колотилось, в ушах шумело, но внутри — внутри горело что-то тёплое и светлое, как маленькая печка.

Она опустила голову и посмотрела на существо, которое держала в ладонях.

— Ты кто? — прошептала Василиса.

Существо наклонило голову набок, потом подпрыгнуло на её ладони и издало тихое:

— Ииииии?

Василиса улыбнулась.

— Ты похож на пряник, — сказала она. — Так и будешь Пряником.

Существо моргнуло. А потом случилось что-то невероятное.

Оно открыло рот — маленький, смешной, с крошечными зубками — и сказало:

— «Пряник... это вкусно. Я согласен».

Василиса замерла.

— Ты... ты сказал? — выдохнула она.

Пряник захлопал своими крылышками и издал что-то вроде смеха:

— «Ну да. Я фамильяр. Я умею говорить. Просто я долго спал. А ты меня разбудила... вкусным тестом. И теплом. И... и ты пахнешь хорошим человеком».

Василиса присела на корточки прямо посреди коридора, поставила Пряника на пол и уставилась на него.

— Ты правда говоришь? — переспросила она.

— «Правда-правда», — кивнул Пряник, поправляя свой пучок лапкой. — «Я просто не хотел раньше разговаривать. А теперь — хочу. Ты спасла тесто. Ты хорошая. Я буду тебе помогать. И говорить. Если ты будешь кормить... и гладить... и иногда чесать за ушком».

Он подошёл к её ноге и потёрся о неё, как котёнок. От него пахло корицей и ванилью.

Василиса рассмеялась. Она не могла поверить, что этот маленький золотистый колобок разговаривает с ней, но почему-то это казалось самым правильным в мире.

— Договорились, — сказала она, протягивая ему ладонь. — Ты — Пряник. Я — Василиса. Мы будем друзьями. И я буду тебя кормить. А ты — разговаривать и меня смешить.

Пряник запрыгнул ей на руку, свернулся клубком и довольно заурчал.

— «Договорились, — сказал он. — Только предупреждаю: я много говорю. И люблю критиковать. Это у меня врождённое».

— Буду знать, — улыбнулась Василиса и погладила его по голове.

Пряник зажмурился от удовольствия и тихо произнёс:

— «Ты хорошая. Я тебя люблю. Даже больше, чем тесто... ну, почти».

Василиса засмеялась и пошла дальше по коридору — с фамильяром на плече, который ворчал ей в ухо про то, что у неё красивые глаза, но платье можно было бы и погладить.

— Ну что, Пряник, — сказала она, гладя мягкую пушистую головку фамильяра. — Похоже, у нас начинается новая жизнь.

Пряник издал тихое довольное урчание и начал лизать её пальцы, пахнущие мукой.

Василиса засмеялась.

И почему-то ей стало спокойно.