ГЛАВА 3 В которой Пряник впервые видит ректора и выдаёт свой вердикт

Василиса проснулась от того, что кто-то прыгал у неё на животе.

— Вставай! Вставай! Вставай! — тоненький голосок звенел над ухом. — Там дракон! Настоящий! И он идёт сюда! А если дракон увидит меня такого красивого, он меня съест! Или ещё хуже — почешет за ушком и я влюблюсь, а я в этом мире один!

Василиса с трудом разлепила глаза. Пряник скакал по её одеялу, как заводной, его крылышки трепетали, а пучок из трёх шерстинок стоял торчком.

— Ты чего, с ума сошёл? — пробормотала она, приподнимаясь на локтях.

— Я не сошёл! — возмутился Пряник, ткнув лапкой в сторону двери. — Я чувствую! Он идёт! Тот, от которого пахнет дымом и... и важностью! Очень важный дракон! Важный, как моя миска с кашей!

Василиса не успела ответить.

Раздался стук.

Громкий, настойчивый, в дверь. Три удара, пауза, ещё три. Будто кто-то отбивал ритм собственного недовольства.

— Нетёсова! — голос ректора был низким и опасным. — Открывай!

Василиса вздрогнула, Пряник подпрыгнул на полметра и скрылся в складках её одеяла, оставив только маленький дрожащий холмик.

— Я сплю! — крикнула Василиса, натягивая одеяло до подбородка. — Я вчера так устала! Я ничего не делала! Я вообще без сознания!

— Врёшь, — коротко отрезал Эдгар за дверью. — Слышно, что не спишь. Открывай. По делу.

Василиса тяжело вздохнула, спустила ноги с кровати и, шаркая, пошла к двери. Пряник высунул из-под одеяла свою пушистую голову и прошептал:

— Я буду наблюдать. Из укрытия. Если он кинется — крикни «капуста», я отвлеку его.

— Чем отвлечёшь?

— Я закричу, что его кто-то съел!

— Гениально, — буркнула Василиса и открыла дверь.

Эдгар стоял на пороге, заслоняя собой весь коридор. Он был в своей неизменной чёрной форме, на груди сверкал серебряный значок дракона, а на лице застыло выражение «я тут самый главный, и я всё знаю». Из его ноздрей едва заметно вился дымок.

— Доброе утро, Нетёсова, — сказал он ледяным тоном.

— И вам не хворать, Эдик, — зевнула Василиса. — Вы чего так рано? Завтрак ещё не готов.

Эдгар дёрнул бровью. У него на лице мелькнула такая смесь раздражения и замешательства, что Василиса едва сдержала улыбку.

— Я пришёл проверить, жива ли ты, — сказал он, скрестив руки на груди. — Грозг прибежал ко мне и орал, что ты на его кухне «творишь колдовство» и «спасла тесто» и «выпустила что-то страшное». — Он прищурился. — Что ты сотворила, Нетёсова?

— Я спасла тесто? — переспросила Василиса с невинным видом. — Ой, правда? Я даже не заметила. Я просто почесала его за ушком, и оно поднялось.

Эдгар шагнул в комнату. Он был таким большим, что комната сразу стала тесной. Кровать, на которой дрожал Пряник под одеялом, показалась Василисе совсем крошечной.

— Не юли, — сказал он, нависая над ней. — Что ты сделала?

Василиса хотела ответить, но не успела.

Из-под одеяла раздался тоненький, но на редкость наглый голосок:

— Ой, какой ты большой! И такой... дымный. Слушай, у тебя там, в носу, случайно не печка? Потому что дымит, как старая труба. Я бы на твоём месте проверился. А то задохнёшься!

В комнате повисла гробовая тишина.

Эдгар медленно перевёл взгляд с Василисы на одеяло, из которого торчала золотистая голова Пряника с огромными ореховыми глазами. Маленькие крылышки трепетали, как у воробья.

— Это... что? — спросил Эдгар.

Пряник вылез полностью, встряхнулся, поправил пучок на голове и, уперев лапки в бока, задрал нос.

— Я — Пряник! — объявил он. — Фамильяр Василисы. Дух домашнего очага. Гений. Красавчик. И вообще, тебе бы улыбаться чаще, а то у тебя лицо каменное. Как у статуи. Очень сердитой статуи.

Василиса зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Эдгар смотрел на Пряника так, будто у него начались галлюцинации.

— Твой фамильяр... разговаривает? — спросил он, переведя взгляд на Василису.

— Ну, теперь да, — ответила она, пожимая плечами. — Он только вчера это начал. Вы ему понравились.

— Я ему не понравился! — взорвался Пряник. — Я просто выразил беспокойство о его здоровье! У него же там дым из носа — это ненормально! У нормальных драконов из носа ничего не идёт! Или я не знаю драконов? Я — фамильяр! Я знаю всё!

Эдгар прищурился. Из его ноздрей вырвалась струйка дыма погуще.

— Нетёсова, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Твой фамильяр только что оскорбил ректора Академии Огненных Ветров.

— Я не оскорбил! — возмутился Пряник. — Я сказал, что у тебя симпатичные глаза! Просто они злые! Очень злые! Как у моей старой миски, когда в ней заканчивается каша!

Василиса не выдержала и фыркнула.

Эдгар медленно повернулся к ней.

— Тебе смешно? — спросил он.

— Нет-нет, — замахала руками Василиса, — я просто... кашлянула.

— Она врёт! — радостно завопил Пряник. — Она смеётся! Она считает, что ты смешной! Я тоже считаю! Ты смешной, когда злишься! Ты краснеешь! А у драконов красное лицо— это очень мило, между прочим!

Эдгар стоял неподвижно. Дым из его носа уже вился тонкими косичками. Василиса поняла, что если не вмешается, он или сожжёт Пряника, или сожжёт комнату, или сожжёт их обоих.

— Пряник, — сказала она тихо, — заткнись.

— Не закнусь! — закричал Пряник, запрыгивая ей на плечо. — Я хочу сказать ему всё, что думаю! Ты — огромный, дымный и очень важный! Но ты явно не умеешь веселиться! А Василиса умеет! Она весёлая! И она готовит вкусно! А ты даже пирожок у неё не попросил! Нет, ну разве так можно?!

Эдгар шагнул к Василисе. Пряник юркнул к ней за шиворот и выглядывал оттуда, смело глядя на дракона.

— Я хочу, чтобы ты мне объяснила, — сказал Эдгар, — как из скисшего теста появился фамильяр. И почему он... такой?

— Он просто выскочил, — ответила Василиса честно. — Я даже не поняла как. Просто тесто засветилось, я его подержала, и из него прыгнул этот золотистый колобок. И... и он стал разговаривать.

— Ага! — подтвердил Пряник, высовываясь из-за ворота платья. — Я ждал подходящего момента, чтобы сказать тебе в лицо, что ты выглядишь как дракон, который не завтракал уже сто лет! Иди поешь! А то Василиса печёт, а ты нет! Это же глупо!

Эдгар закрыл глаза.

Василиса видела, как он считает до десяти. Медленно. Сейчас. Она видела по его лицу, как он сдерживается, чтобы не зарычать.

— Нетёсова, — сказал он наконец, открывая глаза. — Я хочу, чтобы ты и твой... фамильяр... явились ко мне в кабинет сегодня после обеда. Мы поговорим о твоей магии. И о том, как контролировать эту... болтунью.

— Ты меня болтуньей обозвал? — возмутился Пряник. — Сам ты болтунья! У тебя дым из носа, а ты ещё мораль читаешь!

Эдгар резко развернулся и направился к двери. На пороге он остановился, не оборачиваясь.

— Нетёсова, — сказал он тихо. — Если я ещё раз услышу от этого... существа... что-то про мой нос, я превращу его в чесночный соус. Поняла?

— Поняла, — кивнула Василиса.

Эдгар вышел и с грохотом захлопнул дверь.

Тишина.

Василиса перевела дух и посмотрела на Пряника, который сидел у неё на плече, гордо вздёрнув мордочку.

— Ты псих, — сказала она. — Ты только что оскорбил ректора академии. Он мог тебя сжечь.

— Не мог, — фыркнул Пряник. — Во-первых, я слишком красивый. Во-вторых, он не сжигает фамильяров, потому что за них положен штраф. Я читал его мысли.

— Ты читал его мысли?

— Ну, не мысли, — признался Пряник. — Но он думал, что я смешной. И что ему сейчас неудобно. И что у тебя красивые глаза.

Василиса покраснела.

— Он так не думал!

— Думал! — заверил Пряник. — Я фамильяр, я знаю! Он просто скрывает. А так — он тебя уже заметил. Причём очень сильно. Я чувствую: у него в груди загорелось что-то.

— Это от гнева!

— Ну, может быть, — согласился Пряник. — Но вдруг — от любви?

Василиса схватила подушку и прижала к лицу.

— Я тебя сейчас прибью! — простонала она.

— Не прибьёшь, — весело ответил Пряник. — Я ведь твой фамильяр. И потом, кто ещё будет говорить тебе правду о твоём драконе?

Василиса выдохнула и улыбнулась.

— Ты невозможен, — сказала она, гладя его по голове. — Но я тебя люблю.

Пряник зажмурился от удовольствия и заурчал.

— И я тебя, Василиса. Даже больше, чем кашу. И даже больше, чем этого смешного дракона. Хотя он действительно очень смешной, когда злится.

Василиса засмеялась.

И в этот момент она поняла: у неё есть дом. Пусть маленький, пусть с одним фамильяром, который оскорбляет драконов, но дом.

А это уже немало.