ГЛАВА 5 В которой Василиса идёт на первое занятие к ректору, а Пряник… ну вы поняли

Василиса не спала почти всю ночь.

Она лежала на своей узкой кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове разговор с Эдгаром. Его голос, его золотые глаза, его слова: «Ты не пустышка». Почему это так важно для неё? Почему она вспоминает это снова и снова?

Рядом, на подушке, спал Пряник. Он свернулся клубком, тихо урчал и иногда вздыхал во сне. Один раз он пробормотал: «Эдик, не злись… это просто пирожок…» — и снова затих.

— Тебе даже во сне покоя нет, — прошептала Василиса и улыбнулась.

Она попыталась уснуть, но в голову лезли мысли: что будет завтра на занятии? Сможет ли она что-то показать? Или Эдгар снова разочаруется в ней?

Она уснула только под утро, когда за окном начало сереть.

Проснулась Василиса от того, что кто-то прыгал у неё на животе.

— Вставай! Вставай! Вставай! — тоненький голосок звенел над ухом. — Ты проспишь! Эдик будет ждать! Он будет злиться! А когда он злится, у него дым из носа! Это красиво, но опасно!

Василиса с трудом разлепила глаза. Пряник скакал на её одеяле, как маленький золотистый мячик, его крылышки трепетали, а пучок на голове стоял торчком.

— Который час? — простонала она.

— Семь тридцать! У тебя полчаса! Если опоздаешь — он тебя съест! Или ещё хуже — отчитает!

Василиса села на кровати, потянулась и посмотрела на Пряника.

— Ты же обещал остаться в комнате, — сказала она.

— А я и останусь, — ответил Пряник, скрестив лапки на груди. — Я буду сидеть здесь. И ждать. И переживать. И если ты не вернёшься через час, я пойду тебя искать. И если он тебя обидит — я ему такое скажу…

— Ты останешься в комнате, — твёрдо повторила Василиса.

— Ну хорошо, — неожиданно легко согласился Пряник. — Я останусь. Я буду послушным. Я даже дышать буду тихо.

Василиса прищурилась.

— Почему ты так легко согласился?

— Потому что я устал, — зевнул Пряник, демонстративно растягиваясь на подушке. — Я буду спать. И никуда не пойду. Обещаю.

Василиса не поверила ни единому слову. Но спорить было некогда. Она быстро умылась, надела платье, кое-как расчесала волосы и, бросив на Пряника предупреждающий взгляд, вышла из комнаты.

— Никуда не пойду, — донеслось до неё уже из-за двери.

Она вздохнула и направилась к кабинету ректора.

Она постучала ровно в восемь.

— Войдите, — раздался низкий голос.

Василиса открыла дверь и вошла.

Кабинет Эдгара был таким же, как вчера — огромный, заваленный бумагами, с высокими шкафами, полными старых книг. На столе стояли две чашки с чаем, и это показалось Василисе странным. Он что, ждал её? Или просто забыл убрать?

Эдгар сидел за столом, но сегодня он был не в сюртуке, а в чёрной рубашке с расстёгнутым верхом и высоких сапогах. Он выглядел немного расслабленнее, чем обычно, хотя на лице всё ещё было выражение «я тут главный, и я всё знаю».

— Садись, Нетёсова, — сказал он, кивнув на стул напротив.

Василиса села. Она чувствовала себя неловко — вчера они говорили о магии, о фамильяре, о её будущем. А сегодня она сидит перед ним в своём потёртом платье, и он смотрит на неё так, будто видит насквозь.

— Я не буду учить тебя боевой магии, — начал Эдгар. — Это бесполезно. У тебя нет к ней склонности.

Василиса опустила голову.

— Но у тебя есть кое-что другое, — продолжил он, и в его голосе появилась странная мягкость. — Ты чувствуешь магию. Не через заклинания, а через… что-то другое. Через вкус, через запах, через прикосновение. Это редкий дар.

Она подняла глаза.

— Правда?

— Правда, — кивнул он. — Твоя магия — бытовая. Но она может стать сильнее, если ты научишься её контролировать. Например, через еду.

— Через еду? — переспросила Василиса.

— Ты создала фамильяра из теста, — напомнил Эдгар. — Ты не просто так его испекла. Ты вложила в него свою магию. Свои эмоции. Свою энергию. Это не заклинание — это искусство.

Василиса улыбнулась.

— А вы умеете печь хлеб? — спросила она.

Эдгар моргнул.

— Нет.

— Ну вот, — сказала она, и в голосе послышалась её привычная озорная нотка. — А я умею. Значит, я сильнее вас в чём-то одном.

Он посмотрел на неё с таким выражением, будто не знал, обижаться или смеяться. Но потом уголки его губ дрогнули — и он улыбнулся.

Впервые за всё время.

— Ты невыносима, Нетёсова, — сказал он.

— Знаю, — ответила она. — Мне Пряник каждый день об этом говорит.

Он усмехнулся и протянул ей чашку чая.

— Выпей, — сказал он. — Начнём с простого. Сядь удобно, закрой глаза и попробуй почувствовать тепло в этой чашке. Не руками — магией.

Василиса взяла чашку, закрыла глаза и сосредоточилась.

Сначала ничего не происходило. Она просто сидела, держа в руках тёплую керамику, и слушала, как в кабинете тихо тикают часы.

А потом она почувствовала.

Тёплая волна поднялась откуда-то из груди, прошла по рукам и коснулась чашки. Внутри неё что-то шевельнулось — слабое, но живое, как маленький огонёк. Она почувствовала, как чай в чашке стал чуть теплее, а по комнате разнёсся лёгкий аромат корицы.

— Открой глаза, — сказал Эдгар.

Она открыла. Чай в чашке слегка светился.

— Ты сделала это, — сказал он. — Ты нагрела чай без огня. Без заклинания. Просто… захотела.

Василиса посмотрела на чашку, потом на Эдгара.

— Это… это я?

— Это ты, — подтвердил он. — Ты не пустышка, Нетёсова. Просто твоя магия живёт не в заклинаниях, а в твоих руках.

Она смотрела на него, и в груди у неё разливалось тепло. Не магическое — человеческое. Она поняла, что он не просто учитель. Он тот, кто видит её настоящую.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответил он тихо.

И в этот момент дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Пряник.

Он был весь в муке, его крылышки трепетали, а в лапках он сжимал кусок теста. Увидев Василису и Эдгара, он замер, потом перевёл взгляд на чашки и воскликнул:

— Они пьют чай! Без меня! Это предательство! Я звонил! Я стучал! Я кричал «Эдик, открой!», а вы тут чай пьёте! И без пирожков!

В кабинете повисла тишина.

Эдгар медленно перевёл взгляд на Пряника. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— Нетёсова, — сказал он ледяным тоном. — Твой фамильяр только что ворвался в кабинет ректора. С тестом. И назвал меня Эдиком.

Пряник выпрямился, поправил свой пучок и гордо заявил:

— Во-первых, я звонил. Во-вторых, я принёс тесто! Мы будем печь пирожки! Вместе! Это же урок магии через еду! Я слышал!

Василиса закрыла лицо руками.

— Я сейчас умру, — простонала она.

— Не умрёшь, — сказал Пряник, подходя к столу и ставя тесто на него. — У нас сегодня важное дело. Мы будем печь хлеб с Эдиком! Он сказал, что не умеет. А я умею! Ну, почти. Я смотрел, как ты делаешь.

Эдгар смотрел на тесто. Потом на Пряника. Потом на Василису.

— Он всегда такой? — спросил он тихо.

— Всегда, — ответила Василиса.

— И ты его терпишь?

— Он мой фамильяр.

Эдгар вздохнул. Глубоко, протяжно, так, что в кабинете стало чуть теплее.

— Ладно, — сказал он. — Урок магии через еду. Я не знаю, как печь хлеб. Но я могу разжечь огонь.

— Я знаю! — радостно завопил Пряник. — Я буду командиром! Василиса будет месить, а ты — жечь! Мы будем делать пирожки!

— Я не буду жечь, — сказал Эдгар, но в его голосе уже не было злости.

— Будешь! — радостно подтвердил Пряник. — Ты же дракон! Драконы жгут! Это у вас в крови! Ну, и в носу тоже иногда.

Василиса фыркнула. Эдгар закрыл глаза, но уголки его губ дрогнули.

— Я вас убью, — сказал он. — Обоих. Когда-нибудь.

— Не убьёшь, — сказал Пряник. — Мы тебя накормим. И ты нас полюбишь. Я чувствую.

Василиса положила руку на тесто и посмотрела на Эдгара.

— Ну что, Эдик, — сказала она, улыбаясь. — Приступаем?

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. И в его золотых глазах мелькнуло что-то — что-то тёплое.

— Приступаем, — сказал он.

И в этот момент Василиса поняла, что её жизнь в академии становится лучше.

Намного лучше.