ГЛАВА 17 В которой Василиса привыкает к новой жизни, Пряник замечает странности, а прошлое напоминает о себе

Первая неделя после свадьбы была похожа на сон. Тёплый, сладкий, с запахом корицы и свежего хлеба.

Василиса просыпалась в новой комнате — просторной, светлой, с большим окном, выходящим на сад академии. Солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, и в воздухе витал аромат утренней свежести, смешанный с запахом муки, который всегда оставался на её руках. Рядом, на подушке, лежал Пряник, свернувшись калачиком, и тихо посапывал во сне. У двери, на специальной лежанке, дремал Химера, положив голову на лапы.

Эдгар просыпался раньше — он тихо вставал, стараясь не разбудить её, шёл на небольшую кухню и ставил чайник. Василиса просыпалась от запаха чая и шла к нему, ещё сонная, с растрёпанными волосами. Они завтракали вместе, болтали о пустяках, строили планы на день, и эти утра были самыми счастливыми в её жизни.

— Я тоже хочу завтракать с вами, — говорил Пряник, выползая из спальни и потягиваясь. — Я тоже часть семьи. Я должен участвовать в завтраках. Это моё священное право.

— Ты всегда завтракаешь с нами, — улыбалась Василиса, протягивая ему кусочек булочки.

— Да, но я хочу, чтобы это было официально, — настаивал Пряник, усаживаясь на стол и поправляя свой пучок. — Чтобы был ритуал. Чтобы меня приглашали. Чтобы я знал, что меня ждут. Это важно для моей самооценки. Я не просто фамильяр, я — член семьи.

Эдгар качал головой, но в его золотых глазах теплилась улыбка.

— Ты — самый требовательный фамильяр в мире.

— Я не требовательный, — возражал Пряник, беря булочку и начиная жевать. — Я просто знаю свою ценность. И хочу, чтобы вы тоже её знали. Я — уникальный. Меня больше нет нигде.

Химера в ответ зевал, потягивался и начинал тереться о ноги Василисы, выпрашивая кусочек булочки.

Но на третью неделю после свадьбы Василиса начала замечать странности.

Началось с мелочей. Она точно помнила, что оставляла мешок с мукой в кладовке, рядом с банкой соли. Но наутро мешок лежал в другом конце пекарни — перевёрнутый и пустой, а на полу белели следы муки. Пряник клялся, что не брал, но Василиса ему сначала не поверила.

— Я не брал муку! — возмущался Пряник, когда она спросила его об этом. — Я — честный фамильяр! Я ворую только пирожки! И то открыто! Я беру их и говорю: «Я беру пирожок». Это не кража, это... это дегустация!

— Ты мог съесть её ночью, — прищурилась Василиса.

— Я не ем муку! — возмутился он, вставая на задние лапки. — Я ем пирожки! Это разные вещи! Я — профессионал! Я знаю, что можно есть, а что нельзя! Мука — это ингредиент, а не еда!

Через два дня пропала книга рецептов — не Книга Очага, а обычная, с записями Василисы, которую она вела с первого дня в академии. Её нашли под столом, с мокрыми пятнами, похожими на следы от чьих-то лап. Рядом лежали отпечатки — маленькие, голые, похожие на крысиные.

— Это не мои лапки! — кричал Пряник, когда Василиса показала ему отпечатки. — У меня лапки пушистые! И аккуратные! А эти — голые и противные! Это кто-то другой! Какой-то враг!

— Какой же у тебя враг? — задумалась Василиса, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Серафима, — прошептал Пряник, и его пучок встал дыбом. — Она вернулась. Или её кто-то прислал. Я чувствую. Пахнет её духами. Старыми. Горькими.

Василиса насторожилась. Она тоже чувствовала это — холодок, который пробегал по спине, когда она оставалась в пекарне одна. Что-то изменилось в воздухе, и это было не к добру.

Однажды ночью Василиса проснулась от того, что кто-то скрёбся в дверь пекарни. Звук был тихим, настойчивым, словно кто-то царапал дерево когтями.

Она встала, накинула халат и пошла проверить. Пряник проснулся и поплёлся за ней, сонно бормоча:

— Если это призрак, я съем его. Я съем любого, кто мешает мне спать. Я — фамильяр-защитник. И у меня есть аппетит.

— Ты просто хочешь есть, — прошептала Василиса.

— Это не мешает мне быть защитником, — зевнул Пряник. — Я могу защищать и есть одновременно. Это мой талант.

Василиса открыла дверь. На пороге никого не было. Луна светила ярко, освещая пустую площадь, и было тихо, как в могиле. Но на полу лежала записка, свёрнутая в трубочку и перевязанная чёрной лентой — тонкой, почти невидимой в темноте.

Она нагнулась, подняла её и развернула. Её сердце забилось быстрее, когда она прочитала всего несколько слов, написанных изящным, чуть наклонным почерком:

«Ты думала, что всё кончено? Это только начало. Я уже близко. Серафима.»

Василиса почувствовала, как в груди похолодело. Она сжала записку в кулак и быстро вошла обратно в пекарню, плотно закрыв за собой дверь.

— Что там? — спросил Пряник, подпрыгивая, чтобы заглянуть ей через плечо.

— Она вернулась, — сказала Василиса, и голос её дрогнул. — Или её кто-то. Она оставила записку. Прямо на пороге.

— Я знал! — крикнул Пряник, подпрыгивая на месте. — Я знал, что она не успокоится! Она хочет отомстить! Она хочет украсть книгу! Она хочет украсть пирожки! Хотя пирожки — это мои! Я их первый нашёл!

Василиса не ответила. Она стояла, глядя на скомканную записку в руке, и чувствовала, как в ней закипает холодный гнев.

— Она не получит книгу, — сказала она тихо, но твёрдо. — И не получит мою жизнь. Я не позволю. Я буду бороться.

— Я с тобой, — сказал Пряник, запрыгивая ей на плечо и прижимаясь к её щеке. — Мы справимся. Мы сильные. Мы — команда. И у нас есть Химера. И Эдгар. И пирожки.

Василиса погладила его по голове и пошла будить Эдгара.

На следующее утро они собрались в кабинете ректора. Химера сидел на подоконнике, настороженно глядя в окно, его хвост нервно подёргивался. Пряник стоял на столе, размахивая запиской, как знаменем, и его голос звенел от возмущения.

— Она угрожает нам! — кричал он. — Она хочет нас запугать! Но мы не боимся! Мы будем есть пирожки и смеяться! Это лучшая защита! Она не выдержит нашего счастья!

— Мы должны быть готовы, — сказал Эдгар, и его лицо было серьёзным. — Если она вернулась, она не одна. У неё может быть поддержка.

— Я думаю, она хочет книгу, — сказала Василиса, положив записку на стол. — Она не успокоится, пока не получит её. Это её главная цель.

— Мы спрячем книгу! — воскликнул Пряник. — Я придумал гениальный план! Мы закопаем её в муке! Или в моей миске! Или в печи! Или... или я просто сяду на неё! И буду сидеть, пока она не уйдёт!

— Ты не сможешь сидеть на ней вечно, — улыбнулась Василиса, несмотря на тревогу.

— Я могу попытаться, — настаивал Пряник. — Я — фамильяр. Я могу делать сложные вещи. Например, спать на книге. Или есть рядом с книгой. Или разговаривать с книгой. Я многозадачный.

Эдгар посмотрел на Василису, и в его глазах была твёрдость.

— Мы можем защитить её, — сказал он. — Но для этого нам нужно знать, где она находится. И что она планирует.

— Я могу выяснить, — сказала Василиса. — Я могу спросить у старого библиотекаря. Магистрий знает всё о Серафиме. Он хранит тайны академии дольше, чем мы живём.

— Тогда иди, — сказал Эдгар. — А я пока усилю охрану вокруг пекарни. Мы не дадим ей застать нас врасплох.

Пряник запрыгнул ей на плечо, поправляя свой пучок, и важно сказал:

— Я иду с тобой. Я буду защищать тебя от всего, что может напасть. Даже от пауков.

— Ты боишься пауков, — напомнила Василиса.

— Это неправда! — возмутился Пряник. — Я их уважаю. Как фамильяр фамильяров. Это совсем другое.

Василиса пошла в старую библиотеку, где работал древний дракон по имени Магистрий. Он был хранителем всех книг и тайн академии и, как говорили, знал о Серафиме больше, чем кто-либо.

Библиотека находилась в самом старом крыле замка, куда почти никто не заходил. Дверь скрипнула, когда Василиса толкнула её, и в нос ударил запах вековой пыли, старого пергамента и воска. Магистрий сидел за столом, склонившись над книгой в кожаном переплёте, и его очки блестели в свете единственной свечи.

— Василиса, — сказал он, не поднимая головы, словно знал, что она придёт. — Я ждал тебя.

— Вы знаете, что она вернулась? — спросила Василиса, подходя ближе.

Магистрий медленно поднял голову. Его глаза были мудрыми и немного грустными, как у того, кто видел слишком много.

— Она вернулась, — сказал он. — Но она не одна. Она привела с собой тёмного мага. Его имя — Морган. Он сильнее её. И он хочет заполучить Книгу Очага, чтобы использовать её силу для своих целей. Если он получит её, он сможет подчинить себе магию огня и использовать её для разрушения.

Василиса почувствовала, как у неё замерло сердце.

— Что мы можем сделать? — спросила она.

— Ты должна быть готова, — сказал Магистрий. — Ты — Хранительница. Это твоя битва. Но ты не одна. У тебя есть друзья. И у тебя есть книга. Она будет твоим главным оружием. Не бойся использовать её.

— И я, — добавил Пряник, высовываясь из-за её плеча. — У неё есть я. Я — фамильяр. Я — защитник. Я — воин. И я умею кусаться.

Магистрий улыбнулся, и его морщины собрались в тёплую сетку.

— Ты — самый наглый фамильяр, которого я когда-либо встречал.

— Я знаю, — сказал Пряник, гордо выпрямляясь. — Но я ещё и самый верный. И самый голодный. И самый пушистый. У меня много талантов.

Василиса вышла из библиотеки с тяжёлым сердцем, но с решимостью. Она сжимала в руках книгу и чувствовала, как та отдаёт ей тепло. Она знала, что должна защитить её. И она не позволит Серафиме и Моргану разрушить то, что она построила. Она — Хранительница. И она готова к битве.