ГЛАВА 21 В которой Василиса делает выбор, Пряник создаёт фальшивку, а тени старой башни начинают двигаться

Рассвет пришёл не как обещание, а как предупреждение.

Небо над академией было бледным, почти белым, с редкими серыми облаками, которые висели низко, словно тяжёлые шторы. Свет едва пробивался сквозь туман, и деревья казались призраками, застывшими в ожидании. Влажный воздух оседал на листьях, стекал по стенам, лип к коже, оставляя после себя ощущение холода, который проникал под одежду и сжимал сердце. Никто не спал в ту ночь — даже Химера, который обычно дремал беззаботно, сидел на подоконнике и смотрел в сторону старой башни, его глаза светились тревогой.

Василиса стояла у стола в пекарне, глядя на три предмета, лежащие перед ней: настоящая Книга Очага, старая тетрадь, которую она нашла в кладовке, и Пряник, который с сосредоточенным видом изучал их обоих, словно решал задачу о смысле жизни.

— Я справлюсь, — сказал он, не отрываясь. — Ты только дай мне время. И немного муки. И немного клея. И немного волшебства.

— У нас нет волшебства, — сказала Василиса. — Только магия.

— Это одно и то же, — ответил Пряник, поднимая на неё глаза. — Просто магия — это когда ты знаешь, как это работает. А волшебство — это когда ты не знаешь. Я буду использовать волшебство. Оно надёжнее.

Он взял старую тетрадь и начал перелистывать её, принюхиваясь к страницам, словно они могли рассказать ему свои тайны. Его лапки были ловкими и быстрыми, и даже сейчас, в этот напряжённый момент, Василиса не могла не улыбнуться тому, как он деловито водил носом по бумаге, оставляя на ней влажные следы.

— Настоящая книга пахнет корицей, — сказал он. — И немного пеплом. И ещё чем-то тёплым, как рассвет. Мы должны сделать так, чтобы фальшивка пахла так же. Иначе он поймёт.

Василиса протянула ему маленький пузырёк с маслом корицы и щепотку золы из печи, которую она собрала накануне. Пряник принял их с таким видом, будто ему вручили ключи от сокровищницы. Он аккуратно смешал их в маленькой миске, добавил немного воды и, обмакнув лапки, начал втирать смесь в страницы тетради.

— Это сложная работа, — сказал он, не отрываясь. — Нужно, чтобы каждая страница пахла одинаково. Иначе он почувствует подвох. У него нюх, как у гоблина, который ищет сыр.

Он работал молча, сосредоточенно, и через час поднял над головой фальшивку.

— Готово! — объявил он с триумфом. — Смотрите!

Она выглядела точно так же, как Книга Очага — тот же потёртый переплёт, те же пожелтевшие страницы, тот же золотой символ на обложке. Василиса взяла её в руки и почувствовала, что она пахнет корицей и пеплом. Она была почти живой — слегка тёплой, словно в ней ещё теплился огонёк, созданный её создателем.

— Как ты сделал это? — спросила она.

— Я волшебник, — сказал Пряник, гордо поправляя свой пучок. — Я — фамильяр. А фамильяры умеют делать невозможное. Особенно когда им нужно защитить свою семью.

Василиса обняла его и почувствовала, как он прижимается к ней, тёплый и пушистый, пахнущий мукой и корицей.

— Ты — чудо, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Но приятно, что ты это говоришь.

Она убрала настоящую книгу в специальный мешок, который сшила накануне из плотной ткани, чтобы она не промокла в дороге, и повесила его через плечо. Фальшивку она положила в ящик стола — до поры, до времени.

В этот момент в пекарню вошёл Эдгар. Он был уже одет в походную форму, и через плечо у него висел меч. Он подошёл к Василисе и поправил мешок у неё на плече — жест, полный заботы.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо.

— Ты не знаешь этого, — ответила она, встречая его взгляд.

— Я знаю, что ты сильная. Я знаю, что мы вместе. И я знаю, что ты не сдашься. Это главное.

Василиса улыбнулась той улыбкой, которая рождается в самые трудные моменты — когда нет места сомнениям.

— Ты тоже сильный, — сказала она. — И я благодарна, что ты рядом.

Эдгар сжал её руку, и они стояли так, пока Пряник убирал свои инструменты, а Химера тихо урчал у их ног, касаясь крылом руки Василисы — жест прощания и обещания.

Через час они стояли у ворот академии. Туман слегка рассеялся, но дорога всё ещё была скрыта за белой пеленой. Алдрик ждал их у каменной арки — он был бледен, его руки сжаты в кулаки, а глаза смотрели в землю. Он не поднимал взгляда, но чувствовалось, что внутри него идёт борьба.

— Ты готов? — спросила Василиса, подходя.

— Нет, — честно ответил он. — Но я иду. Я должен. Ради них.

— Мы идём вместе, — сказала она. — И мы вернёмся вместе.

Она посмотрела на Химеру. Он стоял впереди, готовый показать путь через лес, его серебристая шерсть блестела в утреннем свете.

— Мы выступаем, — сказала она. — За мной.

— И за мной, — добавил Пряник с её плеча, гордо выпрямляя свой пучок.

Она сделала шаг вперёд — в туман, в неизвестность, в битву.