Глава 23.В которой Василиса теряет всё, Пряник делает невозможное, а книга выбирает свой путь

— Битва начинается, Хранительница.

Слова Моргана повисли в воздухе, тяжёлые, как каменные плиты, и повисли не только в воздухе — они вдавились в грудь Василисы, сжали её сердце холодными пальцами. Его лицо стало холодным и сосредоточенным, в руках зажглись два тёмных огня — они пульсировали, как сердца, и от них тянуло могильным холодом. Вокруг Моргана воздух начал искажаться, будто он стоял за толстым слоем стекла, которое вот-вот треснет.

Василиса прижала книгу к груди и сделала шаг назад. Она чувствовала, как книга бьётся в такт её сердцу — быстро, тревожно. Но она не опустила руки, не закрыла глаза. Она знала, что должна смотреть ему в лицо.

— Эдгар, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Прикрой меня.

— Уже, — ответил он, вставая между ней и Морганом. Его меч пылал золотым огнём, и он был готов к бою, но в его глазах мелькнула тревога. Он видел, что Морган сильнее. Он видел это, но не сказал.

Серафима вышла из тени, её красные глаза горели ненавистью, а чёрное платье развевалось, хотя ветра не было. Она смотрела на Василису с такой злобой, будто хотела испепелить её взглядом.

— Ты думала, что сможешь обмануть нас? — усмехнулась она, делая шаг вперёд. — Ты — ничто. Пустышка, которая возомнила себя Хранительницей. Ты даже не знаешь, что такое настоящая сила.

Василиса сжала книгу и почувствовала, как по рукам разливается тепло, согревая её.

— Я не пустышка, — сказала она, и голос её не дрогнул. — Я та, кто не боится тебя. Та, кто не предаёт. Та, кто верит.

— Зря, — ответила Серафима, и её голос был полон яда. — Ты должна бояться. Потому что сейчас ты умрёшь.

Она взмахнула рукой, и в сторону Василисы метнулась тёмная стрела — чёрная, шипящая, с длинным хвостом из теней. Эдгар отбил её мечом, но удар был сильным — он отшатнулся, и на его лице появилось напряжение. Его рука дрогнула, но он устоял.

— Химера! — крикнула Василиса. — Прикрой!

Дракончик метнулся вперёд, сверкнув серебряной чешуёй. Он прыгнул прямо на Серафиму, и та отшатнулась, выставив руки в защитном жесте. Её магия на мгновение ослабла. Химера вцепился в её платье и зарычал, и по залу разнёсся его низкий, угрожающий рёв.

— Тварь! — закричала Серафима, пытаясь скинуть его.

Алдрик стоял в углу, прижавшись спиной к стене. Он смотрел на всё это, и на его лице было написано отчаяние. Его взгляд метался между Василисой, Морганом и Серафимой. Он сжимал кулаки, но не двигался. Его губы шевелились, но он не говорил. Он боялся. Он боялся больше, чем хотел жить.

Морган поднял руку, и тёмный огонь в ней разросся, превратившись в огромный шар.

— Вы слабы, — сказал он. — Все вы. Ты, Хранительница, и твой фамильяр, и твой дракон. Вы никто перед силой, которую я несу.

Эдгар бросился в атаку, и его меч встретился с тёмной магией Моргана. Искры полетели в разные стороны, разрывая тишину зала. Эдгар держался, но было видно, что силы покидают его. Каждый удар давался ему с трудом, а Морган стоял неподвижно, словно играя с ним.

Василиса стояла с книгой в руках и чувствовала, как внутри неё растёт что-то новое. Не страх, а решимость. Она знала, что должна сделать.

— Пряник, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты знаешь, что делать.

— Я знаю, — ответил он, и его голос был твёрдым, как никогда. — Я готов.

Её глаза наполнились слезами, когда она открыла книгу. Страницы засветились золотым светом, мягким и тёплым, как утреннее солнце. Пряник запрыгнул на них, и его тельце тоже начало светиться.

— Я — фамильяр, — сказал он, и его голос звучал на весь зал. — Я — часть её магии. Я — часть её души. И я отдам всё, чтобы защитить её.

— Что ты делаешь? — крикнула Серафима, но её голос потонул в свете.

Пряник начал светиться ярче. Его пушистое тельце стало золотым и прозрачным, как солнечный луч. Он улыбнулся Василисе — так, как улыбался ей каждое утро, когда она давала ему пирожок.

— Я люблю тебя, Василиса, — прошептал он. — Ты — лучшая.

— Нет! — закричала она. — Пряник, нет! Я не могу без тебя!

Но было поздно. Он растворился в свете книги, и по залу разнёсся тёплый, пульсирующий звук, похожий на биение сердца. Книга вспыхнула золотым пламенем, и это пламя ударило в Моргана. Он вскрикнул и отшатнулся. Его тёмная магия дрогнула, и он упал на колени, закрывая лицо руками.

— Что ты сделала? — прохрипел он, и в его голосе впервые послышался страх.

Василиса стояла, прижимая книгу к груди, и чувствовала, как по её лицу текут слёзы. Они падали на страницы, и те впитывали их, как живые. Она чувствовала пустоту на плече — там, где всегда сидел Пряник. Она чувствовала её каждой клеткой тела, каждой частицей души.

— Я сделала то, что должна была, — сказала она тихо, и голос её звучал глухо.

Серафима закричала и бросилась к ней, но Химера прыгнул и сбил её с ног. Он вцепился в её руку, и она отшатнулась, зашипев от боли. Эдгар подбежал к Василисе и обнял её, прижимая к себе.

— Он ушёл? — прошептала она, и её голос дрожал. — Он ушёл навсегда?

Она смотрела на книгу, где последний раз мелькнул золотой свет, и чувствовала, как её сердце разрывается на части.

— Он ушёл, — сказал Эдгар, не в силах солгать ей. — Но он вернётся. Он — твой фамильяр. Он не может уйти навсегда.

— Я хочу верить в это, — сказала Василиса, опуская голову на его плечо. — Я хочу верить.

В этот момент Алдрик вышел из тени. Он подошёл к Василисе, и его лицо было мокрым от слёз.

— Я должен был сделать это раньше, — сказал он. — Я должен был встать на вашу сторону. Прости меня.

Василиса подняла на него глаза, и в них не было гнева.

— Ты здесь, — сказала она. — Это главное.

Книга в её руках стала тяжелее. Она почувствовала, как в ней что-то изменилось. Она открыла её и увидела новую страницу — чистую, белую, с одним словом в центре: «Вернись».

Василиса улыбнулась сквозь слёзы.

— Я верну тебя, Пряник, — прошептала она. — Я обещаю.