Глава 7. В которой Василиса выходит на сцену, конкуренты показывают силу, а судьбы решаются в один миг

Утро конкурса началось с паники.

Василиса проснулась задолго до рассвета, вскочила с кровати и принялась метаться по комнате, как загнанный зверёк. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове кружился рой мыслей: «А вдруг тесто не поднимется? А вдруг магия взорвётся? А вдруг судьи засмеются? А вдруг я опозорюсь перед всей академией?»

Пряник, которого она скинула с подушки, недовольно заворочался на полу, потом приоткрыл один глаз и уставился на неё с выражением глубочайшего осуждения.

— Ты чего мечешься? — спросил он сонным голосом. — Конкурс через три часа. Можно было поспать.

— Я не могу спать! — воскликнула Василиса, хватая гребень и пытаясь расчесать спутанные волосы. — А вдруг я что-то забыла? Вдруг тесто не подойдёт? Вдруг магия снова выйдет из-под контроля и пирог улетит в стену?

— Если пирог улетит, я его догоню, — спокойно ответил Пряник, садясь на кровати и поправляя свой пучок. — Я быстрый. Я — фамильяр. У меня рефлексы, как у... ну, как у очень быстрого фамильяра.

— А если судьям не понравится?

— Тогда они глупые, — пожал плечами Пряник. — Я им скажу. Я вообще могу встать перед ними и сказать: «Вы ничего не понимаете в пирогах!» Они испугаются и поставят тебе высший балл.

Василиса остановилась, посмотрела на него и внезапно улыбнулась. Его спокойствие передалось ей, как всегда. Она выдохнула, опустила гребень и села на край кровати.

— Ты прав, — сказала она. — Я справлюсь.

— Конечно, справишься. Ты же меня создала. А я — гений. Гении не создают неудачников.

— Ты наглый.

— Я гениальный и наглый. Это редкое сочетание.

Василиса рассмеялась и встала. Пора было собираться.

Площадь перед главным корпусом академии выглядела величественно. Её украсили длинными алыми лентами, которые трепетали на ветру, и светящимися шарами, парящими над головами зрителей. В центре возвышалась судейская трибуна, покрытая бархатом, где восседали четверо почтенных магов в тяжёлых мантиях, расшитых золотом. Их лица были серьёзны, как у людей, решающих судьбы мира.

Вокруг площади теснились студенты, преподаватели и даже несколько жителей из ближайшего города, пришедших поглазеть на зрелище. Люди перешёптывались, смеялись, спорили.

Василиса стояла за длинным деревянным столом, который специально установили для участников. Стол был покрыт белой скатертью, а на нём — целый арсенал кухонной утвари, который она принесла с собой: деревянные лопатки, миски, венчики, формы для выпечки. Всё это выглядело скромно по сравнению с тем, что принесли другие участники.

Слева от неё стоял Торн — высокий дракон с огненно-рыжими волосами, которые, казалось, горели сами по себе. Его стол был заставлен какими-то сложными артефактами, стеклянными колбами и металлическими конструкциями. Он явно готовил что-то зрелищное, связанное с огнём. Он посмотрел на Василису с лёгкой усмешкой, и в его взгляде читалось: «Что ты тут делаешь, пустышка?» Василиса сделала вид, что не заметила.

Справа от неё стояла Лейла — хрупкая девушка с длинными синими волосами, которые струились по плечам, как водопад. Она была водной магессой, и её стол украшали ракушки, стеклянные сосуды с разноцветными жидкостями и живые растения, которые она поливала своей магией. Она казалась спокойной и сосредоточенной, и Василисе почему-то стало легче — хотя бы один сосед не смотрел на неё с насмешкой.

Дальше по ряду стояли другие участники: маг-земляник, который уже лепил из глины какие-то фигурки, и девушка-воздушница, которая заставляла маленькие бумажные кораблики парить над её столом. Каждый из них готовил свой проект — зрелищный, опасный или красивый.

Василиса была единственной бытовичкой. Единственной, кто пришёл с тестом.

— Ну-с, участники, — раздался звучный голос главного судьи, пожилого дракона с длинной седой бородой, которая спускалась до самого пояса. — Приветствую вас на ежегодном конкурсе лучших студенческих проектов. Мы собрались здесь, чтобы увидеть, на что вы способны. У вас есть два часа, чтобы представить свою работу. Жюри будет оценивать магическую сложность, оригинальность, практическую пользу и эстетику. Приз — тысяча золотых монет, которые победитель сможет потратить на своё дело. Если, конечно, он его придумает, — добавил судья с лёгкой улыбкой.

Толпа загудела, студенты зашептались. Тысяча золотых — это было целое состояние.

Василиса почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она сжала в руках лопатку и прошептала Прянику, который сидел у неё на плече:

— Если я выиграю, я смогу открыть свою пекарню. Свою собственную.

— Ты выиграешь, — уверенно сказал Пряник. — Я знаю. Я чувствую.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я всегда прав. Даже когда ошибаюсь. Но я не ошибаюсь.

Василиса улыбнулась и выдохнула. Она сделала шаг к столу, разложила свои инструменты и приготовилась.

— Приступайте! — объявил главный судья.

Торн начал первым.

Он щёлкнул пальцами, и над его столом взметнулся язык пламени. Огонь был ярким, живым, он танцевал в воздухе, принимая форму маленького дракона. Торн улыбнулся, довольный произведённым эффектом, и начал добавлять в свои колбы какие-то ингредиенты, от которых огонь менял цвет — из золотого становился синим, потом изумрудным, потом алым.

Зрители ахнули. Студенты зааплодировали. Торн явно собрался устроить шоу.

Василиса отвернулась и сосредоточилась на своём тесте. Она не могла соревноваться с огнём. У неё не было ни колб, ни артефактов, ни зрелищных заклинаний. У неё была только мука, вода и любовь.

— Ты можешь это сделать, — прошептала она себе. — Ты можешь.

Она начала месить тесто.

Мука была мелкой, белой, пахла пшеничным полем. Василиса высыпала её горкой на доску, сделала в центре углубление, как учил её Палыч в прошлой жизни. В ту жизнь она не хотела возвращаться. Здесь, в академии, у неё было будущее.

Она разбила яйца, влила молоко, добавила соль и сахар. Руки работали сами, автоматически, без мыслей.

— Ты забыла про магию, — сказал Пряник, наклоняясь к её уху. — Ты должна добавить её. Без магии это просто тесто.

Василиса закрыла глаза.

Она почувствовала, как внутри неё поднимается тёплая волна. Она научилась направлять её, контролировать её. Она выпустила магию наружу и направила её в руки, а оттуда — в тесто. Оно отозвалось, стало светиться едва заметным золотистым светом, словно внутри него проснулся маленький светлячок.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь яблоки.

Тем временем Лейла создавала фонтан.

Вода поднималась из её сосуда тонкой прозрачной струёй, переливалась на солнце и падала вниз сотнями капель, которые, не долетая до земли, превращались в маленьких рыбок. Они плавали в воздухе, кружились и исчезали, оставляя после себя запах морской свежести.

Толпа восхищённо вздыхала.

— Смотри, какая красивая, — сказал Пряник, показывая на Лейлу. — Но твой пирог будет лучше. Потому что его можно съесть. А рыбок не съешь. Они ненастоящие.

Василиса усмехнулась.

— Ты всегда думаешь о еде.

— Это моя работа. Я — дегустатор.

Василиса нарезала яблоки тонкими дольками, посыпала их корицей и сахаром. Она представила, как каждый кусочек будет напоминать о чём-то тёплом, хорошем, счастливом. Она хотела, чтобы судьи, попробовав её пирог, почувствовали то же, что чувствовала она, когда впервые испекла булочки в своей прошлой жизни.

— Я хочу, чтобы они улыбнулись, — сказала она.

— Они улыбнутся, — уверенно ответил Пряник. — Я им скажу. Если не улыбнутся, я устрою скандал.

Василиса засмеялась и продолжила работать.

Два часа пролетели незаметно.

Торн закончил своё выступление — над его столом кружился огненный феникс, который испускал искры и громко кричал, пугая голубей. Судьи одобрительно кивали.

Лейла создала целый океан на своём столе — маленький, но настоящий, с волнами, кораллами и даже крошечными медузами. Она с гордостью показала его судьям, и те оценили сложность работы.

Маг-земляник вылепил из глины целый замок с башнями и стенами, который потом оживил — глиняные фигурки начали двигаться, открывать ворота и махать руками.

Воздушница устроила шторм из бумажных кораблей, которые летали по кругу и выстраивались в аккуратные флоты.

Василиса чувствовала, как страх снова подступает к горлу. У всех было зрелище, магия, эффект. У неё — пирог.

— Не сравнивай себя с ними, — сказал Пряник, как будто прочитав её мысли. — У них — шоу. У тебя — душа.

В этот момент раздался голос главного судьи:

— Время вышло. Участники, представьте свои работы.

Судьи начали обход.

Они подошли к Торну, попробовали его огненный эликсир, оценили сложность и оригинальность. Похвалили. Перешли к Лейле, попробовали её травяной чай, который пах морем. Снова похвалили.

Когда они подошли к Василисе, она почувствовала, как у неё пересохло в горле. Руки дрожали.

— Ну-с, — сказал главный судья, пожилой дракон с седой бородой, и его глаза прищурились. — Что вы нам покажете?

Василиса выдохнула и открыла печь. Она вынула пирог — золотистый, румяный, с хрустящей корочкой. От него исходил лёгкий пар, и по площади разнёсся сладкий яблочный аромат, смешанный с корицей и ванилью.

— Это яблочный пирог, — сказала Василиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но он не простой. Я вложила в него магию, которая показывает человеку его самые тёплые, самые счастливые воспоминания.

Судьи переглянулись.

— Любопытно, — сказал главный судья, наклоняясь ближе. — Разрешите попробовать?

Василиса разрезала пирог на аккуратные куски, чувствуя, как в груди бьётся сердце. Она разложила их на маленькие тарелочки, которые специально принесла с собой. Тарелочки были с голубой каёмочкой — самые красивые, что у неё были.

Главный судья взял кусок, посмотрел на него, понюхал, а потом откусил.

Он замер.

Секунда. Другая. Тишина на площади стала почти осязаемой.

А потом по его лицу разлилась улыбка — тёплая, почти детская. Он перестал жевать, закрыл глаза, и на его лице появилось выражение, будто он вспомнил что-то давно забытое.

— Я... я вспомнил, — сказал он тихо, открывая глаза. — Как в детстве мы пекли яблочный пирог с мамой. Я разбил миску, и она не ругалась. Она улыбнулась и сказала, что это ерунда. Я так давно не вспоминал это...

Он положил вилку и посмотрел на Василису с уважением, которого она никогда раньше не видела.

— Вы — талант, — сказал он. — Настоящий талант.

Другие судьи тоже попробовали. И у каждого было что-то своё. Один вспомнил свою первую победу на турнире. Другой — момент, когда он впервые увидел драконов, летящих в небе. Третий — как он держал на руках своего первенца.

Толпа замерла. Василиса видела, как лица судей становятся мягче, как они улыбаются, как в их глазах загорается тёплый свет.

А потом из толпы вышел Грозг.

Гоблин был бледен, но на его лице застыла злорадная ухмылка. Он сжимал в руках какой-то пакетик и явно ждал своего момента.

— Судьи! — закричал он, выходя вперёд. — Я хочу доложить! Эта девушка нарушила правила! Она использовала запрещённые ингредиенты!

Василиса замерла. Толпа зашумела.

— Что? — переспросил главный судья, нахмурившись.

— У неё есть запрещённое зелье! — закричал Грозг, показывая на Василису. — Я видел! Она хотела испортить ваш вкус! Сделать вас сонными! Это мошенничество!

Василиса побледнела. Она схватилась за карман, где лежал пакетик с оранжевой пыльцой — тот самый, который Грозг подбросил ей на стол.

— Это не моё! — сказала она. — Это он мне подбросил! За несколько минут до начала!

— Врёт! — заорал Грозг. — Проверьте её!

Судьи переглянулись. Толпа загудела. Василиса чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Он врёт! — закричал Пряник, взлетая в воздух. — Я всё видел! Он сам подбросил этот пакетик! Я — фамильяр! Я не умею врать! Ну... почти не умею!

— Ты — её фамильяр! — закричал Грозг. — Ты будешь её защищать! Кто тебе поверит?

Пряник замер. Его крылышки опустились.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Кто поверит фамильяру?

Василиса почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она проиграла. Грозг победил. Её мечта рассыпалась в прах.

Но тут раздался голос — низкий, властный, от которого замерла вся площадь.

— Я поверю.

Все обернулись.

Эдгар поднялся с первого ряда. Он медленно пошёл к судейскому столу, и каждый его шаг отдавался в тишине, как удар колокола.

— Я поверю, — повторил он, останавливаясь рядом с Василисой. — Потому что я видел, как Грозг подходил к её столу с этим свёртком. Я следил за ним.

Грозг побледнел.

— Вы... вы не могли... — прошептал он.

— Мог, — сказал Эдгар, поворачиваясь к судьям. — Я — ректор. Я вижу всё, что происходит в моей академии.

Главный судья медленно поднялся со своего места.

— Если ректор подтверждает, — сказал он, — значит, обвинения снимаются. Конкурс продолжается.

Василиса подняла голову. Эдгар смотрел на неё, и в его глазах была такая теплота, что у неё перехватило дыхание.

— Он тебя спас, — прошептал Пряник, садясь ей на плечо. — Он на самом деле тебя спас. Я же говорил: он тебя любит.

— Заткнись, — прошептала Василиса, но её голос дрожал.

Грозг попытался скрыться в толпе, но его схватили стражи.

— Вы будете наказаны, — сказал Эдгар, даже не поворачивая головы. — За попытку срыва конкурса и клевету.

Грозга утащили. Толпа зашумела. А судьи снова повернулись к пирогу.

Главный судья взял ещё один кусок, попробовал и улыбнулся.

— Я знаю, что я сделаю, — сказал он, поворачиваясь к остальным судьям. — Я голосую за этот пирог.

— И я, — сказал второй судья.

— И я, — сказал третий.

— И я, — сказал четвёртый.

Все судьи проголосовали за Василису.

Главный судья поднял руку, и площадь затихла.

— Победитель конкурса — Василиса Нетёсова! — объявил он. — За её пирог, который пробуждает души, и за её мужество перед лицом клеветы. Награда — тысяча золотых монет, которые она может потратить на открытие своего дела. Мы верим, что у неё всё получится.

Толпа взорвалась аплодисментами. Студенты кричали, свистели, хлопали. Кто-то засвистел, кто-то закричал: «Пустышка победила!»

Василиса стояла, не веря своим ушам. Она смотрела на аплодирующую толпу, на судей, которые улыбались ей, на Эдгара, который стоял рядом с ней, и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Я выиграла? — прошептала она.

— Ты выиграла! — закричал Пряник, кружась вокруг её головы. — Мы победили! Я знал! Я всегда знал!

Эдгар шагнул к ней и взял её за руки.

— Ты выиграла, — сказал он тихо. — Ты заслужила это.

Василиса смотрела на него, и в её груди разливалось тепло. Она не знала, что чувствует — радость, счастье или что-то большее. Но она знала одно: она не одна. У неё есть он. И у неё есть Пряник. И у неё есть будущее.

— Спасибо, — сказала она, глядя в его золотые глаза.

Он улыбнулся, сжал её руки, и в тот момент Василиса поняла: это только начало