ГЛАВА 8 В которой Василиса получает приз, Грозг получает по заслугам, а Эдгар получает смелость признаться

Площадь перед академией гудела, как потревоженный улей.

Тысячи голосов сливались в один сплошной шум: кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то хлопал в ладоши, а кто-то просто стоял с открытым ртом, глядя на сцену. Студенты в чёрных мантиях толпились у судейского стола, пытаясь разглядеть победительницу, преподаватели перешёптывались, а несколько маленьких дракончиков, сорвавшись с башен, кружили над площадью, привлечённые шумом.

Василиса стояла посреди этого хаоса, сжимая в руках бархатную подушечку с золотыми монетами, и чувствовала, как у неё кружится голова. Тысяча золотых. Целое состояние. Целая жизнь, которую она могла построить с нуля.

Пряник сидел у неё на плече, гордо задрав мордочку, и смотрел на толпу с выражением победителя. Его пучок торчал особенно высоко, а крылышки трепетали от возбуждения.

— Я говорил! — кричал он, обращаясь то ли к студентам, то ли к самому небу. — Я говорил, что она победит! Я знал! Я всегда знал! А вы не верили! А теперь все верят! Все! Даже вон тот хмурый дракон в заднем ряду! Я вижу, как он улыбается!

— Я не улыбаюсь, — раздался низкий голос из-за спины Василисы.

Она обернулась. Эдгар стоял позади неё, сложив руки на груди, и его лицо было серьёзным, как обычно. Но в уголках его глаз Василиса заметила едва заметную искорку тепла.

— Ты улыбаешься внутри, — настаивал Пряник. — Я чувствую. У тебя внутри улыбка, как маленький огонёк. Ты гордишься ею. Признайся.

— Я не признаюсь, — ответил Эдгар, но его голос дрогнул.

Василиса рассмеялась. Она чувствовала, как напряжение последних дней отпускает её, как страх уходит, уступая место чему-то тёплому и светлому. Она победила. Она доказала всем, что пустышка — не приговор. Что бытовая магия может быть сильнее боевой. Что любовь и вера творят чудеса.

Главный судья подошёл к ней, и толпа немного стихла. Он был старым драконом с длинной седой бородой, которая спускалась почти до пояса, и мудрыми глазами, которые видели многое. Он смотрел на Василису с уважением, и это было дороже всяких монет.

— Я не помню, — сказал он, и голос его звучал громко и чётко, — когда в последний раз я пробовал что-то настолько искреннее и волшебное. Вы не просто испекли пирог, юная леди. Вы вложили в него душу. Вы заставили нас вспомнить то, что мы давно забыли. Счастье. Тепло. Дом.

Он сделал паузу, и площадь затаила дыхание.

— Я надеюсь, — продолжал он, — что вы продолжите своё дело. Что ваша пекарня станет местом, куда люди будут приходить не только за хлебом, но и за теплом. Удачи вам. Вы заслужили эту победу.

Василиса почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Она сглотнула и постаралась улыбнуться.

— Спасибо, — сказала она, и голос её дрогнул. — Спасибо огромное. Я не подведу вас. Я обещаю.

— И я обещаю! — закричал Пряник, взлетая над её головой. — Я буду её главным дегустатором! Я буду пробовать всё! Я буду говорить, что вкусно, а что не очень! И если что-то будет не очень, я скажу, но мягко! Потому что я — фамильяр-дипломат!

Толпа засмеялась. Даже главный судья не сдержал улыбки.

Василиса обвела взглядом площадь. Там были студенты, которые когда-то смеялись над ней, преподаватели, которые смотрели свысока, и те немногие, кто верил в неё с самого начала. Элис, её первая подруга в академии, стояла в первом ряду и улыбалась, вытирая слёзы. Агафья, комендантша общежития, стояла чуть поодаль и громко сморкалась в огромный платок.

Все они смотрели на неё. И никто больше не называл её пустышкой.

Когда церемония награждения закончилась, Василиса опустилась на скамью в тени старого дуба. Ноги дрожали, руки всё ещё сжимали подушечку с монетами, и она чувствовала, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя опустошение.

— Ты как? — спросил Эдгар, садясь рядом с ней.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Я чувствую себя так, будто я бежала марафон. Или дралась с драконом. Или... или родила ребёнка. Я не знаю, как это описать.

— Я знаю! — сказал Пряник, приземляясь к ней на колени. — Это чувство, когда ты сделала что-то великое и теперь можешь есть пирожки и ничего не делать! Это лучший момент в жизни! Я его обожаю!

— Ты всегда обожаешь моменты, когда можно есть, — усмехнулась Василиса.

— Это неправда, — обиделся Пряник. — Иногда я обожаю моменты, когда можно спать. И моменты, когда можно чесать пузо. У меня много талантов.

Эдгар невольно улыбнулся.

— Знаешь, — сказал он, — когда я впервые увидел тебя, я думал, что ты — просто очередная студентка, которая не продержится и недели. Ты ворвалась в мой кабинет за своим саквояжем, твой фамильяр украл твои вещи, и ты назвала меня Эдиком. Я думал, что ты — катастрофа.

— Я и была катастрофой, — улыбнулась Василиса.

— Ты была катастрофой, — согласился он. — Но ты была лучшей катастрофой в моей жизни.

Василиса посмотрела на него. Его золотые глаза смотрели на неё с такой теплотой, что у неё перехватило дыхание.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Серьёзно, — ответил он.

Пряник зажмурился и притворился спящим.

— Я не слышу, — сказал он. — Я сплю. Я очень крепко сплю. Вы можете говорить всё, что хотите. Я не проснусь.

Василиса рассмеялась, и Эдгар улыбнулся в ответ.

— Я хочу кое-что тебе сказать, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Не сейчас, на глазах у всех, а потом, когда мы останемся вдвоём. Но сначала ты должна получить своё. Свою пекарню, свою жизнь, своё дело. А потом... потом мы поговорим.

Василиса кивнула. Она не знала, что он хотел сказать, но в его взгляде было что-то такое, отчего у неё замирало сердце.

— Хорошо, — сказала она. — Я подожду.

На следующий день Василиса проснулась с ощущением, что её жизнь изменилась.

Она больше не была пустышкой, которую никто не хотел. Она была победительницей, у которой была тысяча золотых монет и мечта, которая вот-вот должна была сбыться.

Первым делом она отправилась к Эдгару в кабинет, чтобы обсудить, как и где открыть пекарню. Он ждал её с бумагами, которые уже были готовы.

— Я договорился с магистратом, — сказал он, когда она вошла. — Тебе нужно выбрать место. Я предлагаю два варианта: в городе, недалеко от академии, или прямо здесь, на территории академии. Ты можешь занять старое здание пекарни, которое пустует уже двадцать лет.

— А оно не развалится? — спросила Василиса.

— Оно нуждается в ремонте, — признался Эдгар. — Но я могу помочь тебе с этим. Если ты, конечно, не против.

Василиса улыбнулась.

— Я не против.

— Я тоже не против! — сказал Пряник, сидя на подушке и с интересом разглядывая бумаги. — Я буду главным строителем! Я буду всё проверять! Я буду говорить, что ямы глубокие, а стены кривые! У меня хорошо получается!

— Ты умеешь только говорить, — усмехнулся Эдгар.

— Я умею ещё есть! И спать! И критиковать! Это набор навыков, который делает меня незаменимым!

Василиса засмеялась и взяла бумаги, которые протянул ей Эдгар.

— Я выбираю пекарню при академии, — сказала она. — Я не хочу уходить далеко. Я хочу быть рядом.

Эдгар кивнул, и в его глазах мелькнула тёплая искра.

— Хороший выбор, — сказал он.

Через неделю Василиса впервые переступила порог своей новой пекарни.

Здание было старым, но крепким, с высокими потолками и большими окнами, в которые заливалось солнце. Стены были покрыты слоем пыли, а в углу висела огромная паутина, но Василиса видела не это. Она видела будущее.

Она провела рукой по деревянному столу, который стоял в центре комнаты, и улыбнулась. Она представляла, как здесь будут лежать свежеиспечённые булочки, как пахнет корицей и ванилью, как сюда будут приходить студенты и преподаватели, уставшие и голодные, и уходить сытыми и счастливыми.

— Здесь будет моя миска, — сказал Пряник, указывая на уголок у печи. — Я буду сидеть там и пробовать всё, что ты испечёшь.

— Я поставлю тебе отдельную миску, — улыбнулась Василиса.

— И подушку, — добавил Пряник. — Чтобы я мог отдыхать между дегустациями.

— И подушку.

— И чтобы там было тепло.

— И чтобы там было тепло.

— И чтобы мне никто не мешал.

— И чтобы тебе никто не мешал.

— Ты лучшая, — сказал Пряник. — Я тебя люблю.

Василиса погладила его по голове, и он замурлыкал.

Первый день работы в пекарне был хаотичным.

Василиса замешивала тесто, бегала к печи, проверяла температуру, и всё это под неустанным руководством Пряника, который сидел в своей новой миске и командовал:

— Добавь ещё муки! Нет, меньше! Нет, больше! Я ошибся, меньше! Лучше добавь соли! Нет, соли не надо! Я не люблю соль! Я вообще не люблю соль!

— Ты любишь всё, что можно съесть, — устало ответила Василиса.

— Это неправда! — возмутился Пряник. — Я не люблю червивые яблоки! Я не люблю горелый хлеб! Я не люблю... э-э-э... капусту, когда она не сварена. Но всё остальное я люблю.

Василиса рассмеялась и продолжила работать.

К обеду она испекла несколько партий булочек, пирогов и хлеба. В воздухе витал аромат свежей выпечки, и даже старые стены казались моложе.

Когда она выглянула на улицу, то увидела, что у входа собралась небольшая очередь. Студенты, преподаватели, несколько сотрудников академии — все они ждали, чтобы попробовать её первую продукцию.

— Доброе утро, — сказала Василиса, открывая дверь. — Добро пожаловать в «Пекарню Нетёсовой».

Студенты засмеялись, зашумели и начали заходить внутрь.

Вечером, когда пекарня опустела, Василиса сидела за столом и пересчитывала выручку. Пряник уже спал в своей миске, свернувшись клубком, и тихо урчал во сне.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Василиса.

На пороге стоял Эдгар. В руках он держал букет полевых цветов, а на его лице была улыбка — редкая, но такая тёплая.

— Я пришёл поздравить тебя с первым рабочим днём, — сказал он. — И принёс тебе цветы.

Василиса взяла букет и прижала к груди. Цветы пахли летом и свободой.

— Спасибо, — сказала она. — Ты очень мил.

— Я не милый, — сказал он, но в его голосе звучала усмешка. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я рад, что ты здесь. Что ты осталась. Что ты выбрала пекарню при академии.

Василиса посмотрела на него, и её сердце забилось быстрее.

— Я тоже рада, — сказала она. — Что я здесь. Что ты есть.

Они стояли друг напротив друга, и между ними было что-то, что нельзя было объяснить словами. Что-то тёплое, глубокое, настоящее.

Пряник приоткрыл один глаз, посмотрел на них и снова закрыл.

— Они снова смотрят друг на друга, — прошептал он во сне. — Они всегда смотрят друг на друга. Это так мило. Я хочу спать.

Василиса и Эдгар переглянулись и улыбнулись.