Эпилог

В зале вовсю шумел праздник – вечеринка по случаю Экватора все-таки состоялась. Просторное помещение, отмытое, облагороженное еловыми гирляндами и блестящей мишурой, преобразилось, словно по волшебству. Народ внутри веселился, позабыв о контрольных, задачниках, невыученных билетах и других угрозах, ежедневно отравляющих наше существование. Мы пятеро были самой вялой компанией на этом празднике жизни. Верба еще не совсем оправилась от отравы, Кай – от удара магией, Мальва – от истощения после экстремального сеанса лечения, а бедняга Аксен так переволновался за нас, что в ту ночь на Пенту упала стальная стена дождя, и до самого утра в небе сверкали молнии. Дождь смыл весь снег и насквозь пропитал землю сыростью, а потом к утру подморозило, отчего весь кампус покрылся льдом. Этот лед, сверкающей бахромой развешанный по деревьям и крышам, представлял собой фантастически красивое зрелище, но доставлял массу неудобств при попытке выйти на улицу. Надо было слышать, с какой забористой руганью студенты ковыляли по обледенелым дорожкам, превратившимся в бликующий на солнце гладкий каток! Коростель, обругав некоторых излишне нервных погодников, заказал грузовик с песком, и два следующих урока физкультуры нам пришлось посвятить общественно-полезному труду: под руководством Клоктуна мы разбрасывали песок в саду, чтобы привести все дорожки в нормальное рабочее состояние. Устав от оглушающей музыки, которая, казалось, пульсировала у меня под ребрами, я вместе с Вербой вышла наружу. Ночь была прозрачной и ясной, а воздух – таким крепким, будто вода со льдом. Напротив нас, почти невидимый на фоне ночного неба, высился учебный корпус, над крышей которого острыми точками горели звезды. Снаружи музыка уже не била по ушам, а деликатно наигрывала что-то на ухо; праздничные гирлянды в окнах перемигивались огнями, отбрасывая на снег нежные цветные отблески. Верба до сих пор тяжело переживала случившееся. – Я все еще не могу поверить, – призналась она, как только мы остались вдвоем. – Мьюла! Как она могла? Ведь мы же подруги! – Почему-то так получается, что самые близкие люди имеют больше всего тайн от нас, – усмехнулась я. Конечно, мы все недоумевали, что могло толкнуть Мьюлу на преступления, но постепенно все выяснилось. Все началось с того, что она смухлевала на вступительных испытаниях. Ее рабочее место было недалеко от Вербы, и им досталось одинаковое задание – «зелье личины». Верба помнила, что в конце, когда все уже начали демонстрировать результаты своих зелий, Мьюла ненадолго подошла к ней, хотя это было запрещено правилами. Никто не заметил, зачерпнула ли она что-нибудь из чужого котла, да и Верба в любом случае не стала бы доносить на подругу, однако въедливый Остриш впоследствии сравнил два образца зелий, хранившихся в деканате, и обнаружил, что они полностью идентичны. Такого не могло быть, если зелья сварили два разных человека. Зная Остриша, можно было предположить, что он подъехал с этим открытием к Мьюле, надеясь добиться от нее каких-нибудь преференций, но жестко просчитался. Как и многих других, его подвело то, что он не разглядел за этим милым изящным личиком серьезную угрозу. Верба тоже успела мне рассказать, как ее угораздило попасть в ловушку. Мьюла застала ее в комнате, принесла печенье и попросила совета насчет одной задачки к зачету. Они проговорили минут двадцать, после чего Верба почувствовала странное оцепенение. Когда она сообразила, чем ее отравили, было уже поздно. Порошок гипнокора действовал на человека примерно так же, как Злат на первокурсниц, то есть подавлял волю. Верба находилась в сознании, но без приказа не могла ни шевельнуться, ни крикнуть, поэтому в зале, куда Мьюла заманила нас обоих, ей пришлось натерпеться страха. Даже сейчас, когда угроза уже миновала, она до сих пор не могла спать спокойно. Я ее понимала. Когда твоя школьная подруга вдруг открывается с такой неожиданной стороны, это поражает до глубины души! После этого поневоле начнешь сомневаться в чем угодно. – Что теперь с ней будет, как думаешь? – горько спросила Верба. Я не сомневалась, что Мьюла всегда найдет способ выйти сухой из воды. – Думаю, что долго в тюрьме ее не продержат, завербуют в спецслужбы. С ее-то внешностью, магическим даром и потрясающе гибким моральным кодексом она еще карьеру сделает, вот увидишь! – Ага. Если только Каменки не прибьют ее раньше, – мрачно предрекла подруга. Дверь опять распахнулась, прервав наш тяжелый разговор и выпустив волну громкой музыки. К нам присоединились Мальва с Аксеном и Кай, за плечом которого виднелось улыбающееся лицо Травничка. После ареста Мьюлы справедливость восторжествовала: Питера Травничка восстановили в должности, что вызвало бурную радость у всех первокурсников – особенно у тех, кто успел познакомиться с госпожой Выпью. – Я знаю, кому обязан своим возвращением. Спасибо! – сказал он, обращаясь ко всем нам. Из зала донеслись отголоски волнующей напевной мелодии. – О, белый танец, – улыбнулась Мальва и обернулась к Травничку: – Не хотите потанцевать? Только она могла так смело общаться с преподавателями, особенно с теми, кто был ненамного старше нас. Наверное, многие девчонки в зале сейчас будут ей завидовать! Взяв Травничка под руку, Мальва ушла внутрь, напоследок бросив нам с Вербой взгляд, однозначно намекающий: «не тупите!» Верба, в свою очередь, с намеком посмотрела на Аксена. Тот тряхнул головой, словно отгоняя мрачные мысли. – Да, идем потанцуем. Экватор же, последний день свободы перед зачетами! Это надо отметить. Мы с Каем остались вдвоем. Я тоже хотела проявить инициативу, но не успела, потому что он вдруг сказал с захватывающей решимостью: – Мама приглашала нас с тобой провести у нас каникулы после сессии. Ты хотела бы? От неожиданности у меня перехватило дыхание. – А твой отец не будет возражать? – прямо спросила я. Кай смотрел на меня серьезно и нежно. – Недавно мы с ним провели вместе довольно много времени. Думаю, эти несколько дней помогли мне решить, где провести границу. Решить, до какой степени я хочу быть на него похожим. Поверь, даже если он будет против, это нам ничего не испортит. Я задумалась. – …И я заранее спросил разрешения у твоего отца на тот случай, если ты согласишься, – добавил он. Такая предусмотрительность заставила меня рассмеяться. – Я согласна. Да, – сказала я и обняла его, уткнувшись лицом ему в шею. Мы стояли в ночи, согревая друг друга своим теплом. В голове у меня еще немного шумело после шальной вечеринки. Над нами медленно двигалась темная чаша неба, полная звезд и музыки, и, хотя ничего еще не было решено, в моей душе крепла уверенность, что теперь у нас точно все будет волшебно и хорошо.