Глава 31

Наш план поимки преступника был составлен так тщательно, что все военные стратеги при виде его должны были лопнуть от зависти. За прошедшие несколько дней Мальва с Вербой заметно продвинулись в создании нужного зелья. Мы с Каем сделали невозможное и закончили первый черновой вариант артефакторной схемы. Тем не менее, мы понимали, что в любой момент все может пойти не так. Нам оставалось лишь выполнять намеченное, пункт за пунктом, и надеяться, что ловушка сработает. По меткому выражению Аксена, ловить убийцу в кампусе было все равно что искать иголку в стоге сена, причем этот стог еще и бегал с места на место. Чтобы всегда быть в курсе, как идет подготовка к Экватору, Мальва с Вербой записались в компанию активисток, которые собирались украсить зал к празднику. Благодаря этому мы с Вороном всегда знали, когда помещение будет свободно. Как только Верба давала отмашку, мы с Каем мчались в колонный зал и занимались дверью у пожарного выхода, сооружая вокруг нее многоуровневую схему. В течение семестра мы с ним построили немало фрактальных схем, но эта по уровню сложности превосходила их все. Мы так и не сумели договориться, кто из нас активирует схему во время праздника, поэтому сейчас работали с ней по очереди, проверяя, как долго каждый из нас сможет поддерживать ее работоспособность. В гулкой тишине зала каждое слово, сказанное друг другу, рождало приглушенное эхо. Поскольку из-за трагических событий этого семестра всем было не до праздников, колонный зал давно не использовался, и сюда свалили всю ненужную рухлядь. Недалеко от главного входа высилась шаткая башня каких-то ящиков, с другой стороны стояли два стеллажа и старый облупившийся стол. Пожарный выход находился за импровизированной сценой, которую соорудили третьекурсники для своего любительского спектакля, поэтому дверь, над которой колдовали мы с Каем, была полускрыта пыльным занавесом. Перед дощатой сценой в три-четыре ряда стояли облезлые стулья. Часть их уже успели вынести. Увидев все это безобразие в первый раз, я пожалела наших активистов: им придется здорово постараться, чтобы навести здесь порядок ко дню Экватора! В общем, дел с каждым днем становилось все больше. Подготовку к зачетам тоже никто не отменял. Кроме того, Аксен должен был присутствовать на репетициях к будущему концерту. Мы все нервничали. У нас с Вербой был еще один повод для страхов, о котором мы ничего не рассказывали остальным. Дома мы постоянно держались настороже и сменили замок на двери, но все равно спали вполглаза, боясь, что глубоко за полночь ручка вдруг повернется, и дверь откроется с тихим зловещим скрипом. От таких снов меня просто в пот бросало. Время текло урывками, дни путались. Мы по-прежнему устраивали совещания, но старались встречаться в разных местах, и к месту встречи стекались поодиночке, чтобы не возбудить подозрений и не спугнуть убийцу раньше времени. Чаще всего мы встречались по вечерам. Днем нам редко удавалось увидеться, поэтому я не удивилась, когда однажды прибежала в общагу и увидела записку от Вербы. На сиреневой бумажке неровным Вербиным почерком было написано: «Приходи скорее в зал! Нужна помощь». «Что там, без меня, что ли, помощников мало?» – проворчала я с раздражением. Вообще-то я собиралась по-быстрому перекусить, а потом пробежаться по корпусу и найти госпожу Сову, чтобы сдать ей эссе по пророчествам. В моем сегодняшнем расписании было четыре пары, плюс еще два урока, на которых я сдавала долги по контрольным. Верба прекрасно знала, насколько я сейчас была занята. Могла бы и Аксена попросить, чтобы помог ей таскать ящики и сворачивать старые шторы! Потом я посмотрела на листочек во второй раз, и меня обдало липким холодом. Вдруг вспомнился заброшенный дом в лесу, недобрый взгляд красноватых окон, похожих на колдовские костры… Когда мы осмелились заглянуть внутрь дома – помню, Верба тогда еще эпично свалилась в лужу – то на полу нашли такую же сиреневую бумажку, вырванную из блокнота, со следами какого-то порошка. И если присмотреться, то почерк был действительно похож на Вербин, но все-таки не совсем ее… Мое сердце забилось, как в лихорадке. Хуже всего, что рядом не было никого из наших – не с кем посоветоваться, некого позвать на помощь. Мальвы с Каем не было в кампусе. Пока я разбиралась со своими учебными долгами, они решили сходить в Таврино на встречу с господином Крачем. Этот Мальвин знакомый, как выяснилось, обладал не только ковром-самолетом, но и разными полезными связями. Он обещал подогнать нам сенсоры для ловушки, получше тех, которые были у Кая. Коростель тоже куда-то уехал. Перед сессией у преподавателей всегда была масса дел. Аксен мог находиться сейчас где угодно, только не у себя в башне. У меня не было времени его искать. Я схватила веер, свои «боевые» браслеты и выбежала из комнаты. *** Возле колонного зала было пусто. Через четыре дня это угрюмое пустое строение должно было превратиться в сияющий пиршественный зал, полный блеска и музыки, но пока что внутри гуляло одно только эхо, а большинство будущих гостей были по уши заняты учебой. Обычно к концу семестра у всех студентов случался всплеск трудолюбия. Я прокралась внутрь с черного хода и почти сразу увидела Вербу: она сидела в убогом «зрительном зале», откинув руку на спинку соседнего стула, и склонив голову. Ее поза казалась неестественно неподвижной. Подавив первый порыв броситься к подруге, я прислушалась. Наверняка преступник именно так и рассчитывал меня поймать. Поэтому я осталась на месте, хотя в груди все ныло от тревоги: что с Вербой, чем ее опоили? Сколько у нас осталось времени? Прежде чем отправиться на разведку, я машинально я приложила ладонь к косяку двери, активируя схему, и ощутила, как по телу прошла волна магии. Я не надеялась удержать убийцу, так как наша ловушка была еще не готова, но я надеялась, что Кай, который тоже сегодня экспериментировал с этой схемой, почует что-то неладное. Нам с Вербой отчаянно нужна была помощь! Я не знала, на каком расстоянии могла действовать магия Ворона и понятия не имела, смогу ли до него докричаться. По дороге сюда я сделала крюк, чтобы оставить записку Аксену, но понимала, что он мог обнаружить ее не скоро. Мне придется надеяться только на свои силы. Прячась за занавесом, я скользнула вдоль стены в глубину зала. Веер сам лег мне в руку. Недалеко от главного входа, за кучей ящиков, послышался шорох – там кто-то таился. Под потолком на веревках висел покосившийся транспарант, оставшийся от приветственной вечеринки. Прицелившись, я метнула веер, целясь в веревку и рассчитывая накрыть огромным полотнищем невидимого противника. При этом я случайно задела жестяное ведро, стоявшее у стены; резкий лязг громким эхом отозвался под потолком, и на этот звук из-за кучи ящиков вдруг выскочила Мьюла. Кажется, мы обе были одинаково изумлены, увидев друг друга. У меня приоткрылся рот. Мьюла нервно оглянулась в сторону главного входа. – Ты-то что здесь забыла? – вырвалось у меня. Машинально я сделала шаг ей навстречу. – Стоять! – прошипела она, и мне в лоб уставился черный зрачок пистолета. Все мои мысли смело, точно посуду со стола. В голове образовалась звенящая пустота. «Пистолет, – ошалело думала я. – Что она делает? Откуда у нее пистолет?» И лишь потом меня осенило: так это Мьюла?! Наша с Вербой подруга – преступница? Не может быть! Хотя, если пройтись по всем пунктам… Зельевары всегда носили при себе воск для запечатывания пузырьков. Сделать оттиск ключа с помощью воска – проще простого. Подобраться к карманам Злата тоже проще было девушке, чем мужчине – я же видела, как он нависал над Майей тогда, в коридоре. Похоже, этот балбес со всеми так себя вел. Позже Мьюла наврала нам, что порезала руку, когда ей нужно было спрятать под повязкой ожог от зелья. Кроме того, у нее появилась привычка натягивать на пальцы рукава свитера – якобы так теплее и удобнее было держать в руках стакан с чаем. Все факты вдруг сложились в цельную картину, и в моем сознании словно вспыхнул свет, озаривший все недавние события… хотя мысль о причастности к убийствам моей школьной подруги все равно казалась мне дикой. Пока я боролась с оцепенением, Мьюла, продолжая держать меня под прицелом, успела запереть главный вход. Я надеялась, что она забудет про другой вход, скрытый за пыльным занавесом. Ни на миг не опуская пистолет, она кивком приказала мне пройти в сторону сцены, где по-прежнему сидела бесчувственная Верба. – Двигай туда. Нужно было любой ценой выиграть время. Что мне делать? Как спасти Вербу и уберечься самой? Я была наедине с убийцей в пустом гулком зале. Отогнав меня подальше от входа, Мьюла нервно спросила: – Что еще вам известно? Ее лицо было неузнаваемым: бледное, с коричневыми подглазьями. Руки у нее так дрожали, что пистолет мог выстрелить просто случайно. – Почти ничего, – ответила я, стараясь говорить ровным голосом. – Что тебе сделал Остриш? За что ты с ним так? В ее глазах мелькнуло ожесточение, и в то же время я поняла, почему она сразу меня не убила. Ей всецело завладел страх. Она хотела узнать, кто еще мог ее заподозрить. Откуда еще ждать опасности. – Болтал слишком много, – процедила она. – А тебе я наоборот советую развязать язык, если не хочешь потом собирать свои мозги по всему залу! – Ладно-ладно, – попыталась я ее успокоить. – Ну, прежде всего, твой ожог. Его кое-кто заметил. Медсестра сразу сказала, что это ожог от зелья. Она может дать показания. На лице Мьюлы проступило затравленное выражение: – Какая медсестра? – Не помню. Железное дуло почти уперлось почти мне в лоб, по спине пробежала струйка пота. Я старалась отрешиться от своих чувств. Главное – не показать свой страх, Мьюла и так на взводе. Одно мое резкое движение могло спровоцировать ее на непоправимый поступок. – Надо было пристрелить тебя еще той ночью в лесу! – вырвалось у нее. Я не ожидала от нее такой злобы. – Почему ты меня так ненавидишь? – спросила я ровно, несмотря на душившую меня панику. – Вечно ты! – оскалилась Мьюла. – Это ты заняла мое место! Сперва рядом с Вербой, потом здесь, в Академии… Это я должна была остаться в Пенте! Я, а не ты! Ясно. Она так дорожила своим местом в Пенте, что готова была убить Остриша, когда он начал ей угрожать. Но Мьюла не была хладнокровной преступницей. Она не тронула бы Оливу, если бы так сильно не боялась разоблачения. Правда, это не делало ее менее опасной. Наоборот. – Если ты навредишь нам с Вербой, то еще больше навредишь себе, – предупредила я. – Кто-нибудь догадается… – Не догадается! Я все продумала. – Ее речь полилась так быстро, будто ее тошнило словами. – Все решат, что сначала Верба помогла тебе расправиться с Остришем, потому что он кое-что знал и, к тому же, мог обойти тебя на зимней сессии. Поэтому вы заткнули ему рот. Потом ты помогла Вербе избавиться от Оливы. Наконец, сегодня в зале вы с ней что-то не поделили и прикончили друг друга. По-моему, все логично. «Ну да. Если найдется хоть один идиот, который поверит в эту драму», – критически подумала я. Правда, мне не следовало произносить это вслух. Мьюла и без того чувствовала себя как зверь, загнанный в угол. Все ее последние действия были продиктованы страхом. А уж после сегодняшнего ей точно придется бежать… но и нас с Вербой она в живых не оставит, хотя бы из мстительности. Мой единственный шанс заключался в том, что у нее не хватит духу выстрелить. Одно дело – целиться в мелькающую за стволами мишень, и совсем другое – пустить пулю в лицо человеку, которого ты давно знаешь. – Ты не убийца, – сказала я со всей убежденностью. – Уверена? – усмехнулась она, и ее лицо исказилось. «Сейчас выстрелит», – поняла я и зажмурилась. Силовая ловушка, мои надежды, планы – все забылось в эту минуту, которая должна была стать для меня последней. Осталась лишь одна мысль – о Кае. Неожиданно дверь запасного входа с треском распахнулась, и перед моим лицом выросла спина Ворона, словно я призвала его сюда усилием воли. Он заслонил меня от Мьюлы, оказавшись от нее на расстоянии вытянутой руки. – Спокойно, – услышала я его холодноватый голос. В то же время он заставил меня сделать шажок назад. Потом еще один. – Никто не будет делать резких движений, и тогда мы все благополучно выйдем отсюда. Меня охватило огромное облегчение – впрочем, тут же сменившееся злостью. Кай! Какое счастье, что он оказался здесь! Но почему он примчался сам, а не вызвал охрану? Он что, считает себя бессмертным?! Тем временем он продолжал говорить, и его голос звучал так спокойно, будто между ним и Мьюлой не было никакого взведенного оружия. Пока мы незаметно, шаг за шагом отступали к пожарному выходу, он ни разу не сбился с речи и не опустил взгляд. Его размеренные слова могли успокоить кого угодно: – Если ты согласишься сотрудничать, это даст тебе шанс… Зачем усугублять свое положение? Думаю, еще немного – и он сумел бы ее убедить. В нем было столько смелости, искренности и доброжелательной уверенности, что он мог склонить на свою сторону кого угодно, кроме, разве что Злата с его полусумасшедшим папашей. Но тут что-то тяжело ударило в парадную дверь, Мьюла вздрогнула – и грохот выбитой двери слился с грохотом выстрела. Кая отбросило прямо на меня. Мы вместе упали на пол. Дверной проем запасного выхода вспыхнул голубым светом, тяжелый запах пороха смешался с резким запахом озона. Я быстро вскочила на колени, готовая ко всему, а Кай… он лежал неподвижно и не дышал. Его лицо стало серым. Крови на нем нигде не было, и на один волшебный, стремительный миг я поверила, что все обойдется… хотя неумолимая правда уже просачивалась в мой разум: пуля, выпущенная из пистолета Мьюлы, прошила занавес и застряла в косяке двери, нарушив работу нашей артефакторной схемы. Однако Кай все еще вливал свою силу в ее фрактальные плетения, поэтому его тоже задело. Скорее всего, поддерживая работу ловушки, он хотел преградить путь Мальве с Аксеном, чтобы избежать лишних жертв. Из-за этого при замыкании схемы он получил такой заряд магии, который можно было сравнить с мощным ударом электротоком. У меня вся кровь отхлынула от сердца. По залу метались смутные тени, затем раздался еще один выстрел, эхом отразившийся под потолком, но в моем мире стояла звенящая тишина. Я словно проваливалась в ледяную бездну – или, вернее сказать, эта бездна раскрывалась внутри меня. От нее никуда нельзя было деться. Кай опять спас мне жизнь, а сам… Отказываясь верить в происходящее, я трясла его за руки, гладила по волосам и звала по имени, вопреки всему надеясь, что он очнется. Когда жизнь рвется из рук, единственное, что ты можешь – это держаться за то, что тебе дороже всего. Кто-то попытался оттеснить меня в сторону. Это была Мальва: присев рядом, она принялась расстегивать рубашку Кая, лихорадочно обрывая пуговицы. В ее руке блеснул скальпель. – Нет! – вскрикнула я, ничего не соображая от горя. Я не позволю над ним издеваться! Кто-то сзади перехватил мои руки. Будто сквозь сон я узнала Аксена, он был так бледен, что веснушки на его носу казались черными точками. Мальва обернулась ко мне. В ее жестком взгляде страх мешался с решимостью. – Коростеля нет. Я попробую сама, – в двух словах объяснила она. Вся дрожа, я молча кивнула. Кроме кроветворца с их уникальной лечебной магией, нам сейчас больше никто не мог помочь. Какая-то часть моего сознания фиксировала происходящее в зале: как медики осмотрели Вербу и бережно подняли ее на носилки, как Мьюла остервенело вырывалась из рук двух охранников в серо-оранжевой форме… Но все это происходило словно в другой реальности. В моей реальности был только Кай. Мне хотелось зажмуриться, когда я видела бледные, крепкие мышцы на его груди и холодный блеск скальпеля, выводящий алые линии прямо напротив сердца. Это было похоже на артефакторную схему, только на живом человеке. Мальва прикусила губу, на ее висках выступили капли пота, но ее рука ни разу не дрогнула. – Сейчас, – выдохнула она. – Если он не очнется… Спустя долгое, мучительно долгое мгновение у него дернулся мускул на щеке. Кай открыл глаза. Увидел меня, улыбнулся. Только тогда с меня спало оцепенение, и я снова смогла дышать. Голову повело, пыльный зал закружился вокруг, точно пьяная карусель. Кай не сводил с меня взгляда и, казалось, из последних сил пытался что-то сказать. – Что? – спросила я, наклонившись ближе. – Надо бы предусмотреть… в нашей схеме защиту от скачка напряжения, – через силу выговорил он. Мне хотелось заплакать, встряхнуть его, обозвать балдой, засмеяться или выругаться – в общем, сделать миллион разных глупостей, которые я уже не чаяла совершить в этой жизни. – Знаешь, что! – всхлипнула я. – Лучше молчи. А потом взяла его лицо в ладони и поцеловала. Мы бы с удовольствием продолжили это занятие, но тут Мальва сзади постучала меня по плечу, протягивая бинт и пузырек с перекисью: – Спиральную повязку делать умеешь? Тогда начинай. – Это подождет, – улыбнулся Кай, который с каждой минутой все больше походил на себя прежнего. Опершись на локоть, он сел и одной рукой неловко притянул меня к себе. Сердце у меня еще частило и разум норовил сорваться в истерику, но я чувствовала себя потрясающе живой, будто заново родилась. Кровь бежала по жилам горячим пламенем. Мальва тоже сочувственно сжала мое плечо, а потом, засопев, к нам подсел Аксен, сгреб нас в одну теплую охапку, и мы так и сидели вчетвером, пока не появился Коростель, чтобы вызвать нас всех на допрос.