Глава 30

Следующий день для меня выдался суматошным, потому что пропущенные занятия не прошли даром, и перед зачетной неделей мне следовало подтянуть все «хвосты». Поэтому в нашу с Каем лабораторию, где мы договорились встретиться впятером, чтобы обсудить план действий, я прибежала последней. Верба, Кай, Мальва и Аксен были уже здесь. В окна, полускрытые пыльными жалюзи, вливался размытый предвечерний свет. Я привычным движением бросила рюкзак в угол, как делала это много раз до отъезда. Было странно видеть в нашей комнатке столько людей, ведь обычно мы с Каем работали здесь вдвоем… Все кое-как разместились в тесном пространстве между рабочими столами и двусторонними грифельными досками, на которых мы обычно записывали свои выкладки. Чтобы привлечь наше внимание, Кай постучал мелом по грифелю. – Итак, у нас два варианта, – начал он. – Либо мы найдем еще улики… Аксен, который стоял рядом с доской, засунув руки в карманы джинсов, сокрушенно покачал головой: – Это вряд ли. Наш убийца осторожен, как суслик. – …либо мы последовательно исключим всех из списка подозреваемых, до тех пор, пока не останется один человек. На это тоже было мало надежды. Вновь пройдясь по списку студентов, взятому нами из журнала посещений, мы исключили Злата, нас с Вербой и двух девушек-прорицательниц с передней парты, насчет которых мы были почти уверены, что в течение всего урока они находились у нас на глазах. Затем Мальва вспомнила еще двух студентов, благополучно продрыхших всю вторую половину занятия. В конечном счете осталось восемь человек. Я с тяжелым сердцем смотрела на имена, написанные на доске: Змееед, Мьюла, Лаванда Грач, Майя Завирушка, Кобчик, Пеночка… Это была не игра. Одного из этих людей мы должны были обвинить в убийстве. И хотя я представить себе не могла, чтобы кто-то из них решился на преступление, мой внутренний голос хладнокровно отмечал, что Змееед, например, разбирался в зельях не хуже Вербы, а Лаванда с легкостью истребила бы половину группы, если бы они стояли на ее пути к успеху. – Это будет сложно, – со вздохом констатировал Аксен. Кай напряженно глядел на доску. Его беспокойная энергия, казалось, пронизывала всю комнату, затягивая нас в свой поток. Мне хотелось сказать что-нибудь более осмысленное, чем «все сложно», но увы, в присутствии Кая мой мозг превращался в сахарную вату, а когда его взгляд случайно падал в мою сторону, то меня вообще настигал романтический паралич. Несмотря на вчерашние заверения Вербы, он почти не обращал на меня внимания. Общее молчание прервала Мальва: – Есть и третий способ. Подстроить ему ловушку. Только нам понадобится помощь Вербы. – Нет! – вырвалось у меня. Верба бестрепетно пожала плечами: – Я согласна. – Мы не будем делать из тебя приманку! – отчеканила я, сердито глядя то на нее, то на Мальву. Темные, аккуратно подведенные брови Мальвы недоуменно приподнялись: – Я этого и не предлагала. У меня другая идея: как вы думаете, что станет с преступником, если он внезапно увидит призрак Оливы? Аксен оживился: – Я бы на его месте впал в панику. А что, ты правда можешь ее вызвать? – В его взгляде заблестела надежда. – Нет, – разочаровала его Мальва, – это так не работает, но большинство студентов об этом не знает. Знают разве что прорицатели, однако их в нашем списке нет. Мы снова посмотрели на доску. Действительно, в последний вариант «черного списка» угодили два кроветворца, артефактор, два погодника и трое зельеваров. – Я попробую изобразить Оливу, и мы посмотрим на реакцию подозреваемых, – предложила Мальва. – Может, лучше я? – перебила Верба, которой двигало чувство вины из-за «омута». – Мы с Оливой обе темноволосые… – Не получится, ты на полторы головы ее выше. А цвет волос как раз исправить проще всего, – улыбнулась Мальва и достала из своей элегантной сумочки небольшую коробку. – Что это? – спросил Аксен. – Краска для волос. – Одна из тех штуковин, которые ты считаешь бессмысленной дорогостоящей ерундой, – не без ехидства ввернула Верба. – Телосложение у нас с Оливой почти одинаковое, вот только лицо… Поэтому мне и понадобится твоя помощь. Сумеешь приготовить «зелье личины», только по другому рецепту? Чтобы придать мне сходство с Оливой? Верба с сожалением развела руками: – Такого рецепта не существует, извини. «Зелье личины» может лишь слегка изменить твой возраст, и все. Мальва усмехнулась. В изгибе ее губ появилась хитринка: – Ну, я же кроветворец, а мы тоже кое-что умеем. Многие зелья на нас работают по-другому. Уверена, что вдвоем с тобой мы сможем что-нибудь сделать. Ее предложение поразило всех. Это… это же незаконно! Если про эту проделку узнает администрация, тогда Мальве с Вербой точно не поздоровится. Изменить внешность! Примерить на себя облик другого человека! Так ведь и до кражи личности недалеко. Удивительно было то, что это предложила Мальва – самая рассудительная и законопослушная из всех нас. Потом я вспомнила, что Олива была ее лучшей подругой, так же как для меня – Верба, и мое удивление поугасло. Аксен озадаченно хмурил брови, у Вербы загорелись глаза. Чувствовалось, что ее охватил азарт от перспективы поработать вместе с кроветворцем. Кто же откажется расширить границы своих познаний? По лицу Кая, как всегда, ничего нельзя было прочитать. Уголок рта у него дернулся: – Эх, а мы только-только избавились от Надзора… Мальва резко обернулась к нему: – Хочешь сказать, что ты против? Он спокойно выдержал ее взгляд: – Нет. Если другого выхода нет, я согласен. – Я тоже! – радостно выпалила Верба, глядя на Мальву. – Тогда приходи вечером ко мне в комнату, там нам не помешают. – Вы могли бы работать и у нас, – заметила я, но Верба покачала головой: – Наши девчонки слишком привыкли бегать ко мне за зельями. Если узнают, что я дома, тут же выстроятся под дверью! У Мальвы действительно поспокойнее будет. – Значит, вы с Вербой займетесь приготовлением зелья, а мы трое подумаем, как нам собрать в одном месте всех подозреваемых, чтобы напугать их мнимым призраком, – подытожил Кай, обращаясь к Аксену. На меня он даже не посмотрел. Это снова царапнуло. Я подумала, что после приезда Кай не сказал мне ни слова: он говорил при мне, рядом со мной, но только не со мной, и от этого было невыразимо печально. *** Этот вопрос, как собрать в одном месте восьмерых студентов из разных групп, причем так, чтобы это не вызвало у них подозрений, целых два дня не давал нам покоя. Когда мы в следующий раз встретились в лаборатории, у нас все еще не было готового решения. Поскольку учебный график стал таким плотным, что на походы в столовую попросту не оставалось времени, мы с Вербой решили захватить с собой пироги и чайник. Это принесло неожиданные плоды. Пирог с яблоками оказал такое благотворное воздействие на мозги Аксена, что после двух кусков и одной кружки крепкого чая его осенило. – Экватор! – воскликнул он. Мы все непонимающе огляделись по сторонам в поисках глобуса. – Да нет же, другой Экватор, – засмеялся Аксен, глядя на наши недоуменные лица. – Я имею в виду праздник у второкурсников. Скоро они отмечают середину учебы, перед самой зачетной неделей. Мы, салаги, об этой вечеринке можем только мечтать, но я смогу добыть приглашения для вас и для наших подозреваемых. – Тебя самого-то хоть пригласили? – поинтересовался Кай. – А то! – ухмыльнулся Аксен и изобразил в воздухе пассаж на гитаре. – Что за вечер без музыкантов? – Вот оно что! Гитара – лучший пропуск на всяческие тусовки, – пошутил Кай. – Завидуй молча. Пока они перешучивались, я вспоминала, что мне было известно об этом празднике. В этом семестре Академия не баловала нас развлечениями – не до того было, но Экватор был такой же незыблемой традицией, как и вечеринка для поступивших. Последний день перед зачетной неделей, середина трехлетнего учебного цикла. Что бы ни случилось, этот праздник не должны были отменить. Проводили его обычно в том же колонном зале, где прошла наша первая вечеринка, на которой я впервые схлестнулась со Златом. «Дай бог, не в последний», – саркастически отметил внутренний голос. О подробностях празднества потом еще долго сплетничали, и все первокурсники умирали от желания получить приглашение на Экватор, чтобы потолкаться среди старших. Ладно, почти все. – А если кто-нибудь из них не захочет пойти, что тогда? – спросила я. Лицо Аксена стало жестким: – Поверь мне, преступник точно захочет. Потому что я приглашу еще кое-кого. Питера Травничка! Более того, предлагаю аккуратно распустить слух, что Травничек после возвращения домой получил от Остриша письмо. Такой вот привет из прошлого. – Даже если бы Остриш в самом деле ему написал, это не считалось бы доказательством, – возразил Кай. – Все равно, убийца точно задергается. Мало ли что знал Остриш, мало ли что стало известно Травничку… Нет, праздник с его участием он ни за что не пропустит! В этом что-то было. Я представила себе нашего неуловимого убийцу, как он, уверенный в своей безнаказанности, спокойно появляется на вечеринке, и вдруг – сразу две его жертвы наносят ему ответный удар! Сначала Остриш, потом Олива. Это точно должно было вывести его из равновесия. Кай подумал о другом: – Если мы распустим этот слух, это создаст опасность для Травничка. Тогда на празднике кто-нибудь из нас должен постоянно быть рядом с ним. В общей суете так легко подлить что-нибудь в чужой бокал! В том, что наш убийца безжалостен, как акула, мы уже убедились. – Я смогу за ним приглядеть, – откликнулась Верба. – Мы с ним оба зельевары, нам всегда есть что обсудить… Итак, мы распределили обязанности. Мальва должна была сыграть роль Оливы. Чтобы ей помочь и замаскировать ее выход, Аксен обещал договориться с организаторами насчет дым-машины. Вербе вменялось в обязанность «пасти» Травничка и не разрешать никому приближаться к его напиткам. Ну а мы трое должны были каким-то образом держать в поле зрения восьмерых человек. Непростое дело, учитывая толпу из пятидесяти второкурсников. Добавим к этому самых настырных из наших однокурсников, которые сумеют урвать приглашение на вечеринку… Я мысленно прикинула число гостей и нахмурилась: – Погодите. Вы же помните, что в зале есть еще запасной выход? Как бы преступник от нас не смылся! Подойдя к доске, я схематически изобразила на ней план колонного зала. Кай задумчиво потянулся за пирогом. – На пожарный выход мы можем поставить артефакторную ловушку, – предложил он. – После активации она сгенерирует силовое поле, которое задержит любого, кто попытается пройти через ту дверь. – А возле главного входа буду дежурить я, – мрачно добавил Аксен. – И уж мимо меня даже мышь не проскочит, можете мне поверить! Меня взяли сомнения, что мы, с нашими учебными кристаллами, сумеем соорудить настолько мощную схему. Я кое-что знала о пропускных системах; одна из них была установлена на заводе, где работал Вербин отец. Но я даже близко не представляла, как они устроены изнутри и опасалась, что Кай преувеличивает наши силы. – Можно обойтись и без больших мощностей. Нам ведь не нужно, чтобы ловушка работала всю ночь, – рассуждал Кай. – Я активирую ее в тот момент, когда «Олива» появится в зале. – Все равно нам понадобятся сенсоры и промышленные кристаллы, а где мы их возьмем? – возразила я. – Тех ресурсов, что есть у нас в Академии, недостаточно для такого проекта. Кай заспорил. Я принялась писать на доске формулы, доказывающие мою правоту. Против воли, расчеты меня увлекли – мне стало жарко, мелок плясал по доске, моя рука едва успевала записывать строчки, одну за другой. Откуда-то издалека долетел голос Аксена: – Кто-нибудь что-нибудь понимает? – Я вижу только очень много мела, – хихикнула Верба. Следом послышался тихий смех Мальвы. – Пойдемте пока кофе выпьем. Если эти двое завелись насчет артефакторных схем, то это надолго! Дописав последний столбец, я поставила победную точку – и остатки мелка раскрошились у меня в пальцах. – Вот видишь! Мощность наших учебных кристаллов не позволит создать силовое поле, достаточное, чтобы удержать среднестатистического человека. Пряча улыбку, Кай задумчиво взъерошил волосы: – А если схема будет подпитываться магией самого артефактора? Тогда кристаллы можно взять послабее. – Фракталы! – озарило нас обоих. Мы посмотрели на доску и огляделись в поисках мела. Каю повезло найти в столе новый, нетронутый кусок, поэтому он стал записывать. – Однако, это потребует значительного резерва, – пробормотала я, следя за его выкладками. – Ничего, у меня хватит, – беспечно откликнулся Кай. Его самонадеянность мне не понравилась: – Ну уж нет! Со схемой на вечеринке буду работать я. Ты еще недостаточно восстановился! – А ты недавно была ранена! – Нет, вы только его послушайте… Я оглянулась на остальных в поисках поддержки – и мой взгляд уперся в пустую стену. В комнате, кроме нас, больше никого не было. Странно, куда все делись? И когда они успели исчезнуть? Меня охватила растерянность. Кай весело посмотрел на доску, затем на меня. Его лицо стало вдохновенно серьезным, а взгляд потеплел. В нем смешались недоверие, ожидание и надежда. – Это было круто. Я боялся, что ты больше не захочешь… В смысле, ничего от меня не захочешь – ни общей работы, ни отношений. Я… Я молча покачала головой. Мне казалось, что я падаю… или лечу ему навстречу. Он шагнул ближе, я импульсивно обняла его напряженные плечи, Кай наклонился – и мы потерялись друг в друге, в общем дыхании, общем биении сердца, одном на двоих, в трогательной одержимости друг другом. Не помню, сколько мы просидели тогда в лаборатории. Никто нас больше не беспокоил. Я болтала о чем-то – наверное, несла полную ерунду, но Кай улыбался. Нам обоим хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Наша маленькая комната плыла, словно золотистый корабль, сквозь бесконечно долгие, синие декабрьские сумерки, и хотя бы на короткое время, заключавшее в себе целую вечность, мы позволили себе забыть о расследовании, и вообще обо всем, кроме нас двоих.