Глава 29

Вернувшись в общагу, мы с Вербой весь вечер никак не могли наговориться, хотя расстались всего на четырнадцать дней. Я передала ей привет от ее родителей. Она расспросила меня о сестрах. Я достала варенье, которое с таким трудом дотащила до Пенты. Верба принесла с кухни горячий чайник и поспешно убрала со стола какие-то подозрительного вида склянки. Судя по всему, она активно готовилась к зачетам. – Да, лучше убери свои зелья подальше, – пошутила я. – Не будем облегчать работу нашему убийце. Верба состроила печальную гримасу: – Ты же знаешь, что Травничка попросили отсюда? Вместо него на практикумы поставили госпожу Выпь. Это, скажу я тебе, такая мадам, что Скопа отдыхает! Только и делает, что орет на нас. – Сочувствую. Я пролезла к стене и села за стол, разгладив поцарапанную скатерть. Приятно было снова окунуться в наш веселый неустроенный быт! Как будто и не уезжала. В комнате прибавилось бардака, на всех стульях и полках валялись забытые Вербины вещи, но в остальном все осталось по-прежнему. И как всегда, этажом ниже кто-то курил, отчего пахучий дым пробирался к нам в форточку. Чай с вареньем вместе с моим присутствием вскоре вернули Вербе хорошее настроение. – Теперь, когда твои гениальные мозги снова с нами, я уверена, что у нас все получится! – твердо сказала она, отсалютовав мне чашкой. Я не разделяла ее оптимизма: – Эй, у вас уже был один гений в команде. – Для такого дела нужно два гения, – улыбнулась она и потянулась обнять меня от избытка чувств. – Я серьезно, Синь. Это так здорово, что ты снова здесь! Меня охватило волнение и неловкость от осознания, что если бы я больше доверяла подруге, то вернулась бы раньше. Но хорошо уже то, что я не опоздала! И хотя мне не хотелось пугать Вербу на ночь глядя, но я должна была срочно сообщить ей кое-что. – Прежде всего я вернулась ради тебя, – призналась я и в двух словах изложила ей свои выводы насчет действий нашего неуловимого убийцы. Почему он сначала охотился за мной – и почему ему могло прийти в голову начать охоту за ней. Верба восприняла эту новость с поразительным спокойствием. Когда я заявила, что отныне ей нельзя никуда ходить в одиночку, она хладнокровно зевнула. – Ой, извини, – стушевалась она. – Давай утром это обсудим, а? Я так устала, что прямо сплю на ходу. Такая вялость была совсем не в ее натуре. Я понимаю – зачеты, но даже в школе перед экзаменами Верба всегда была энергична и полна сил. Кроме того, проведя в нашей комнате от силы час, я тоже поймала себя на том, что мои глаза слипаются, а голова клонится ко столу, хотя еще недавно я была бодра как огурец. Так! Здесь точно что-то не то! Посмотрев на отяжелевшие веки и одурманенный взляд подруги, я резко вскочила с места и прошла за ширму, где стояла ее постель. Под подушкой было все чисто, и под матрасом тоже. Мой взгляд упал на книжные полки, висевшие рядом с кроватью. – Что ты там ищешь? – сонно удивилась Верба, когда я принялась снимать и просматривать стопки книг. Потом перешла к тетрадям. – Ты скажешь, что у меня паранойя, но… Ага, нашла! В щель за книгами был спрятан тканевый мешочек, от которого тянуло душноватым запахом сладости и прелых листьев. Верба удивилась еще больше – «откуда это?» – и осторожно принюхалась. – Обыкновенная сон-трава, – с облегчением сказала она. – Никаких ядов, ничего такого. Это не какой-нибудь «омут кошмаров»! – Ну конечно, он же не дурак, чтобы дважды использовать одинаковый яд, – воскликнула я, вне себя от злости. Моя подруга была в шаге от гибели и даже не сознавала этого! – Он подбросил тебе безобидное средство, чтобы спалось крепче. А ночью забрался бы сюда и инсценировал твое самоубийство. Верба, очнись! Я же говорю: он охотится на тебя, он уже почти до тебя добрался! Она потерла лоб и потрясенно моргнула. – Дай сюда эту гадость, я ее сожгу. Я протянула ей мешочек, но потом спохватилась: – Нет! Давай его спрячем. Вдруг пригодится как улика? В конце концов мы упаковали подозрительное саше в герметичный контейнер. После этой находки сон с нас сняло как рукой, так что мы заварили себе кофе покрепче и уселись за стол, глядя друг на друга, как две совы. – Завтра надо будет сменить замок, – решила я. Верба кивнула. – Да. И дверь будем подпирать на ночь. Она была все еще бледная после пережитого страха. Неприятно сознавать, что кто-то влезал сюда, рылся в наших вещах, мечтая навредить, сделать гадость, подстроить ловушку… Мы наскоро осмотрели остальные места в комнате, а всю свою одежду Верба брезгливо сложила в мешок и собиралась утром отнести в прачечную. Чтобы помочь ей справиться с шоком, я положила ей в кофе побольше сахара. Под сахарницей на столе обнаружились списки потенциальных преступников, которые мы с ней составляли тысячу лет назад. Я усмехнулась: – Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали. – Может, есть смысл пройтись по шагам убийцы с самого начала? Поставить себя на его место? – предложила Верба. – Мы уже столько раз пытались… – Попробуем еще раз! Учитывая, что для нее это был вопрос жизни и смерти, я не стала спорить и потянулась за ручкой. – Ладно. Итак, все началось с того, что некто позаимствовал у Злата ключ от кафедры кроветворцев и сделал с него слепок. Например, с помощью воска. – Это в том случае, если убийца – не Злат, – заметила Верба, наставительно подняв палец. Я покачала головой: – При всей его ослепительной подлости, я почти уверена, что это не он. Мне вспомнилась наша потасовка со Златом в Сером павильоне и последовавшая затем погоня по саду. Он был очень искренен, когда пытался получить от меня признание. Ножевая царапина на моей щеке уже почти зажила, но я помнила лицо Злата, когда он склонился надо мной. В его глазах не было никакой хитрости – только слепая жажда привести убийцу к отцу, чтобы заслужить его одобрение. Вряд ли он притворялся. – Так и быть, Злата вычеркиваем, хотя я была бы рада увидеть его в тюрьме. Причем пожизненно, – кровожадно сказала Верба. – Затем преступник стащил из нашей комнаты «слезы василиска», чтобы взломать хранилище артефактов. Жаль, что он не покалечился при этом! «Василиск» – опасное зелье. Если оно случайно попадет на кожу, будет ожог. – Стой! – воскликнула я. – Подожди-ка. Я недавно слышала от кого-то о плохо залеченном ожоге, причем именно на руке… – Где? Когда? – встрепенулась Верба. – Не помню! – простонала я, усиленно напрягая память. – Кажется, перед самым моим отъездом в Ивартовск. Мне было обидно до слез за мою дырявую память, но в те дни на меня свалилось столько волнений! Не говоря уже о том, что половину времени я провела под обезболивающими. Из-за этого все мои воспоминания спутались в один мутный клубок: не поймешь, где явь, а где бред. Верба тоже была огорчена. – А могла бы и запомнить! – ворчала она. – Глядишь, сегодня бы все и выяснили. Ладно, идем дальше. Убийца забирает нож, добывает кровь Остриша, который очень вовремя получил травму – и избавляется от шантажиста. Поскольку администрация не хочет предавать дело огласке, полиция быстро сливается. Однако Коростель продолжает копать, поэтому преступник не чувствует себя в безопасности. Он нервничает и ищет, на кого бы свалить вину. – И в это время Злат подкидывает ему идею выставить меня виноватой, – подхватила я. – Убийца начинает меня выслеживать, Ворон ему мешает. Тут еще Олива добавляет ему проблем, заявив, что ее долг прорицательницы – раскрыть дело Остриша. – Лучше бы она пошла с этим к Коростелю, а не к нам, – вздохнула Вебра, записывая в блокнот один пункт за другим. – Преступник нервничает еще больше. Ножа у него больше нет, а к Оливе подобраться сложнее. Она девушка популярная, за ней всегда следит много глаз. Но она каждый вечер пьет свое зелье для прорицаний, и когда убийца чует запах «омута» в нашем коридоре, то его осеняет идея… Погоди, не значит ли это, что он живет здесь? Меня пробрал озноб от мысли, что убийца может находиться буквально у нас за стеной. Схватив список, мы проверили всех соседок из нашего коридора. Никого из них не было на том злосчастном уроке зельеварения. Верба резонно заметила: – Учитывая, что здесь сплошной проходной двор, он может жить где угодно. В дневное время сюда даже парню легко попасть, не то что девушке. Эх, лучше бы я сварила то проклятое зелье ночью. Нет, лучше бы я вообще никогда его не варила! – с раскаянием сказала она. – Ладно. Итак, он знает, что зелье лежит у тебя в сумке. – Думаешь, он обнюхивал мою сумку? – вскинулась Верба. Судя по ее брезгливому взгляду, бедной сумке грозила участь вскоре оказаться в мусорной куче. – Вы, зельевары, чего только с собой не носите! А сумку ты бросаешь где попало и часто забываешь на стуле. Короче, он добывает зелье. А потом… – Потом он забрался в комнату Оливы и подлил отраву в ее флакон. – Верба задумчиво прикусила губу. – Нет, все-таки это должен быть кто-нибудь из девчонок. Очень уж свободно он шастает по женским общагам! Парню было бы сложнее. – Если только он не крутит роман с кем-нибудь из наших. У кого сейчас в разгаре романтические отношения? – О! – протянула Верба. – Если всех перебирать, то мы это до весны расследовать будем! Не все же такие скромники, как вы с Каем. Наши мысли вновь отвлеклись от расследования. Вот так всегда! Но что поделаешь, если равнодушный взгляд Кая в кафе, полный холодного безразличия, ранил меня сильнее, чем это мог бы сделать любой убийца. Кофе вдруг показался мне горьким. Я понимала, чего стоило такому человеку, как Ворон, привыкшему держать в узде все эмоции, так искренне открыться передо мной в Ивартовске. А я ему отказала. Более того, сначала отказалась приехать, а через два дня сама прискакала сюда, как ни в чем не бывало. Наверное, Кай считает меня пустоголовой вертушкой, у которой семь пятниц на неделе. Будет непросто снова завоевать его доверие… Мысль о том, как бездарно я все испортила, была невыносима. Я поникла: – Боюсь, у нас все закончилось, не начавшись. – Ну да, по его лицу прямо видно, как у него все закончилось! – фыркнула Верба. – Пока тебя не было, он ходил мрачный, как могила, в глазах – конец света, в лабораторию свою даже не заглянул ни разу. И в город ни с кем не ходил, хотя Гайла не раз ему предлагала. Ох уж эта Гайла! Рекомендация: если вам нужно забыть об убийце, караулящем вас под дверью, вспомните о сопернице. Работает безотказно. У меня даже страх прошел. Я спросила Вербу, как идут дела у Аксена, и ее рассказ занял еще полчаса. Наконец, мы выдохлись, придвинули к двери тяжелый стол и пошли спать.