Глава 28

Пока не попробуешь поняться в небо, даже не подозреваешь, сколько в нем, оказывается, колдобин! Из меня чуть душу не вытрясло в первые же пятнадцать минут, пока мы набирали высоту, а лететь предстояло долго. Прочитав в письме Мальвы, что «этот человек тебя отвезет», я и предположить не могла, что ее знакомый летал на ковре-самолете. Конечно, летучий ковер господина Крача, как он мне представился, был не чета тому скромному коврику, посредством которого Злат поднимался на свою башню. Этот ковер был гораздо больше размером, и к тому же, был оснащен всем необходимым для долгого полета, то есть компасом, высотомером, указателем скорости и вариометром. К сожалению, комфорт пассажиров заботил его изобретателей в последнюю очередь. Когда мы готовились к взлету, господин Крач протянул мне плотную куртку, приказав надеть ее поверх пальто. Я сначала подумала, что он шутит. Нам ведь предстояло лететь на юг. И вообще, в окрестностях Пенты было гораздо теплее, чем в заснеженном Ивартовске! Однако в полете я сполна оценила куртку, а также шлем с очками, закрывавшими глаза от ветра. Ковер мчался с такой скоростью, что ледяной ветер резал кожу, как бритва. Он бешено трепал бахрому ковра, и, хотя Крач сидел рядом со мной, я еле-еле могла расслышать его слова сквозь шум и свист ветра в ушах. С высоты открывался изумительный вид на холмистые облачные равнины. Солнце холодно улыбалось, бросая вниз пригоршни белого света. Мы летели, цепляя кромками ковра рваные клочья ведьминских облаков, а за нами, не отставая, скользило пятнышко нашей тени. Громоздившиеся у горизонта высокие тучи грозили снегопадом, однако Крач надеялся обогнать его. В сильный снегопад небо становилось пустым. Даже ковры-самолеты стояли, свернутые, в ангарах – иначе на них налипало столько снега, что они превращались в сугробы и теряли свою летучесть. Я старалась сориентироваться в пространстве, но почти сразу сбилась. Крач как будто нарочно выбирал окольные пути, подальше от радаров и популярных воздушных трасс. У меня созрело подозрение, что это давно вошло у него в привычку, несмотря на то что сегодня он вез исключительно законопослушный груз. Весь полет я смирно просидела в центре ковра в обнимку со своим чемоданом, пристегнутым к специальным петлям. Чтобы отвлечься от пронизывающего холода, я принялась вспоминать вчерашний вечер. Отец с Лилей не удивились, когда я сообщила, что планирую вернуться к учебе. Лиля улыбнулась с заговорщицким видом, Данка попыталась сделать грустное лицо, но ее притворство было видно насквозь. Мы все прекрасно понимали, что мой отъезд означал для нее новые поблажки в дисциплине. – Пиши нам чаще, – попросил папа. – Да, и стипендию больше не присылай. Лучше потрать эти деньги на телеграммы! – На каникулы приедешь? После сессии? – спросила Лиля. Я кивнула. Данка молча уткнулась мне в живот, обнимая меня своими ручонками. Отец тоже обнял нас обоих, а потом к нам присоединилась и Лилька, из-за чего процедура прощания превратилась в веселую кучу малу. Я смеялась вместе с девчонками, стараясь не выдать своих чувств. В Академии мне предстояло завершить одно опасное дело. *** Изначально мы договаривались, что Крач высадит меня в райцентре, где я пересяду на поезд и доберусь до столицы, но потом, готовя ковер к полету, он изменил свое решение. – У меня возникли срочные дела в Таврино, так что в вашем райцентре мне неудобно задерживаться, – объяснил он. – Могу довезти тебя прямо до Академии, с ветерком! Согласна? Если бы я знала тогда, что «ветерок» представлял собой ледяной ураган, болтающий нас, точно гальку в бетономешалке, то, наверное, отказалась бы. Но кто ж знал! Наоборот, я радовалась, что мне не придется ждать поезд, а потом еще ловить автобус в столице. Думала, что сэкономлю время и деньги на билет, а неудобства как-нибудь переживу. Вряд ли полет на ковре в ясный день доставит мне какие-то неудобства. Наивная! Спустя два часа голова у меня гудела от тряски, а зубы так стучали от волнения и холода, что я боялась прикусить язык. Мои пальцы намертво вцепились в ремни заиндевевшего чемодана. Когда мы поднимались выше, лицо и руки обжигал лед; когда снижались, то к моим щекам прилипал белесый туман, а ковер начинало нещадно трясти. Вдруг внизу, в прорехах между облаками, словно мираж, показались яркие купола и сетка улиц столицы. Я удивилась: значит, Пента была уже близко! Но как такое возможно? От нашего райцентра до столицы было много часов пути. Видимо, ковер – или его пилот – умел находить такие пространственные дороги, которые были неподвластны даже нашим математикам с факультета прорицателей, привыкшим иметь дело с разными темпоральными парадоксами. Господин Крач, сидевший впереди, неожиданно обернулся и прокричал что-то. Ветер выбелил его усы и добавил красноты его носу, но в остальном неутомимый пилот оставался таким же бодрым, как во время отлета. – … Таврино! – донеслось до меня. – Что? – наклонилась я вперед. – Не слышу! Крач повторил фразу. Половину его слов унес ветер, но кое-что все-таки удалось разобрать. Он собирался сесть в Таврино, потому что в воздушном пространстве над Академией магия его ковра каким-то образом конфликтовала с магией самой Пенты. Крач опасался, что в таких условиях наш полет мог завершиться бесславным падением в куст. – Хорошо! – крикнула я в ответ. Никаких проблем! Сейчас я готова была сойти где угодно, хоть в чистом поле, лишь бы снова оказаться на твердой земле. Таким образом, вскоре меня высадили вместе с чемоданом на блестевшую от льда брусчатку городской площади. Знакомый фонтан, находившийся в центре, сейчас тихо спал, укрытый белыми плюшками снега. Напоследок Крач пожал мою одеревеневшую руку, попрощался и вновь скрылся в небе. Я с искренней признательностью помахала ему рукой, обещая себе больше никогда даже близко не подходить к коврам-самолетам. Затем я подняла чемодан и тут же поставила его обратно. Моя спина онемела от холода, а тело по ощущениям напоминало кусок дерева, оттаявший из-подо льда. В таком состоянии я вряд ли сумею дойти до Пенты… Мне срочно нужна была передышка и глоток чего-то горячего. Чуть поодаль виднелась вывеска «Дна», желтым озерцем отражавшаяся на снегу. Она манила к себе, обещая уют, чашечку горячего кофе и мягкое кресло вместо жесткого промерзлого ворса, от которого у меня наверняка остались синяки. Толкнув дверь, я с трудом втащила внутрь чемодан, мысленно ругая себя за жадность. Вовсе не обязательно было тащить с собой две банки варенья! Хватило бы и одной. Изнутри на меня дохнуло запахом выпечки. Теплый воздух здесь словно стоял, колыхаясь, и я с удовольствием захлопнула за собой дверь, отгородившись от ледяных декабрьских сумерек. За стойкой по-прежнему был находился тот скуластый парень с веселыми крапчатыми глазами. Он приветственно поднял руку, и я улыбнулась ему в ответ. – Рад тебя снова видеть! Располагайся. Посетителей было немного: две пары, всецело поглощенные друг другом, девушка с книгой, да еще в углу сидела какая-то большая компания. Я направилась в зал и остановилась, как вкопанная: заглянув в «Дно», я рассчитывала лишь на глоток тепла и капельку кофе, но никак не ожидала увидеть здесь Вербу, Аксена и Мальву с Каем! Интересно, что их всех сюда привело? Они тоже смотрели на меня с изумлением. Верба очнулась первой и радостно подскочила на стуле, не веря своим глазам: – Синь! Это ты, что ли? Я подошла, не зная, что сказать от смущения. – Надо же, меня уже узнают в барах, – пошутила я, оглянувшись в сторону стойки. – Мама бы мной гордилась. – Привет! Аксен отодвинул мне стул, Мальва заулыбалась. Кай неуверенно посмотрел в мою сторону и отвел взгляд. Нам обоим было не по себе после нашего недавнего разговора. И все же, при виде ворона словно теплая волна прошла по моему сердцу. Раньше я не знала, что можно чувствовать трепет в груди только из-за того, что кто-то на тебя смотрит. От волнения мои руки стали как чужие. Усаживаясь за стол, я уронила шапку, и мне повезло, что Кай успел подхватить мой чемодан, прежде чем он свалился мне на ногу. Мальва осторожно прикоснулась к моей руке. – Как твои пальцы? – Все в порядке, я снова могу работать. Мне хотелось успокоить ее, а главное – Кая, пока он опять не начал винить себя за то, что случилось тогда в допросной. На миг показалось, что в его глазах мелькнуло ожесточение. Аксен при воспоминании о моем «подвиге» оживился: – Да, это было круто! Как у тебя получилось? – Ну ты же знаешь, что моя суперсила – открывать взглядом консервные банки, – усмехнулась я и быстро перевела разговор: – А вас что сюда привело? – Надо было кое-что обсудить, – ответил Аксен, понизив тон и приняв вид заговорщика. – Да, кое-что такое, что нельзя обсудить в кампусе, – добавила Верба. – Потому что там слишком много ушей. – Это насчет того дела, о котором я тебе говорил, – сказал Кай, многозначительно посмотрев в мою сторону: «Между прочим, ты отказалась в этом участвовать. Тогда почему ты здесь?» Я вздохнула: – Знаете, дома я тоже много думала над этим. У меня там было время подумать. И мне пришла в голову одна мысль… Понизив голос, я выдала свои предположения о мотивах преступника и о причине, по которой характер первого преступления так сильно отличался от второго. Аксен с Каем задумчиво переглянулись: – Значит, ты считаешь, что в случае с Остришем он вынужден был спешить… – Это позволит уменьшить число подозреваемых! – сказала Мальва, которая быстрее всех уловила мою идею. – Надо посмотреть журнал посещений и вспомнить, кто был на уроке Травничка в тот день, – предложила Верба. Навскидку мы смогли вспомнить около двадцати человек, включая Злата, Лаванду, Мьюлу, Майю Завирушку, Змеееда и еще нескольких студентов. Мы называли фамилии, а Мальва заносила их в список. Я смотрела на этот перечень со смешанным чувством. Всех этих людей я хорошо знала, мы вместе ходили на лекции, шутили, жаловались друг другу на придирки преподавателей и прикрывали друг друга, если нужно было срочно свинтить с занятий. По моим представлениям, никто них не мог быть убийцей. Никого из них я не могла обвинить. Тем не менее, кто-то все-таки убил Оливу и Остриша, и теперь нам не оставалось другого выхода, кроме как найти его, чтобы остановить.