24. Дамиан

Полина смотрит на меня виновато, а я не хочу, чтобы она испытывала чувство вины.

Это туманное октябрьское утро — лучшее, которое у меня случалось, даже несмотря на то, что пришлось сваливать из сладких объятий Пчёлки через окно, как только в замочной скважине звякнул ключ ее соседки.

Непривычно быть влюбленным придурком, но именно так я ощущаю себя, пробираясь сквозь полуспящую библиотеку.

Баженова — моя.

От этой мысли за спиной раскрываются мощные тяжелые крылья, способные вознести до небес. Выше проблем с родителями и прошлых обид.

Отправляюсь в единственное открытое спозаранку место — в кондитерскую, нужно бахнуть двойного эспрессо, подумать в тишине и сделать пару звонков прежде, чем я отправлюсь к деканше с расспросами о внезапном гранте для Полины.

—О, Буш, — звякает дверью Фил. —Ты уже здесь?

За ним в вливаются напряженный Кощей и ровный Сахарок.

—Че приперлись так рано? — лениво киваю на соседние стулья.

Обмениваемся рукопожатиями. С Яном давим ладони дольше и сильнее, чем с остальными.

—Явно не на рожу твою довольную посмотреть, — комментирует Илай. —Никак оборванка твоя зеленый свет дала?

—Дала, — улыбаюсь одним уголком рта, косясь на реакцию Захарова.

Тот выдерживает. Не ведется. Ни один мускул на лице не дрогает, а стоило бы.

Потому что Полина теперь не имеет права быть с кем-то другим.

Я ее первый. Почти первый. Точно им буду.

—Ууу, с победой, брат! — Абрамов лупит меня по плечу.

—Падальщики, сука, — кривится Белорецкий в своем стиле.

—А ты че такой взвинченный? Тебе невеста твоя именитая не дает? — поддеваю Илая.

—Это он ей не даёт, — скалится Фил. —Да, Кощей? Ректор вчера взбучку нашему холодному принцу устроил, говорит, семья королевишны недовольна, что будущий женишок не захаживает. Даму по театрам не выгуливает, на звонки не отвечает, даже устрицу ей ни разу так и не лизнул…

—Заткнись просто, — давит его холодным взглядом Илай.

Ржу. На злодее лица нет. Видимо избранная невеста ему-таки не по душе.

—Соскочи, ты не обязан, — пожимает плечами Ян. —Че сложного?

—Вашим мозгом не осилить этот уровень договоренностей, — только огрызается он. —Пока вы по своим бесприданницам ночами таскаетесь, такими браками межгосударственные контракты заключаются.

—Хвост-то собери, павлин, — отпиваю горький кофе, —пока не всплыло, с кем таскаешься ты.

Белорецкому очень не нравится такой камень в его огород, но мне сложно удержаться после того, как Сафиной не было в комнате Полины всю ночь. К счастью.

Пока мы делаем заказ на пожрать, Захаров долго и внимательно оценивает нас из-под надбровных дуг.

—Мда… — комментирует он и утыкается в телефон.

—Слушаем тебя внимательно, — Фил складывает локти на стол и смотрит в упор на Яна.

Думаю, Фила тоже подбешивает новая поэзия Яна — сверху. Мол, он прошел все тяготы и лишения жизни, увезя жопу в военную Академию, где за денежки «повзрослел», и теперь ему чужды наши проблемы и радости.

Забыл, как раскатывал на предыдущем курсе.

—Смотрю на вас и хренею, братики, куда попал.

—Поясни.

—Где наша компания, которая раздавала? Где наш движ? Где очереди на поклон элите и девки текущие? Базар только вокруг трех с половиной баб и посиделки в… кондитерсокй. Не знал бы вас лично, не поверил бы, что это Абрамов, Бушар и Белорецкий… — приподнимает брови с сожалением.

—А ты вечеринку с крошкой Софи вспомнил? — припечатывает Фил, а у меня при упоминании сестры глаза кровью наливаются.

—Спокойно, Буш, — хмыкает Ян, — малолетки меня не интересуют. Я про другое: тухло стало. Тух-ло. У нас в военке и то поживее было, хотя одни мужики на службе. Мы на гражданку сваливали так, что мама не горюй. Соседний город на ушах стоял.

Отчасти так и есть, наш максимум в последнее время — это нажраться где-то и ныть либо о пропавшей студентке, либо гнать на родаков.

—Ближе к делу давай.

—Может, устроим тусу в нормальном клубе или баре? И вы забудете, что вы влюбленные страдальцы, обиженные предками. Как раньше, с размахом.

—Чтобы о приглашениях на коленях молили, — добавляет Илай. Этому только дай власть почувствовать.

—Не вопрос, — Фил откидывается на стуле. —Хоть сейчас. Буш?

—Запиши Дамиан плюс один, — подмигиваю Яну. —Деньгами поучаствую. Организовывать — я пас.

—Малиновская подсуетится. Илонка с Майей из клубов не выкисают, — говорит Ян, который явно готовился к этой беседе.

Илона, значит. Впрочем, мне до одного места, кто там будет.

Главное, не набухаться. Тем более, теперь я буду с Пчелой.

—В эти выходные, — резюмирует Ян, когда нам приносят завтрак. —Встряхнёмся!

—Норм, — кивают пацаны.

—Закажи там Илаю устриц, пусть полижет, — не удерживаюсь.

В ответ раздается громкий гогот, и даже сам Кощей выдает что-то наподобие кривой ухмылки.

Дальше завтракаем и ржём как в старые добрые времена на первом курсе, когда никого из нас не обременяла долбанная любовь, попираемая статусом и семейными тайнами.

---

Как обычно плюю на лекции и пру сразу в офис к Евдокии.

По пути кидаю Полине слащавое сообщение, которое бесит и умиляет одновременно. Даже хорошего дня в конце желаю.

Пусть для нее он будет именно таким, пока она не знает о том, что я наведывался домой к ее отцу.

Что-то подсказывает мне, что после подобных признаний мы снова откатимся до ненависти, поэтому нужно подобрать подходящий момент для таких откровений.

Хм, а что, если забрать ее к себе на все выходные, например, сразу после клуба? В городской квартире у нас будет больше времени на общение и, возможно, на секс.

—Евдокия Львовна, — на удачу встречаю деканшу в коридоре.

Она спешит куда-то вместе с Майей, но меня это мало волнует. Торможу обеих.

—Бушар, запишись ко мне на прием на ресепшн, — отделывается Евдокия.

—Тогда и Вы ко мне запишитесь на согласование смет по обустройству общежитий, — добавляю язвительно.

—Сметы подписывает твой отец, а не ты! — шипит Майя.

Евдокия тяжело вздыхает из-за начавшейся перепалки. С Майей мы не враждуем, но она чисто по-женски жалит меня из-за Илоны.

—У тебя одна минута, Дамиан.

—С глазу на глаз, — киваю Майе пойти прочь.

—У нас нет секретов, — сладко улыбается та.

—Майя, будь добра, дай нам минуту.

—Ц! Подумаешь! — она измеряет меня взглядом и отходит в сторону, опираясь на мраморные перила второго этажа.

—Мне нужно знать… Французский грант Полины — это проделки моей матери? Она Вас попросила отправить первокурсницу подльше отсюда?

—Это конфиденциальная информация. Как и почему распределяются гранты — не Ваше дело.

—Хах! Значит, это она! — нервно облизываю зубы. Злость накатывает. —Сейчас я ей позвоню.

—Я этого не говорила, Дамиан. Успокойтесь, пожалуйста, иначе Вы спровоцируете ненужный конфликт. Ваша мама здесь не при чем.

—Тогда скажите, как есть, — достаю телефон. —Потому что я все равно узнаю. Кто предложил первокурснице грант за рубежом?

Она озирается на Майю, которая сверлит нас взглядом, накручивая светлые локоны на палец, а затем берет меня под локоть и отводит в сторону.

—Грант Полине предложила я, Дамиан.

—В каком смысле Вы?

—В прямом. Раз Вы так печётесь о Полине, то должны знать, в какой ситуации росла и жила девочка. Я видела ее отца — это жуткое зрелище. Поэтому вместо зимних каникул в запойном доме Полина отправится на целый семестр в Европу. Если справится с отбором, конечно…

—Это шутка сейчас?

Евдокия Львовна смотрит на меня, как на дурачка.

—Дело в том, Дамиан, что каждый из твоих друзей может позволить себе практику в лучших ВУЗах мира, а для Полины — это счастливый шанс. Об этом не принято говорить слух, но семья Баженовых — малоимущая. Ей нельзя туда возвращаться, —она делает паузу, давая мне переварить услышанное. —Я сделала пару звонков и предложила комиссии в качестве эксперимента принять первокурсницу. Морально Полина уже достаточно зрелая, отстаивать себя умеет, я проверила, — деканша улыбается каким-то своим мыслям.

Она замолкает, а я понимаю, что не дышал. Значит, она уедет? Легкие с болью наполняются новым вдохом.

—То есть… Моя мать не заставляла Вас отправить Полину подальше?

—Дамиан, я — декан факультета, а не специалист по связям с общественностью. Напрямую со спонсорами я не общаюсь, но кандидатура Баженовой на грант — моя личная инициатива. Такие полномочия у меня есть.

Благодетельный ангел, мать ее. Только никто не поинтересовался, хочу ли я, чтобы она улетала.

—Тогда как малоимущая семья оказалась в Академии? Это правда, что отец Баженовой уговорил мою мать помочь с поступлением в Альдемар? Мама сказала мне, что она замолвила словечко за Полину… — вываливаю на нее все и сразу, мне некогда тянуть кота за яйца.

—Надо же, как интересно… Впервые об этом слышу. Потому что Полину зачислила тоже я.

—Вы? Вы что-то типа ее покровителя? — ухмыляюсь. —С чего вдруг?

—Я рано потеряла маму, и в свое время мне тоже дали шанс вырваться. Как видите, я им воспользовалась.

—То есть Баженову никто не проталкивал? Ну, кроме Вас.

—Я бы даже сказала наоборот… По какой-то причине ее дело не попало ко мне в руки вовремя вместе с другими студентами, поэтому до сих пор болтается в ящике под рукой. Я впервые увидела ее на личной встрече с отцом, куда они приехали без официального приглашения. И пусть Филипп называет меня бессердечной, но любая мать не выдержит при виде девочки-подростка в беде, которая живет с отцом-алкоголиком.

А-хре-неть.

Сложившаяся в моей голове мозаика снова рушится, разлетаясь на тысячи цветных осколков.

—Ваша минута подошла к концу, Дамиан. Чем могла помочь Полине — я помогла, дальше решит только ее упорство в прохождении отбора, и советую Вам ей не мешать, если тоже желаете ей счастливого будущего, — она смотрит на часы на запястье. — И поспешите на занятия, Ваши рейтинги в этом семестре выше нуля еще не поднимались.

Гляжу в спины Евдокии и Майи, и прикрываю веки. Не предполагал, что в нашей истории могут появиться переменные в виде других людей.

А мама… Обелить себя пыталась, говоря, что Полину сюда пристроила. Веду челюстью, сдерживая злость.

И, будто чувствует, на моем экране появляется Натали Бушар.

—Сынок, — говорит как ни в чем не бывало. —Ты успокоился?

—Хах, конечно! Ну-ка, расскажи мне поподробнее, мама, как ты Полину в Альдемар «пристроила»? — язвлю слишком несдержанно. —Хотя мне интереснее послушать, как ты препятствовала ее зачислению.

—Убавь гонор, Дамиан, —произносит спокойно, но с сталью в голосе. —В последнее время ты слишком много себе позволяешь. Мы с отцом очень недовольны твоим поведением.

—Вы с отцом… Вас, как выяснилось, давно не существует.

—Я сказала тебе еще вчера: ты не должен был видеть того, что ты увидел, родной. Но это не твое дело, а наше с Сергеем. Для тебя мы по прежнему родители, ничего не изменилось. И попрошу поуважительнее, потому что мое терпение подходит к концу.

—Мое тоже, мама! Если ты думаешь, что сегодня я нормально приму информацию о том, что отец трахается на стороне, а ты делаешь вид, что все окей — ты ошибаешься. Или ты тоже не скучаешь в свободное время?

—Дамиан! — звучит предупреждающе. —Достаточно.

—Зачем вы вместе, раз он столько лет изменяет? — выдаю в бессилии. —Для нас Софи? Нам нахрен не сдалась такая семья! Она уже в курсе?

—Не смей втягивать Софи. Я предупреждаю тебя.

—Пф, с такими темпами она сама со дня на день наткнется на отсасывающую отцу секретаршу или на ДНК-тест ребенка Баженовой.

—Есть ДНК-текст? — настораживается она.

То, что мама в курсе интрижки отца с мамой Поли, я выяснил еще вчера.

Она толкала мне что-то про предательство подруги, прощение отца и свое снисхождение к врагу Баженову, который в ногах рыдал, умоляя принять Полину в Альдемар. И она снизошла, отпустив прошлые обиды, и помогла его дочери…

Очередное вранье.

Следом за мной домой прилетел отец, и наблюдал нашу с мамой стычку, виновато тупя в стену. Я охуевал от самого факта подобного разговора с родителями, но еще больше от маминого спокойствия. Она все знает и ничего не делает.

—Ха, интересно стало? Беременности же не было, — ёрничаю.

—Дамюш, — произносит она мягче. —Если есть какие-то доказательства, ты должен сообщить нам, ведь любое из них можно подделать и снова очернить отца. Вспомни, сколько сил мы потратили на восстановление репутации. Подумай о нашем деле, о нашей фамилии.

—Козловых? — произношу табуированное слово. Маму прям трясет при его упоминании.

Она тяжело вздыхает:

—Вижу, ты не в состоянии общаться по-взрослому. Я дам тебе еще пару дней успокоиться, и как будешь готов, мы все обсудим. Без криков и сарказма.

—Но с ложью. Спасибо, я сыт по горло! — сбрасываю разговор, пока не наговорил лишнего.

Хочется грубить, ругаться, делать им больно. Еле держу себя в руках.

Мне нужна Пчела.

Нахожу ее пыхтящей в библиотеке сразу после пар.

Подхожу со спины, гадая внутри, плюнет или поцелует. От Полины всего можно ожидать.

—Эй, — присаживаюсь рядом на длинную лавку. —Как ты?

Она вскидывает кудрявую голову и одаривает меня теплым взглядом, от которого делается легко внутри.

—А ты? — улыбается.

Не гонит. Ласкает глазами.

—Я? Я самый счастливый человек на планете, — завожу руку за ее спину, приобнимая.

—Перестань, — шепчет мне, оглядываясь. —Увидят.

—Таков мой план, Поль. Пусть видят все. Мы встречаемся. Понятно?

Она прыскает, а ее глаза хитро поблескивают:

—Понятно, но мне нужно заниматься, потом еще смена в кафе…

—И документы на грант подготовить? — поднимаю бровь.

—Ты уже знаешь… — закусывает губу.

—В Альдемаре секреты долго не живут. Когда ты собиралась мне сказать?

Молчит. Блуждаю взглядом по ее красивому лицу.

—Сказала бы… Хочешь, обсудим это сейчас?

Полина смотрит на меня виновато, а я не хочу, чтобы она испытывала чувство вины.

—Занимайся, грантница, успеем обсудить, — треплю ее по волосам. —Я посижу с тобой.

—Ты не хочешь тоже учебой заняться?

—У меня есть дела поважнее, — подмигиваю ей и утыкаюсь в телефон, мне нужен проверенный контакт, чтобы… чтобы копать под собственного отца и понять, что же все-таки случилось.

Пока я не могу контактировать и работать с ним дальше, да и общение с мамой с трудом представляю. Больно и тошно.

—Поможешь разнести книги по полкам? — оживает Пчела через некоторое время.

Подхватываю ее талмуды и плетусь между книжных рядов, где особо не бывал прежде.

Учеба интересовала меня мало: я с младых ногтей в семейном бизнесе и по командировкам, а в Академии самыми интересными для меня были теннис и тусовки с четверкой.

—Кстати, в выходные будет большая вылазка в клуб, — сую книги на указанные места, —мы с тобой идём.

—А кто там будет?

—Там буду я, это главное.

—Не знаю, Дами, мне хочется посвятить больше времени учёбе, — мнётся она. —И потом, вся эта элита…

—Ты моя девушка, Пчёлка, а я твой парень. И на вечеринки мы ходим вместе.

На лице Поли появляется застенчивая улыбка. Ангельская внешность помноженная на влюбленный взгляд, и меня моментально разматывает.

Шагаю к ней ближе и придавливаю телом к одному из стеллажей.

—Дамиан!

—Здесь никого нет, — касаюсь ее подбородка, приподнимая личико. —А после клуба я заберу тебя к себе в город. Учебники свои тоже можешь прихватить, отличница. Будешь стонать и в перерывах читать книжки.

При упоминании секса, она прячет глаза и лишь смущённо кивает.

Узнаю свою Пчёлку. Улыбаюсь ее искренней реакции и прижимаюсь к ней поцелуем.

Целую нежно, поочередно втягивая пухлые губы и мягко проникаю языком в ее медовый рот.

Поддается, жмётся навстречу, обвивает шею нежными пальчиками. И в этих прикосновениях на какое-то мгновение растворяются все остальные переживания.