26. Дамиан

—Любовь?

Проводить отброса собралась, кажется, половина Академии. Держусь от этого балагана подальше.

Борзый не стал дожидаться вызова в деканат и сигналки родителям и собрал пожитки тем же вечером.

С раскромсаной мордой Искаков улыбается и шутит со своими бесконечными корешами, которые успели прибиться к нему за короткий период обучения.

Уходит типа красиво, окружив себя сочувствующими лицами. Моя Пчела тоже среди них.

Дуется на меня, будто это я их дружка отмутузил.

Правильно всё Фил сделал, я считаю. Выебываешься — получай. Не можешь доказать свою правоту — вылетай.

Жизнь — суровая штука.

Но блаженной Пчеле этого не объяснить. Она вцепилась в свою правду об искренней дружбе и отсутствии моральных принципов у нашей четверки.

Оспаривать не берусь, но наладить контакт с Баженовой планирую. От меня так просто не отделаешься.

—Дами! — топает ко мне злыми тяжелыми шагами так, что брусчатка подпрыгивает.

Лениво опираюсь о колонну и вопросительно поднимаю бровь.

—Ты должен прекратить это! — требует она.

—С чего ради?

—Я прошу тебя об этом!

—Просьбы пока не поступало, — сверлю ее взглядом.

Царапает, что моя, блядь, Пчела так переживает об этом упыре.

Своенравная Баженова стискивает руки в кулаки, смотрит в сторону, усмиряя свою гордость:

—Пожалуйста!

—Пожалуйста, что? — задираю подбородок.

—Какой же ты говнюк! — негодует. —Поговори, пожалуйста, с кем-нибудь, чтобы его оставили.

—Не утруждай себя, французик, — по-свойски хлопает меня по плечу подошедший сзади Марк. —В вашей клоаке утонуть — раз плюнуть. Поэтому счастливо оставаться! А за Польку руки оторву, если придется. Усёк?

—Видел я, как тебе задницу надрали, — хмыкаю.

—Так это нас разняли. Пусть Абрамов сильно не радуется, я и не таких укладывал, — скалится тот разбитой губой.

—Да-да… Потеряйся уже.

Полина багровеет от злости и с психом уходит назад в толпу провожающих, которые переместились ближе к воротам.

Марк тоже начинает движение прочь, а затем разворачивается, глядя на меня через плечо:

—Кстати, как заебешься искать подноготную на своего батеньку Козлова самостоятельно, маякни, порешаем.

Мне послышалось?

—Че ты щас сказал?

—Ты слышал. Бывай, дорогой! — салютует мне двумя пальцами от виска и с мерзотной улыбочкой ковыляет на выход.

Сука!

—Ты рассказала ему про отца? — тяну Полину за локоть, когда слезливая толпа рассасывается. Будто похороны, ей-богу!

—Смеешься? Нет, конечно. О таком не распространяются.

—Тогда откуда он в курсе?

—В курсе чего? — недоумевает Баженова, и я понимаю, что этот гондон действительно что-то знает.

Как?

Прежде мы никогда не встречались, хотя родом из одного города, Марк учился в школе для бедных, а я — нет. Не помню, чтобы он ошивался хоть в одной из знакомых мне тусовок…

—Забей.

—С удовольствием! — толкаем меня плечом, проходя мимо.

Не позволяю. Хватаю за плечи, заглядывая в глаза:

—Давай без этого, Пчела. Не хочешь идти на гребанную вечеринку — не пойдем вместе. Но игнорить меня не смей.

—Я не хочу с тобой разговаривать. Пойду лучше успокою Дашку… — вырывается.

И снова ускользающая спина и прыгающие кудри.

***

Возвращаюсь в комнату пацанов. Мне нужен Кощей Белорецкий.

Тут уже начался разогрев перед завтрашней гулянкой: музло, откупоренные бутылки, пойло по бокалам и несколько левых студентов из тех, кому позволено вращаться с нами.

Падаю на диван рядом с Филом, который откинул голову на спинку и изучает потолок.

—Выпустил пар?

—Нихуя. Я только во вкус вошел… Скотина жилистая оказалась, красиво бы подрались.

—Если бы моль под колеса твоего броневика не кинулась, — криво усмехаюсь.

Фил только облизывает зубы и постукивает пальцами по бокалу. Цепляет его эта бледная.

К нам подходит Ян и толкает мне бокал.

—Я пас, — машу отрицательно.

—Как знаешь. Расслабился бы, а то больно напряженный в последнее время.

—Вот завтра и расслаблюсь, если клубешник твой удивит.

—О, даже не сомневайся! — Сахарок отпивает вискарь и довольно морщится.

Злит. Просто своим присутствием.

Нахожу взглядом Илая и стартую к нему, отрывая от заумного разговора.

—Дело есть.

—Дай отгадаю, ты пришел словечко за отброса замолвить? — сканирует меня. —Спрашиваешь, откуда я знаю? Ты третий за вечер, Бушар.

—И кто же первые двое?

—Хм, это останется при мне. Но второму оратору удалось меня убедить.

—Марка вернут?

—У этого существа есть имя? Не знал. Но оно вернется, — издевается он.

—Мне нужно, чтобы он думал, что его вернул я.

—Какой тебе интерес? Задницу Баженовой лижешь?

—У меня с ним свои дела.

—Аккуратнее, Буш. Чем больше у тебя дел с ними, тем меньше с нами, — подмигивает вроде в шутку, но этот сучара чувством юмора не обладает.

Приближаюсь, чтобы он точно услышал мои слова сквозь музыку:

—Давай так: Марк думает, что его вернул я, а я забираю Баженову каждые выходные, освобождая чердак для вас с ведьмой, — кладу руку ему на плечо.

—Думаешь, мне трахаться негде? И не с кем?

—Думаю, что папочка тебе яички отстрижет, когда узнает, что ты дочке прокурора рога наставляешь, а Ренату вышвырнет первым же рейсом до ее деревни. И будешь дрочить на эту психопатку в кулачок до самого окончания четвертого курса, — наклоняю голову, изучая Кощееву реакцию.

Илай раздувает ноздри, глядя по сторонам, будто кто-то услышать может.

—Отбросу донесут, что за ним должок Бушару, — выдыхает недовольно.

—Вот и славно.

Осталось козырнуть этим перед Полиной.

—Есть еще порох в пороховницах, Буш, — хлопает меня по спине Кощей. Он ценитель хороших подстав. —А то мне начало казаться, что ты размяк.

Ебашу его в ответ. Такая у нас любовь. Страстная.

—Так кто в итоге просил за Искакова? Ведьма?

—Ты исчерпал доступное количество запросов.

—Пошел ты!

Преисполненный злодейского благоговения сваливаю из душной комнаты и ищу Полину.

Мне даже звонить не нужно. У меня на нее нюх. Член, как компас, показывает нужное направление, и в лабиринтах Альдемара я безошибочно выискиваю свою темпераментную Пчелу.

Сидит на широких уличных перилах, забравшись на них с ногами и обняв колени. На ней безразмерный свитер, в рукава которого она спряталась по самые пальцы. Бледный лунный свет только добавляет картинке надрыва.

Страдалица.

—Вернут твоего Марка, — цежу неохотно, подходя.

Полина вскидывает на меня потухшие глаза:

—Ты правда договорился?

—Да.

—Дами! — спрыгивает и, привстав на носочки, обнимает за шею. —Спасибо!

—Ага.

—Дашка очень расстроилась, у них вроде как снова любовь намечалась, а тут это…

—Любовь? — оцениваю, как сильно охуеет Фил.

—Ну да, любовь. Это когда двое людей…

—Я знаю, что такое любовь, Пчела, — торможу ее иронию.

—Знаешь? — шепчет, задрав подбородок.

Сейчас она похожа на котенка, который засасывает меня в пучину своих огромных зрачков, в которых отражается все ночное небо.

—Хуйня, которая заставляет тебя переть даже против собственных принципов, — треплю ее по волосам.

Наконец-то она улыбается, а я касаюсь губами кончика ее носа.

—Холодный… Завтра с утра поедем за теплой одеждой.

—Поедем, — внезапно соглашается и обнимает меня, утыкаясь в плечо.

Вдыхаю мёд и меня коротит. Ощущаю сраный приступ нежности и крепко обнимаю ее, растирая прохладные плечи.

Моя.

—У тебя телефон звонит, Дами, — отстраняется она.

Нащупываю трубку в кармане и непроизвольно напрягаюсь.

Отец.