30. Полина

—Милашка… — не тактильная Рената сгребает меня в объятия. —Ну, тише…

Я уже прорыдала ей всю кровать и вчерашнюю клубную одежду, а теперь вот снова подкатывает.

—Почему ты не сказала ему, что ничего не было? Он же чуть не помер на месте…

—А он не заслуживает! — выкрикиваю.

Болючая картинка до сих пор стоит в глазах. Голые бедра Малиновской, его руки поверх, уединенная комната, ее мерзкая ухмылка.

—Что-то хрень какая-то… Он же как пёс за тобой таскается. Да не полез бы он на эту тщедушную!

Илона не тщедушная. Она стройная и сексуальная. Он делал это с ней много раз, что мешало сделать еще один. Тем более пьяному.

—Но еще больше меня Ян выбесил. Наплёл Бушару, получатеся.

—За что он так со мной? — вытираю щеку рукавом.

—Не с тобой, а с Дамианом. У них вечная гонка была… Или не с Дамианом? — она прикладывает руку к подбородку.

—А я — разменная монета?

Рената поджимает губы и гладит меня спине.

Ян!

Вчера он был таким деликатным и поддерживающим…

—Приехали, Поль. Но, если хочешь, я побуду с тобой, — произнес он сочувственно.

—Я лучше пойду… — промямлила я, невыносимо, что мой позор видел кто-то еще.

—Твои эмоции — это нормально, мне тоже изменяли. Хреновее ничего не чувствовал, — он откинул голову на спинку, глядя в потолок машины.

—Маша?

—Да, а главное — с кем? — выплюнул он. —Не знал бы лично, не поверил бы.

Он не собирался обличать ее, говорил сам с собой и выглядел очень расстроенным.

—Скажи, эта боль когда-то проходит? — разоткровенничалась я.

Сердце рассыпалось вдребезги, и я не особо разбирала, о чем следует говорить.

—Да, Поль, какие наши годы, — он улыбнулся по-доброму и взял мою руку. —Даже, если кажется, что мир рухнул. Нужно просто построить новый. Лучше.

Я сглатывала слезы и кивала, а он начал поглаживать тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

—Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили, и не предавали, — сказал тише.

—Этого заслуживают все…

—Не-е-ет, — он помотал головой. —Таких, как ты очень мало. Я бы никогда…

—Ян, сейчас не самый подходящий момент, — я постаралась быть вежливой. Очень зря, оказывается.

—Да, я все понимаю, ты расстроена. Но не стоит зацикливаться на том, кому плевать, в кого совать…

Я сжалась от этой фразы. По больному.

—Вокруг много тех, кто готов будет целовать песок, по которому ты ходила… — он пошутил и, воспользовавшись, моей короткой улыбкой, наклонился ближе.

Расстояние между нами стремительно сокращалось, и я даже почувствовала на себе его дыхание. Неродное. И, к слову, абсолютно трезвое, хотя он провел в клубе много часов.

Ян перевел взгляд ниже к моим губам, обозначив свое намерение.

Во мне бушевала злость от предательства Дамиана, и на секунду идея мести показалась мне очень соблазнительной. Будто даже веки стали тяжелеть, закрываясь в забытии.

Но за мгновение до того, как губы Яна коснулись моих, меня будто в плечо толкнули.

Я резко отстранилась и вытянула руку из его захвата.

—Спасибо, что довез! — я попыталась выйти из машины, но она оказалась заперта.

Я снова бесполезно толкнулась в дверь. Ян смотрел на меня с забавой, оценивающе.

—Ты откроешь мне?

—Открою, — он отщелкнул замки. —Спасибо тебе, Полина.

—За что?

—Узнаешь, — он подмигнул мне сразу двумя глазами. —Спокойной ночи.

---

Вид с нашего балкона такой же удручающий, как и мое внутреннее состояние: мокрый ветер грубо треплет жухлые листья по земле, периодически окуная их в грязные лужи.

Как Ян окунул меня в глазах Дамиана.

Губы искусаны, лицо — точно мёда поела и опухла, в душе — зияющая пустота.

Однако, смену в кафе никто не отменял. В воскресенье вечером у нас всегда аншлаг: студенты стараются на максимум использовать оставшиеся свободные часы перед учебной неделей, и сметают с прилавка даже самые несимпатичные булочки.

Одеваюсь полностью в черное под стать настроению, сейчас еще повяжу поверх фартук и отключу чувства до окончания смены, пока не буду валиться от усталости.

А завтра сдам Малиновскому план своей семестровой работы и примусь за правки, наверняка, их будет масса.

Какая ирония: дочь моего любимого преподавателя соблазнила моего парня, который был пьян. Тема про алкогольное лобби еще никогда не была такой актуальной...

Естественно, парень теперь бывший. Сколько дней мы продержались с Дамианом?

От подсчёта ничтожных цифр меня отвлекает зазвонивший телефон.

Читаю на экране давно забытое «Папа» и, не веря глазам, сразу же хватаю трубку:

—Алло…

—Привет, Поль, — раздается хрипловатые папин голос.

—Привет, пап, — произношу настороженно. —Все в порядке?

—Потихоньку. Как учеба? Успеваешь?

—Учеба хорошо, справляюсь. Мне… мне грант предложили… в Европе, — вываливаю на него сразу, пока он в состоянии разговаривать и воспринимать информацию.

—В Европе, говоришь… — произносит задумчиво.

—Ага, там правда нужно еще конкурсный отбор пройти.

—У тебя все получится, — говорит спокойно, так, как раньше, когда он меня любил. —Открытки мне хоть шли…

—Ну, пап! — шмыгаю. —Это же не навсегда, только семестр.

—Я тут как раз денег скопил немного, передать тебе хотел, — он прокашливается. —Да и куртки зимние забрать надо, холода подступают.

—Вам нужнее, пап, а куртку я купила, — умалчиваю, что ее мне купил Дамиан, мы успели в город еще до клуба. Какое же волшебное было начало дня.

—А то Бушар твой забирать их не стал...

—Дамиан приезжал к тебе? Пап?

—Не надо было говорить, наверное, — бурчит он на самого себя.

—Когда? Зачем? — злюсь.

Что за самодеятельность! И мне, главное, ни слова не сказал.

—Да так, мимо проезжал. По старой памяти.

—Придушу! — вырывается.

Запрыгиваю в ботинки, беру зонт, и, держа ухом телефон, выдвигаюсь в кондитерскую.

—Да уж не злись, пацан он неплохой, если забыть про фамилию, — хмыкает.

Неплохой.

Он сердце мое вероломно растоптал! Только вот папе об этом знать необязательно.

—Я чего звоню-то... Думал в этом месяце приехать. Передать вещи, да посмотреть, как ты устроилась.

Даже замираю на секунду.

—Правда? Приезжай, конечно! Я тебе тут все покажу, — улыбаюсь. —Дашка тоже поступила, представляешь!

Понимаю, конечно, что вместе с трезвостью забудутся и его обещания, но вдруг… Ребенок всегда верит, надеется и ждет.

—Может, в следующие выходные.

—Тогда я смену попрошу перенести, я тут в кафе подрабатываю…

Господи, как же много мне нужно ему рассказать.

—Молодец, Полина! Далеко пойдешь. Давай, наберу тебе, как возьму билеты.

—Хорошо, пап. Я буду ждать тебя! Я рада, что ты позвонил.

Он набирает воздуха, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого просто прощается со мной, пожелав удачи на работе.

Скольжу рукой с телефоном в карман и ускоряю шаг. Папин звонок и скупая похвала слегка приободряют.

Интересно, что сподвигло его пообщаться после такого затяжного молчания?

Именно папа — моя главная цель, причина, по которой я стараюсь, даже когда хочется свернуться калачиком и выть в подушку.

Уже подходя к кофейне я замечаю плечистый силуэт Яна. Его и в сумерках его не перепутать. Он как раз покидает наше заведение со стаканом кофе в руке. Один.

Ярость накатывает с новой силой, и я совсем несдержанно бросаюсь в его сторону.

—Добрый вечер, Поль, — он по-свойски ныряет под мой зонт и улыбается одним уголком разбитой губы. Замечаю так же распухший нос и догадываюсь, что здесь прошелся Дамиан. Вот совсем не жалко!

—Добрый вечер? —хмыкаю. —Не хочешь объяснить, что это было? Как ты меня «вскрыл»? — морщусь на отвратительном слове, будто я использованная жестяная банка, от которой нет толка, кроме девственности. —Зачем ты сказал Дамиану, что мы переспали, Ян?

—Прости, Поль. Неприятно вышло, — он пожимает плечами. —Ничего личного, просто ты оказалась не в то время и не в том месте.

Захаров отпивает кофе через небольшое отверстие в крышечке и смотрит на меня с улыбкой, чем бесит еще больше.

—Что ты имеешь в виду?

—Не ты моя жертва, ты — средство. Красивое и очень нежное средство, поэтому я сожалею, что пришлось втянуть тебя, но в любви, как на войне…

—Хватит говорить загадками! Я… я думала, ты не такой. Не такой, как они.

—Не подонок? Хороший? — он усмехается. —Понятие хорошести очень относительное, когда дело касается личных интересов. Нас этому даже на парах по стратегическому менеджменту обучают. Мне нужно было раздать парочку долгов, Полин, и ты отлично мне помогла.

Сожалеющим он не выглядит, как не выглядит и злорадсвующим. Человек просто действовал в своих интересах, пройдясь по головам. Спокойно, без тоски и жалости.

—Насолил Бушару? Рад теперь?

Во мне плещется негодование, и я инстинктивно подступаю ближе, как если бы могла бортануть Яна, снеся с ног. Но мой максимум — это зло тыкать пальцем ему в грудь.

—Бушар… Ты же не думаешь, что я такой предсказуемый. Дамиан — тоже средство, хотя и ему досталось. Я подумал, что его тоже иногда не мешает воспитывать, чтобы не зазнавался. Но он мой друг…

—Офигеть, у вас дружба, таких друзей — врагов не надо! Ты и мою репутацию под откос пустил!

—Сорри, Поль, правда, — он кладет руку мне на плечо. —Когда ты все поймешь, сама мне спасибо скажешь. Давай так — за мной будет должок, лады?

—Скажи Дамиану, что ты соврал! — стряхиваю с себя его руку.

—После всего, что ты видела, не хочешь ему отомстить? — он приподнимает бровь.

—Я скорее умру, чем поступлю с ним так же!

—Похвально, Полина, очень похвально. Только вот проблемка: теперь он мне не верит. Сходите за ручку к гинекологу, что ли, — усмехается Захаров и шагает из-под моего зонта прочь, ныряя под дождь.

Остаюсь на пороге с колотящимся сердцем и сотней нерабочих вариантов того, что на самом деле проворачивал Ян.

Вот же сукин сын! По Илаю хотя бы сразу понятно, что он за человек, а тут — какашка в красивом фантике!

Пропускаю в кофейню группу студентов, а сама остаюсь на пороге еще пару минут, сглатывая горькую смесь эмоций после разговора.

Толкаю дверь, звякая колокольчиком. В лицо ударяет уже привычный густой ванильно-кофейный аромат, только сегодня он совсем не радует.

Снимаю верхнюю одежду и вешаю у входа.

Втыкаю зонт в подставку, и разворачиваюсь, неожиданно вписываясь в мужскую грудь.

Дамиан.

Такой же подбитый, как и Ян, только вместо ухмылки на его лице — злая отрешенность.

—Наболтались, голубки? — произносит с надрывом, измеряя меня холодным взглядом.