Глава 32

Я отчаянно вглядывалась в лицо колдуна, надеясь заметить на нем хоть тень сомнения. Но нет, Арден держался спокойно — так, как может держаться лишь тот, кто уже все для себя решил.

— Не бойся, Илэйн, — произнес он с улыбкой. — Для тебя ритуал не опасен.

— Да, но как же вы?

Взгляд синих глаз оттаял.

— Ты беспокоишься обо мне. Жаль, что пришлось пойти на безумие, чтобы почувствовать твою заботу. Но я действительно хочу это сделать. Я должен понять…

— Пожалуйста, — выдохнула я тихо, неотрывно глядя на колдуна.

В душе, точно огонек свечи на ветру, трепетал страх. Его искры проносились под кожей, отдавались покалыванием в груди и на кончиках пальцев. Опаляли мысли, создавали перед внутренним взором картины одну страшнее другой.

— Пожалуйста, артиэлл, не надо. Если луна отзовется, она заберет часть вашей силы!

— У всего есть цена, Илэйн. И у правды она всегда высока.

— Но… но…

Слова покинули меня. Мысли, словно камешки из порванных бус, разлетелись в разные стороны. Мне с трудом удалось поймать одну из них.

— Но ведь случалось и так, что луна выжигала дар вызывающего. Прошу вас, артиэлл, не рискуйте. Во имя Полуночной Матери, не рискуйте!

— Я из Шантаров, — напомнил Арден с улыбкой. — Надеюсь, наследника древнего рода выжечь не так-то просто.

Он не отступит. Не отступит…

Осознание неминуемого вплеталось в удары моего сердца и расходилось гулким эхом по телу. Я чувствовала, как оно заполняет меня, ощущала его горький вкус на губах.

— Брось, Илэйн, не смотри на меня, как на умирающего, — Арден криво дернул уголком рта. — Это мое решение. Только мое. И ответственность за него тоже нести лишь мне.

Я не ответила. Стояла, будто пригвожденная к месту, и с затаенной мольбой всматривалась в синие, цвета океана глаза. Величественный, сейчас он казался спокойным, но в то же время будто застывшим. Ни одна волна не смела пустить рябь по идеальной глади или соленой пеной налететь на скалы. Могущественная стихия замерла. И лишь где-то вдалеке — настолько, что едва различишь, — над темной поверхностью собирались грозовые тучи.

Не задумываясь, я шагнула ближе, будто стремясь заглянуть за горизонт чужого океана, и пошатнулась. Сильные руки тут же скользнули мне на талию, удерживая.

— Иногда я забываю, насколько ты… хрупкая.

— Слабая, — поправила я.

Арден качнул головой, не сводя с меня взгляда. Вслух, однако, возражать не стал. Уверился, что я стою крепко, и лишь после этого медленно, явно нехотя отпустил.

— Держи, — он достал из кармана темно-коричневый пузырек и протянул его мне. — Выпей.

— Что там?

— Зелье силы. Что же еще? — губы Ардена дрогнули в доброй усмешке.

В памяти непрошено всплыло лицо другого колдуна, поделившегося со мной таким же зельем. И другие губы.

— Откуда оно у вас? Вы знали, что оно может пригодиться?

— Нет, Илэйн. Это только новички не носят с собой запас необходимых зелий. Но со временем жизнь в академии учит быть во всеоружии.

Я кивнула, принимая объяснения, откупорила пузырек и опустошила его в один глоток.

Зелье Ардена отличалось от того, что дал мне Хэйден. В нем не было холода — только пламя, сжигающее до серого пепла, и раскаленная сталь. На мгновение я ослепла от боли, шумно выдохнула, хватаясь пальцами за горло, и замерла. Огненная волна прокатилась по телу, словно цунами, но, схлынув, она забрала с собой усталость. Я вновь ощутила силу. Посмотрела на колдуна с благодарностью и вернула пузырек.

Арден же больше не улыбался.

— Что ты почувствовала? Тебе… было больно?

Он глядел на меня задумчиво, с видимым сомнением. Словно ждал, что сейчас я рассмеюсь и уверю, будто решила его разыграть.

Карман платья едва ощутимо шевельнулся, и моей ноги дважды коснулась маленькая лапа.

Нет.

— Нет, — повторила я эхом.

— Но ты поморщилась.

— Не люблю вкус зелий. Любых. Всегда вспоминаю, из чего их варят, и… — я пожала плечами. — Это выходит непроизвольно. Прошу прощения, артиэлл, если моя реакция вас оскорбила.

Арден не спешил отвечать, продолжая вглядываться в мое лицо.

— Нет, Илэйн, у тебя на лице читалось не отвращение, а боль. Чистая, настоящая.

Холодное дыхание страха всколыхнуло волоски у меня на затылке. Однако я не стала ни оправдываться, ни объясняться. Все, что могла, я уже сказала. И любые новые попытки доказать свою правоту лишь подогреют опасный интерес. Вместо этого я предложила:

— Давайте вернемся в жилой корпус? Время позднее.

— Думаешь, детям тьмы запрещены ночные прогулки?

Арден вновь казался расслабленным, но я видела — его интерес не потух. Колдун запомнил царапнувшую внимание странность и обязательно постарается докопаться до сути. А значит, мне придется сделать это первой, чтобы суметь правильно защититься.

— К тому же я не просто так перенес нас в зал Ночного Ока. Скоро полночь, Илэйн.

Я испуганно глянула на зияющую в куполе дыру, посмотрела на круг света на полу и с ужасом поняла: Арден собирается провести ритуал здесь и сейчас. Когда колдун озвучил безумную идею, мне почему-то казалось, что время еще есть, что непоправимое случится в другом месте и в другую ночь. Но я ошиблась. И осознание этого с силой ударило под дых, выбивая из груди воздух.

— Нет, артиэлл! Прошу вас!

Забыв о правилах приличия, я, будто безродная мэла, испуганно вцепилась в темный рукав кителя. Арден прищурился.

— Мне не обязательно твое согласие, Илэйн. Ритуал для тебя безопасен. Так что меня даже не будет мучить совесть, если я свяжу тебя и проведу его против твоей воли. Я должен получить ответ.

— Но…

— Должен, Илэйн! — перебил он и через секунду устало добавил: — Ты не представляешь, насколько это сводит с ума.

Почти минуту мы мерились взглядами. Глаза в глаза, решительность против беспокойства, отчаяние против страха.

— Пожалуйста, — тихая просьба подействовала на меня сильнее громких заверений.

Если бы он только продолжил вести себя так же самоуверенно, если бы вновь пригрозил использовать силу, я не отступила бы. Но сейчас я видела лишь мучительную нужду, скручивающую колдуна, словно ураган тонкое дерево.

В горле встал тугой ком. Выдавить из себя хоть звук стало невозможно — я боялась, что голос предаст меня трусливой дрожью. Пришлось ограничиться кивком.

Арден благодарно улыбнулся. Не тратя времени на разговоры, достал из кармана мел, набросил на него колдовской аркан и принялся очерчивать круг. Причем делал это так, чтобы падающий сквозь потолочное око свет оказался внутри нарисованного кольца. Затем на равном расстоянии друг от друга выписал шесть символов на языке древних:

Ночь

Зов

Плата

Истина

Единение

Жертва

Закончив выводить последний из них, Арден отступил на шаг и критически осмотрел ловушку вызывающего. Да, именно так — он только что нарисовал силки для себя самого. И от осознания этого сердце вновь кольнуло страхом.

— Нам надо встать в центр, — произнес Арден, поворачиваясь ко мне.

Я замешкалась лишь на секунду, потом вложила подрагивающие от волнения пальцы в протянутую ладонь.

О ритуале истинной луны я читала в старых книгах, сохранившихся в домашней библиотеке МакМора. Не сомневаюсь, что и Арден почерпнул опасные знания из фолиантов, спрятанных за стенами его родового поместья.

Сейчас я не боялась раскрытия моей тайны — знала, ритуал взывает к полотну Полуночной Матери. Именно в нем, вытканные покровительницей темных, хранятся ответы на все вопросы. Чтобы найти в нити волокно, определившее природу моей силы, придется перебрать миллиард других волокон и нитей. А так долго удерживать контроль над ловушкой не способен никто.

Шагнув в круг следом за Арденом, я повернулась и взглянула на него с беспокойством. Еще оставался шанс передумать, отказаться от опасной затеи, выйти и уничтожить все следы запрещенного ритуала. Но Арден качнул головой.

Как может он идти на такое? Как может, зная цену, соглашаться ее заплатить? Ритуал запретили не из пустой осторожности — выжженные колдуны живут крайне мало; они буквально усыхают, лишенные части собственной сути. Да и Лунной империи нужны сильные ведьмы и колдуны. Нефриты — вот ее опора! И сейчас Арден готов рискнуть всем — долгом перед империей, родом Шантаров, Полуночной Матерью, наделившей его мощью, — ради… ответа?

Безумие! Одержимость! Я не должна была соглашаться. Надо прервать ритуал, пока не поздно. Напасть на Ардена, разбудить горгулий, донести МакФордин — сделать что угодно, но не позволить совершить непоправимое.

Будто подслушав мои мысли, Арден спешно защелкнул у меня на запястье браслет из черного серебра. Витой, он напоминал две перекрученные лозы, на которых ядовитыми ягодами горели красные бриллианты — редкие и баснословно дорогие камни. Тонкой цепочкой браслет соединялся с парным украшением, уже обнимающим мужское запястье.

Я не заметила, когда в пальцах Ардена оказалась длинная толстая игла, ближе к ушку искривляющаяся молнией. Но момент, когда он с силой процарапал собственную ладонь, разглядела отчетливо. Едва проступила кровь, Арден прижал ее к моему браслету и сжал пальцы. Разбуженный артефакт запульсировал, упругие волны побежали вдоль серебряной цепочки, перекатываясь от колдуна ко мне и обратно. Все вокруг опутал тяжелый флер темной силы.

Спустя мгновение меловой круг вспыхнул ослепительно белым. От его краев вверх взмыли лучи, тонкие как иглы. Свет луны, смотрящей на нас сквозь потолочное око, вдруг показался бесконечно холодным и отталкивающим. Я неосознанно отступила, но цепочка артефакта тут же притянула меня обратно. Не удержала — притянула.

А затем все замерло. Даже поднятая в воздух пыль — и та застыла, мерцая в лунном свете крохотными звездами. Но я отметила ее лишь краем глаза. Все мое внимание приковало к кружащимся в медленном танце двум лентам силы. Полупрозрачные, словно сотканные из дыма и предрассветного тумана, они извивались подобно змеям. Тянулись друг к другу, норовили соединиться хотя бы кончиками и разлетались в разные стороны, будто дразнясь. Но уже совсем скоро, неспособные противиться взаимному притяжению, они переплелись тугим канатом. Налились темнотой и стали одним целым.

Что-то внутри меня радостно отозвалось при виде их единения. Какая-то часть моей души ликовала, каждой частичкой подтверждая: все правильно, так и должно быть.

Со следующим ударом сердца все изменилось. Невидимая сила вырвала одну из лент, беспощадно сжала ее, истончила и высосала теплящиеся в ней крохи тьмы, а после — развеяла туманом. Вторая лента задергалась, словно в агонии. В немом отчаянии она рвалась за первой, но все та же невидимая сила пригвоздила ее к месту.

Еще до того, как Арден зарычал — отчаянно, обреченно, — я уже поняла, что танцевали перед нами не ленты, а нити. Нити наших судеб из полотна Полуночной Матери.