Глава 51

Сердце забилось быстрее. Что делать? Что мне делать?

Я не могу отказаться взять камни — это вызовет вопросы. Не могу воспользоваться силой, чтобы избежать с ними контакта, — магистр Роун наверняка почувствует темный всплеск. Не могу изобразить неуклюжесть — в лицедействе я не сильна, а любое переигрывание выдаст мои страхи с головой. Так как же быть?

Раскатистый треск оглушил. Все присутствующие невольно поморщились и посмотрели на оживший сталактит. Края его раскрылись, будто полы плаща, и оказалось, что это крылья — серые, каменные, выщербленные. А за ними, скрытая будто в коконе, спала тощая горгулья с вытянутой собачьей пастью.

— Лерната Илэйн Дельвар, — скрипуче произнесла статуя. — Вам следует незамедлительно пройти в кабинет директора МакФордин.

Обведя помещение хмурым взглядом, она задержала его на мне и оскалилась.

— Незамедлительно, лерната, — это значит без промедлений. И хлопанье ресницами, глядя на красивейшего из посланников, не входит в трактовку этого понятия, — хмыкнула она. А затем, не прощаясь, сложила крылья, вновь заковывая себя в кокон, и обратилась сталактитом.

Я вопросительно посмотрела на магистра Роуна.

— Да, нам повезло приютить в этом зале самую скромную горгулью, — улыбнулся он. — Но она права, не стоит заставлять директора ждать. Поспешите.

Кивнув, я поднялась из-за стола и покинула пещеру.

На удивление, волнения не было. То ли страх перед возможным разоблачением не оставил места для других эмоций, то ли я просто устала бояться. Что бы ни задумала МакФордин, она давно ищет возможности на меня надавить. Осталось лишь узнать, в чем причина сегодняшнего вызова.

У двери с прямоугольной табличкой из черного серебра я остановилась. Оправила платье, волосы, распрямила плечи и уверенно постучала. Дождавшись разрешения, вошла.

Алира МакФордин, как и в первую нашу встречу, сидела за столом. Снова безупречный внешний вид, дорогое платье с плотным тиснением на ткани, украшения… Изменился взгляд: из него исчезли фальшивая забота и доброжелательность.

— Садись, Илэйн, — голос тоже зазвучал иначе: сухо, колюче.

Я почтительно поклонилась, одновременно выражая приветствие и благодарность за приглашение, потом заняла предложенное место.

Заговаривать директор не спешила. Смотрела на меня пристально, будто оценивая, и задумчиво перестукивала по столешнице длинными ногтями. Звук получался опасным, хищным, словно скрежет когтей смертоносной твари. Стало неуютно. Захотелось сжаться, обхватить себя руками в попытке защититься, но я не пошевелилась. Так и осталась сидеть с идеально прямой спиной, уверенно встречая прищуренный взгляд фиолетовых глаз.

— А ты не так проста, как кажешься, — наконец произнесла МакФордин. — Я думала, тобой движет страх, но сейчас вижу гордость, упорство, верность принципам. Сильные качества. Северяне их ценят… Если, конечно, их выбор продиктован сердцем.

Я напряглась, начиная догадываться о причинах вызова.

— Сегодня с утра мне поведали крайне занимательную историю, — неспешно, растягивая гласные, продолжила директор. — Знаешь, о чем она? Об одной дерзкой халцедоне, что презрела устои академии и приворожила наследника северного дома. Она вынудила мэлу, меняющую нефритам белье, пропитать наволочки Хэйдена Морроубрана зельем лунного сердца. Это запрещенный уровень магии, лерната. И если воздействие на Морроубрана подтвердится, тебе придется ответить за свои действия не только перед академией, но и перед законом Лунной империи.

Мозаика произошедшего складывалась быстро — быстрее, чем говорила МакФордин. Перед мысленным взором возник образ Ламии, стоящей в этом же кабинете, а следом за ним — запуганной мэлы, подтверждающей каждое слово. Сапфира не забыла моего вмешательства и не простила пережитого унижения, когда десятки лернатов потешались над ней и ее представлением.

— Я никогда не пыталась приворожить Хэйдена Морроубана, — ответила твердо. — И никого не запугивала. Я белый халцедон, директор, моих сил не хватит, чтобы напитать зелье лунного сердца.

— Ты могла попросить о помощи, — легко возразила МакФордин. — Соврать, о каком зелье идет речь, и насытить его чужой силой.

— Вы меня переоцениваете, — я покачала головой.

Стук в дверь заставил директора отвлечься и глянуть поверх моего плеча.

Тихий скрип и звук шагов дали понять, что приглашенный вошел. А потом все внутри меня перевернулось, стоило услышать:

— Яркой вам луны, артиэлла.

Хватило секунды, чтобы узнать голос. Крутанувшись в кресле, я с волнением встретила спокойный взгляд.

Хэйден.

Он не поприветствовал меня вслух, но я готова поклясться собственной нитью, что в глубине зеленых глаз мелькнула молчаливая поддержка. И от нее на душе потеплело.

Дождавшись приглашающего жеста, Хэйден занял свободный стул, без лишних эмоций выслушал обвинения в мой адрес, а затем, не говоря ни слова, принялся закатывать левый рукав кителя.

— Вы настолько уверены, что не подвергались воздействию? — с удивлением уточнила директор.

— Абсолютно. Прошу вас, приступайте.

Я не понимала, что собирается делать МакФордин, однако чувствовала повисшее в кабинете напряжение. Постепенно, капля за каплей, оно передавалось и мне, рождая в душе беспокойство и предчувствие недоброго.

Артиэлла выдвинула ящик стола и вынула оттуда деревянную коробку. С приглушенным шорохом сдвинула крышку и достала артефакт: небольшой, вытянутый овалом и покрытый десятками ритуальных символов. Я успела разглядеть лишь два из них — Истина и Сердце, — прежде чем Хэйден сжал артефакт в руке.

МакФордин тем временем взяла длинную цепочку, прикрепленную к артефакту, и уложила ее свободный конец на предплечье Хэйдена. Я разглядывала крохотного паучка с серебряными лапками и горящими глазами-опалами. Что удивительно, я не увидела соединения между звеньями цепочки и паучком. Казалось, они были одним целым, выплавленным одно в другое.

Внезапно паук ожил и одним молниеносным движением вонзил серебряные лапки в мужскую руку. Опалы замерцали. В воздухе запахло кровью.

Хэйден сидел все с тем же бесстрастным выражением лица, наблюдая, как артефакт медленно вгрызается в его тело, как начинает мерцать цепочка, а между его сжатых пальцев пробиваться тусклый свет.

Как только свет полыхнул ярче, Хэйден разжал ладонь и позволил нам увидеть налившийся багрянцем камень, внутри которого черными вихрями закручивалась тьма. Десятки символов пульсировали, словно биение сердца, и с каждым разом вспыхивали все сильнее.

— Этого достаточно, директор? — с вежливым интересом уточнил он.

МакФордин все это время хмурилась, не сводя взгляда с артефакта. Услышав вопрос, она едва заметно тряхнула головой, будто выныривая из размышлений, и провела ладонью над пауком. В следующий же миг тот расслабил лапки и замер на покрытой кровавыми разводами коже. Опаловые глаза потухли.

— Благодарю, артиэлл, — кивнула она.

Сделала быстрый пас, очищая артефакт, и дала Хэйдену возможность стянуть края раны. Укол ревности напомнил мне о силе нефритов и их уровне владения сангрологией, но я быстро задавила неуместное чувство. Сейчас важнее другое.

— Что… что это было? — спросила я осторожно.