Глава 52

МакФордин улыбнулась, фальшиво и приторно.

— Это доказательство вашей невиновности, лерната. И в таком случае, полагаю, вопрос можно считать закрытым…

— Не совсем, директор, — мягко, но настойчиво возразил Хэйден. — Я бы хотел узнать, чем вызван столь пристальный интерес к моей избраннице? Не заметить его нельзя, — добавил он, опережая готовую заговорить МакФордин. — Северные дома вот уже три поколения поддерживают академию. Мы же выступили за сохранение ее автономии, когда столица жаждала вмешаться во внутренние дела академии. Будет очень жаль лишиться доверительных отношений, выстроенных на протяжении стольких лет, из-за недомолвок.

Тон Хэйдена оставался учтивым, выражение лица — вежливо-обеспокоенным, но за всей этой куртуазностью я слышала угрозу. И судя по всему, МакФордин тоже ее почувствовала. На красивом лице мелькнула тень настороженности, но уже в следующий миг в голос артиэллы вернулась привычная патока.

— Интерес действительно есть, вы верно подметили. Но вызван он не личностью вашей избранницы, а той ситуацией, в которую она оказалась вовлечена.

Я напряглась.

— В первый день пребывания в этих стенах, — МакФордин грациозно взмахнула кистью, и камни перстней блеснули, ловя свет масляных ламп, — сэлу Дельвар втянули в пари. Вам наверняка об этом известно, — добавила она слащаво.

Хэйден не дрогнул даже мускулом. Все с той же маской вежливого расположения кивнул и, будто этого недостаточно, подтвердил вслух:

— Да, Илэйн упоминала. Однако в детали вдаваться не пожелала. Полуночная Матерь не наградила мою избранницу силой, но щедро компенсировала это достоинством и честью.

Уголки губ МакФордин на мгновение дернулись вверх, но тут же вернулись к обычному положению.

— Тогда я возьму на себя смелость поведать о случившемся. Вы ведь не против?

Директор впервые обратилась ко мне уважительно, на «вы». Судя по всему, напоминание о моем статусе — избранницы будущего главы одного из северных домов — заставило МакФордин отказаться от излишнего высокомерия.

Поймав ее вопросительный взгляд, я кивнула.

— Илэйн вынудили нарушить порядок на занятии по зельям и снадобьям. К счастью, магистр ДисРона успела вовремя заметить вступившее в действие проклятие. Она догадалась о пари и попыталась дотянуться до отклика.

— Ощутить силу наложившего, — понимающе кивнул Хэйден.

— Верно. Сила оказалась незначительной. Но насторожило другое — Иштар почувствовала отголоски светлой силы, — МакФордин вздохнула. — Я полагаю, что втянувший вашу избранницу в пари и есть тот светлый, который проник в академию под личиной дитя ночи. Однако Илэйн отказалась называть имя проклявшего ее. Он запугал вас?

Мне снова достался внимательный, полный фальшивой заботы взгляд. Я не ответила.

— Боюсь, артиэлл, вашу избранницу действительно запугали. Либо… — высокий лоб изрезали морщины, — либо прокляли на молчание. И в таком случае, — директор нахмурилась сильнее, — мы не знаем, что может произойти, если Илэйн назовет имя проклявшего. Особенно если предположить, что это действительно рук светлого.

Удерживать на лице бесстрастное выражение становилось все сложнее. Интерес МакФордин обрел причины, но вместе с тем я мысленно содрогалась от смеха — меня причислили не к подозреваемым, а к возможным жертвам! Может, я поспешила, решив, что Полуночная Матерь меня ненавидит? Кажется, у нее очень своеобразное чувство юмора.

— Я обеспечу безопасность Илэйн, — спокойно произнес Хэйден. Его голос звучал буднично, без ненужной патетики и драмы. Но именно за такой расслабленностью чувствовалась настоящая уверенность. — И приложу все силы, чтобы помочь академии отыскать отродье светлых.

— Благодарю, артиэлл. Если вам удастся что-нибудь обнаружить, свяжитесь со мной или Гордином.

— Непременно. Мы можем идти, директор?

Нас отпустили. Однако ни Хэйден, ни я не вскинулись с мест и не поспешили прочь. Вместо этого мы двигались неторопливо, почти вальяжно. Следуя нашей легенде, я опустила ладонь на обтянутый кителем локоть и ощутила прокатившуюся по коже волну жара. Пальцы дрогнули.

Может, убрать?

Будто почувствовав мое смятение, Хэйден опустил ладонь поверх моей и успокаивающе сжал. Он не повернулся ко мне и не заговорил, но молчаливая поддержка была красноречивее любых слов. И я, доверившись, не отняла руки.

Даже покинув кабинет директора, мы не разомкнули прикосновение — так и шли, касаясь друг друга. Оба хранили молчание. Лишь когда магистерский корпус остался позади, я не выдержала.

— Что это был за артефакт? — спросила, не пряча любопытства. — Что он показал?

— Что на мою волю никто не влиял, — с ухмылкой отозвался Хэйден, но, видя мое недовольство, добавил: — Это артефакт чистого сердца.

— А почему паук?

— Говорят, у создавшего его нефрита в маскотах был именно он. Да и в принципе тот колдун питал к паукам определенную слабость. Символ не важен. Важен камень.

Я собиралась задать очередной вопрос, настоять на пояснении результатов, но Хэйден меня опередил:

— Что случилось у ДисРоны?

Поморщившись, я все же поведала ему историю про ящериц. Умолчала лишь об Эвис. Пока я не знала, могу ли доверить Хэйдену все свои тайны, и рисковать понапрасну не собиралась.

Он выслушал мой рассказ спокойно, лишь в самом конце неодобрительно качнул головой.

— Я помню тебя в тот день. Заметил идущей по коридору. Ты шаталась. По правде сказать, ты с трудом держалась на ногах, но твои упрямство… и гордость… Думаю, именно они заставили меня подойти, — жесткие губы дрогнули в улыбке. — Тебе едва хватало сил, чтобы не свалиться, но за собственную гордость ты была готова биться до конца. Мне нравилось наблюдать за тобой, дразнить… но я даже не подозревал, что ты испытываешь откат от собственного проклятия.

— Оно было слабым, — я пожала плечами, чувствуя себя неловко. Раньше меня не хвалили. — Даже неполный четвертый уровень. Обидно расклеиться от такой мелочи.

— Ты не понимаешь? — Хэйден посмотрел на меня с недоверием. — Каждый раз, проклиная себя, ты переживаешь два отката: первый — за использование чуждых заклинаний, второй — от самого проклятия. И оба усиливает твоя природа. Немногие бы выстояли против такой атаки тьмы, а ты держалась…

Я снова пожала плечами. Робость и неуверенность накатывали все сильнее. Шагая рядом с Хэйденом, я искоса на него поглядывала и все пыталась понять: какой он?

Холодный и неприступный, как истинный северянин? С тяжелым взглядом, который я так часто ловлю на себе? Или заботливый, готовый защищать… Горячий?

Хэйден казался загадкой. Его опутывает кокон жутких слухов, и стоит лишь прислушаться к ним, как каждая частица моей души требует держаться от колдуна как можно дальше. Но в то же время своим поведением, своей готовностью оберегать и принимать на себя удар за нас двоих, он заставляет усомниться в каждом услышанном слове.

Я не могу так! Не могу жить в безвестности, теряясь в догадках! Мне нужна правда. Любая, даже самая неприятная.

— Я должна знать, — произнесла твердо, едва мы вошли в Корпус Норхарда.

Хэйден остановился и смерил меня внимательным взглядом.

— Спрашивай. Я никогда не врал тебе. Не совру и теперь.

— Ту халцедоновую ведьму… ты действительно убил ее?

Я замерла, ожидая ответа. Сердце билось испуганно, нервно.

Сейчас все решится. Всего одно слово определит, могу ли я верить Хэйдену, осмелюсь ли вручить собственную судьбу и последовать за ним, как слепой за поводырем.

Да или нет.

Два слова замерли, словно чеканка на обеих сторонах монеты, подброшенной в воздух. Когда она упадет, все обретет ясность. Но сейчас я видела невидимые грани, прокручивающиеся, кувыркающиеся; видела пойманный ими свет и пущенные солнечные блики моей надежды.

Ожидание, отчаяние, вера в лучшее — каждая эмоция вплелась в мою суть, как нити в полотно Полуночной Матери. Они стали мной, а я ими.

Момент, когда Хэйден разомкнул губы, собираясь ответить, я ощутила едва ли не кожей. Подалась ближе, заглянула в глаза и внутренне содрогнулась, увидев в них холодную решимость.

— Да, Илэйн. Я действительно ее убил.