Глава 61

Прикрыв глаза, я жадно втянула носом воздух. Он пах упоительно сладко: светом, солнцем и, казалось, самой жизнью. Слишком маняще, чтобы сдержаться. Им хотелось наполнить грудь, в нем хотелось раствориться, стать его частью… Не размыкая век, я шагнула вперед и сделала новый глубокий вдох.

Копошение в кармане нарушило зачарованный миг. Пришлось открыть глаза и посмотреть вниз.

— Что, Эв, хочешь выбраться?

Вместо ответа моя подопечная задергалась с удвоенным усердием, едва ли не пыхтя от стараний. Я улыбнулась, поймала размахивающее лапками тельце и аккуратно спустила его на каменный пол.

— Ты могла бы оборачиваться кем-нибудь — хоть тем же пауком, и выбираться самостоятельно.

Эвис, которая уже деловито шлепала к дальней полке, повернулась и смерила меня настолько недоуменным взглядом, словно я предложила совершеннейшую дикость.

— Ах, разумеется, — я улыбнулась, — зачем оборачиваться, если всегда можно устроить бурю в кармане и добиться нужного результата?

Зеленая проныра с нескрываемой гордостью топнула лапой и продолжила чинное шествие к полкам.

— Хоть бы соврала! Оставила бы надежду, что это я тебя воспитываю, а не ты меня.

Задняя лапа дважды звонко шлепнула об пол.

— Ну ты и вредина!

Топ.

— И тут совершенно нечем гордиться!

Смех кайроша прозвучал хоть и тихо, но все же достаточно отчетливо, чтобы я расслышала. На душе посветлело. Глупо отрицать: мне нравилась Эвис. Нравилось ее упрямство, любовь к спорам и то, что за строптивым характером крылось умение сопереживать и заботиться.

Светлые чувства захлестнули меня, как разошедшаяся в полноводье река. И внезапно, будто отвечая, часть артефактов засветилась. Я замерла. Это нормально?

Однако Эвис держалась расслабленно: странное поведение вещей ее явно не напугало. Добравшись до нижней полки, она взобралась на нее и принялась горделиво вышагивать между замерших на подставках шаров, иногда похлопывая их лапкой по пузатым бокам.

Я вновь улыбнулась, глядя на нее, и уже без страха подошла к стеллажу. Светящихся артефактов оказалось немного: не больше полутора десятков. Я неспешно рассмотрела каждый из них, а потом заприметила ларец, стоящий в отдалении. В длину он был ладони две, а в ширину — неполную одну. Пирамидальную крышку украшала россыпь мелких топазов, красиво переливающихся на свету. Вот только заинтересовала меня вовсе не крышка, и даже не камни.

Взяв ларец, я осторожно перевернула его и криво усмехнулась. Треугольные ножки. Слишком приметные, чтобы ошибиться — это тот самый ларец, который незнакомец в капюшоне пронес в северное хранилище, и из которого потом достал драгоценности светлых. Выходит, кто-то проник в потайную секцию, а потом вернулся? И все ради того, чтобы отнести камни силы? Но кто? Зачем?

Неясное беспокойство стягивало грудь колючей лозой. Казалось, я упускаю что-то очень важное… но вот что именно, понять не получалось.

Откинув крышку, я заглянула внутрь. С разочарованием осмотрела пустое, обитое фиолетовым бархатом нутро и поставила вещь на место. Пора возвращаться в общий зал: отыскать книгу с лунным ритуалом, выбраться через потайной лаз — и все это сделать раньше, чем оживет горгулья-хранитель.

Я знала, что нужно поступить именно так. Знала, но даже не повернулась к выходу.

Здесь, в царстве светлых артефактов, я впервые почувствовала себя на своем месте. Каждая клеточка моего тела пела, каждая крупица души заходилась в радостном танце. Среди бесконечного океана тьмы и холода я наконец нашла островок тепла. И я не желала его покидать.

— Если бы только свет мог восстановить нить судьбы Ардена! — простонала я.

Тут же с другого конца комнатки раздалось топанье.

— Что, Эв?

Топ.

Я нахмурилась. Вспомнила свою полную отчаяния фразу и больше ради забавы уточнила:

— Хочешь сказать, свет в силах мне помочь?

Топ.

Теперь стало не до шуток. Дойдя до ящерицы, я опустилась на колени, нагнулась и взяла ее на руки.

— С Арденом беда, — произнесла я тихо, не сводя взгляда с умной мордочки. — Изначально нити наших судеб были крепко переплетены. Но из-за моего света связь разрушилась, а нить Ардена пострадала.

Эвис слушала внимательно. Казалось, даже не дышала.

— Если ему не помочь, он погибнет. У темных есть ритуал, способный решить проблему, но Хэйден… — я сбилась и закусила губу, вспоминая северянина. — Он против того, чтобы я в это ввязывалась. Говорит, ритуал слишком опасен.

Эвис в беспокойстве переступила лапками, будто разделяя страхи колдуна.

— Ты удивительно умная, Эв. Не представляю, как, но ты чувствуешь светлые артефакты, знаешь о моей силе больше меня самой. Так может… может, ты знаешь другой способ помочь Ардену?

Спросив, я вновь в волнении закусила губу. Мне до отчаяния захотелось, чтобы другой способ был, чтобы спасение Ардена не стало моей карой.

Да, жизнь в академии уже не раз подводила меня к самому краю, явно показывая, что у Недоделка нет будущего. Но вдруг я все же справлюсь?.. Вдруг Полуночная Матерь или Пресветлый Отец — неважно! — отмерили мне больше, чем несколько лет жизни?

Глупая надежда, пустая, но вместе с тем до того отчаянная, что становится мощнее любого проклятия: ее не вытравить ни из тела, ни из мыслей. Если выбора не останется, я пойду до конца. Но если только появится другой шанс… Даже его призрачная тень…

Топ.

Я не сразу поняла, что прикосновение лапы к моей ладони было ответом. А когда осознала — не сразу поверила. Мои пальцы дрогнули.

— Спасибо, Эв! — выдохнула тихо. — Спасибо…

Я благодарила не за ответ — за надежду, только что вспыхнувшую с новой силой; за веру в лучшее. Огладив зеленую спинку, я спустила ящерицу на пол и проводила ее взглядом. Та обернулась пауком и, вскарабкавшись на полку, принялась неспешно перемещаться от одного книжного корешка к другому.

— Только не говори, что умеешь читать. Это было бы уже чересчур.

На секунду замерев, паук дважды поднял и опустил переднюю — самую переднюю! — лапу. Потом продолжил изучать корешки.

— Хоть это радует, — заметила я с улыбкой. — Иногда меня пугает твоя осведомленность. Кажется, ты знаешь все на свете. А я не знаю даже, как мне дожить до выпуска.

Эвис вновь остановилась. Осмотрелась, будто что-то решая для себя, а потом спустилась на паутине и устремилась ко мне. Два шага паука, и три ящерицы. Эвис всегда возвращалась ко мне именно в этом облике, словно и для нее он стал особенным. И почему-то этот жест тронул сильнее, чем то, что она вообще решила поддержать меня, забравшись на колени.

Подхватив ящерицу, я поднесла ее к лицу и прижалась щекой.

— Если тебя только попробуют у меня отобрать, клянусь обоими покровителями, им не поздоровится. За тебя, Эв, я буду биться.

Тихое урчание и ласковое касание лапой стало мне ответом.