Глава 71

Просыпаться было больно. Я впервые почувствовала, каково это — прилагать усилия, чтобы открыть глаза. К ресницам, по ощущениям подвязали свинцовые гири, по векам разлилась неподъемная тяжесть. Тело ныло.

Морщась на каждое движение, я села и огляделась. Вокруг были лишь низкие стены да решетка из толстых, местами покрытых коррозией прутьев. Матрас подо мной оказался тонким и очень колючим: стоило только опереться на него руками, как в ладони врезались острые, словно иглы, стерни соломы.

У края решетки стоял жестяной поднос, на котором замерли кружка с водой и тарелка с чем-то мутно-коричневым. Стоило увидеть еду, пусть и столь неаппетитную, как желудок тут же отозвался голодным урчанием. Но я не пошевелилась — напротив, вся подобралась и с опаской уставилась на поднос. Зелья темных необязательно добавлять в пищу: достаточно смазать ими посуду, и тогда одно прикосновение может стать фатальным.

Горло стянуло удавкой жажды. Неосознанно я дотронулась до него, но против ожидания пальцы ощутили не мягкость кожи, а шершавость ошейника.

Я знала, что это за вещь — читала в свое время в домашней библиотеке. Сковыватель силы. Один из первых артефактов, созданных еще до великой войны. Он блокирует дар носителя: не дает дотянуться ни до источника света, ни до внутренней тьмы. Из-за него я стала не просто Недоделком — пустышкой, неспособной создать даже примитивнейшее из заклинаний. И уж тем более я не могла теперь выстроить цепочку прабабкиного проклятия.

У меня забрали все: свободу, силу, надежду на будущее и право распоряжаться собственной жизнью. Словно выброшенный на берег кит, я слабо дергалась в попытках вернуться в родную стихию, но уже понимала: смерть неизбежна. Вот она — тут, на берегу. Укрытая слепотой каменной коробки, в которой не нашлось места даже для самого крошечного окна.

Грустно умирать, не зная, смотрит на тебя солнце или луна. Почему-то именно сейчас мне захотелось выяснить, кто покровительствует таким, как я: неправильным и чуждым. Полуночная Матерь? Или Пресветлый Отец? А может, они оба веселятся, наблюдая за тем, как их дети уничтожают друг друга? Как очерняют сердца ненавистью?

Мне бы хотелось возненавидеть их в ответ, правда. Но я не могла. Пожалуй, в глубине души я любила их обоих: Солнце и Луну, день и ночь, свет и тьму… Меня и Хэйдена.

Хэйден…

Ему придется отречься от нашей связи. Показать себя одураченным отродьем светлых, отойти в тень и защитить тем самым северные кланы. Я понимала и не осуждала его. Такова цена наших секретов: мы оба несем ответственности не только за собственные судьбы. И выбирая его, я знала, на что шла.

Но все же я сожалела… Сожалела, что не отдала себя всю, что не познала огонь севера и не прочувствовала до конца, насколько жарким и нетерпимым он может быть… Что не так и не стала той единственной, кто подарит ему наследников. Хотя, возможно, я с самого начала желала слишком многого.

Для Недоделка, у меня получилось спасти немало судеб. Хэйден завершит ритуал, я уверена, а значит, Арден, избавленный от безумия, будет жить. Киган будет жить. Когда-нибудь у них с Ллосой родятся дети, и они тоже будут жить… Так много жизней в обмен на одну мою. Не страшно умереть. Страшно умереть без причины. А у моей жизни, как и моей смерти, причина была.

Донесшийся издалека звук шагов заставил вынырнуть из размышлений и обратиться в слух. Кто-то приближался. Я слышала тихий шорох каменной крошки под подошвами, стук набоек, ритмичный, уверенный, и едва различимый шелест одежды.

Ухватившись за ледяную стену, я медленно встала и приблизилась к решетке.

Ошейник душил. Тьма подземелья давила на плечи с такой силой, будто желала поставить меня на колени. Но только даже пойманная я не собиралась сдаваться. Я дочь рода МакМора и ни перед кем не встану на колени! Даже теперь.

Шорох шагов звучал все отчетливее. Через секунду из-за поворота коридора показалась фигура, закутанная в плащ. Объемный капюшон нависал так низко, что скрывал лицо незнакомца. Да и приглушенный свет подземелья рождал густые тени, не давая рассмотреть идущего. Однако я все равно его узнала. Этот плащ темно-синего, точно сумеречное небо, цвета и этот капюшон с широким кантом — именно такой был на незнакомце, оставившем в северном хранилище камни светлых чародеев.

Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам не только кровь, но и надежду. Не на спасение, нет. Но хотя бы на ответы. Я хотела узнать, кто пришел тогда ко мне? Ради чего помог? И была ли то помощь или очередная ловушка, которой мне чудом удалось избежать?

Наконец незнакомец дошел до решетки и остановился. Я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Даже не видя лица, ощутила, как на меня смотрят едва ли не с яростью. И все внутри обмерло от предчувствия недоброго.

Когда незнакомец резко вскинул руку, я отступила, опасаясь проклятия. Но тонкие, по-женски ухоженные пальцы ухватились за ткань капюшона и скинули его на плечи.

Теперь я увидела кривую усмешку на красивом лице. Лице, которым всегда восхищалась.

— Ты хочешь моей смерти? — спросила спокойно. — За этим ты здесь?

Алые губы растянулись сильнее.

— Ты как всегда спешишь с выводами, Недоделок, — хмыкнула Мойра, не сводя с меня прищуренного взгляда.