Глава 75

Я не боялась наказания за случившееся. Меня уже ожидает участь страшнее смерти, так что терять особо нечего. Наоборот, воодушевленная, я решила бежать. Однако, даже с помощью Эвис в теле кайроша выбить решетку не получилось. Укрепленная заклинаниями, она стояла крепко и не дрогнула под ударами мощного тела.

Когда стало понятно, что грубой силой свободу не заполучить, мы остановились. Эвис вновь обернулась ящерицей и умостилась в моих руках. Мне нравилось держать ее так, нравилось поглаживать вдоль спинки большим пальцем и ощущать прикосновения маленьких лап. Рядом с Эвис я чувствовала себя в безопасности и, что важнее, не одинокой. Но вместе с тем сейчас мое сердце разрывало тревогой. За Сельву.

Как она? Что с ней сделали после моего пленения? Удалось ли ей справиться с внутренней тьмой?

Ведьмины метлы живые, у них есть души, и, как все души, они могут страдать. А этого для Сельвы я не желала.

После долгого спора мне все же удалось убедить Эвис отправиться на поиски метлы. А потом, если та в опасности, попросить о помощи Хэйдена. Я надеялась, что даже если ему пришлось отречься от меня, он согласится позаботиться о Сельве.

Проводив Эвис, принявшую облик паука, я вернулась на соломенный матрас. На большое алое пятно, протянувшее кровавые щупальца в канавках между камнями пола, я старалась не смотреть. Удивительно, но сожалений не было. Готовая бороться за жизни олеандровых ящериц, согласная рискнуть собственным будущим ради блага Ардена, я не испытывала угрызений совести из-за смерти МакФордин. Каждая из нас делала то единственное, что следовало: я пыталась выжить, она — уничтожить чуждое дитя, пробравшееся на доверенную ей территорию.

Мысленно я готовилась провести долгие часы в одиночестве, однако прошло лишь немногим больше сорока минут, когда в коридоре раздались шаги. Они звучали тяжелее и… злее, если так можно описать походку, чем у Мойры. Кто бы ни спускался в подземелье, настроен он был решительно.

Еще минута ожидания, и наконец из-за поворота показалась облаченная в меховое манто Иштар ДисРона. Не сбавляя темпа, она дошла до камеры, окинула хмурым взглядом сначала меня, потом лужу крови на полу.

— Подойди к решетке. Живо!

Вставая, я замешкалась, и ДисРона накинула на меня ведьмино лассо. Невидимая нить обвила правую кисть и с силой дернула к магистру. Я споткнулась. Возмущаться или спорить, однако, не стала.

ДисРона тем временем бросила сгусток тьмы в конец коридора, и по каменному скрежету я догадалась, что ожила одна из горгулий.

— Передай Кейну, что он нужен в темнице. Боюсь, наши худшие опасения подтвердились.

Я напряглась.

Лестер Кейн — магистр сангрологии — явно сумеет опознать кровь МакФордин. Вопрос только, сумеет ли он понять, от чего именно она погибла? И не об этом ли их опасения?

Если кто-нибудь из магистров начал догадываться о присутствии в академии кайроша, то даже хорошо, что я отослала Эвис. Теперь меня могут обыскивать сколько душе угодно — на след топотуньи их это не наведет.

Отдав распоряжение, ДисРона снова вернулась ко мне. Прожгла холодным взглядом и, достав мелкозвеньевую цепь из черного серебра, прицепила ее к моему ошейнику. Стоило замочку защелкнуться, как шею сдавило таким кольцом тьмы, что перед глазами заплясали цветные пятна. Пальцы против воли попытались сорвать удавку, но стоило им коснуться металла, как кожу обожгло холодом. Я вскрикнула и отдернула руку.

— Интересная вещица, не правда ли? Специально для таких, как ты, — высокомерный голос магистра прозвучал, словно издалека. — Пошли.

Подчиняясь взмаху руки ДисРоны, прутья расступились. Меня дернули за поводок.

Идти было тяжело. Тьма, вливаемая в ошейник, не просто душила — она лишала меня сил. Ноги казались ватными, словно у мягкой куклы, и все норовили подкоситься. Но только я не позволяла себе поддаться слабости. Закусила щеку и, сжав пальцы в кулаки, упрямо держала спину прямой. Я МакМора, дочь Лангарии, и я не позволю врагам увидеть меня сломленной!

ДисРона иногда бросала на меня хмурые взгляды через плечо. Расплывающимся взором я ловила в них немое удивление и в глубине души испытывала мрачное удовлетворение.

Ни одна из нас не проронила ни звука. ДисРона шла только ей ведомой дорогой, я старательно шагала следом. В какой-то момент мне начало казаться, что мы так и будем бесконечно блуждать в лабиринте переходов и галерей; что магистр сознательно выматывает меня, надеясь увидеть, как я устану сопротивляться и упаду. Но вот коридор вильнул в очередной раз и вывел нас в большой холл.

Сначала я не поверила собственным глазам. Подумала, что измученное сознание сыграло со мной злую шутку — даже несколько раз медленно моргнула в надежде, что помещение изменит очертания. Но нет.

Мы оказались в зале Ночного Ока — том самом, в котором Арден провел ритуал истинной луны. И точно так же, как в ту ночь, Луна смотрела на нас сквозь огромный потолочный зев.

Виток безумных событий, когда прямая до этого нить вдруг стала запутанной и рваной, начался именно здесь. И судя по всему, здесь же он и закончится.

Однако, кое-что изменилось. В прошлый раз зал был пустым. Сейчас же в нем толпились люди. Много людей. Кажется, вся академия. Они стояли в тени, и только круг лунного света, падающий сквозь огромный зев, оставался пустым. В его центре замер громадный алтарь из молочно-белого лунного камня. Тонкие светло-серые прожилки едва заметно пульсировали и шевелились, словно кровеносные сосуды, гоняющие кровь. Только в жилах камня бежала тьма истинных детей ночи. Та, что уничтожит меня и мою силу. Мою душу.

Вокруг него, повторяя контуры границы света и тьмы, в четыре ряда шла колдовская вязь — причудливые символы, вычерченные красным. В высоких напольных подсвечниках, роняя восковые слезы, замерли толстые черные свечи. В воздухе пахло серой, паленой шерстью, корой и горькой хвоей.

На удивление, вместо дурманящего действия тяжелые ароматы напротив — очистили мысли. Я заупрямилась, уперлась ногами в пол и отклонилась, натягивая тонкую цепь. Безропотно идти на заклание, словно неразумный ягненок, я не собиралась.

Пусть меня лишили дара и физических сил, но отнять мою гордость им не под силу. Гордость и желание жить.

— Пустое упрямство, — недовольно произнесла ДисРона, оборачиваясь. — Думаешь, ты первая, кто решил противиться неизбежному? Больше двух десятков светлых нашли смерть на этом алтаре. Никому не удалось уйти. И тебе не удастся, — вместе с последней фразой, Иштар взмахнула рукой, и звенья цепи одно за другим стали наливаться алым.

Я упиралась с твердолобостью старого ишака и со всевозрастающим ужасом смотрела на приближающуюся красную волну. Страх неизвестного бил по натянутым, точно струны скрипки, нервам и заставлял все отчаяннее дергаться. Когда последнее из звеньев окрасилось алым, шею обожгло, словно за секунду ошейник раскалился до предела. Я закричала. Взор затянула пелена боли, взрываясь в голове тысячами искр. Сознание поплыло. Стараясь удержаться на самом его острие, я дернулась вперед — к ДисРоне — и с шумом выдохнула. Жар унялся.

— Видишь? — спокойным, едва ли не скучающим тоном спросила она. — Так будет каждый раз, стоит только цепи натянуться. Если не веришь мне на слово, можешь убедиться в этом лично.

Я стояла, тяжело дыша, и невидящим взглядом смотрела на магистра. Стоило той сделать шаг, как я испуганно повторила ее движение. И пусть гордость МакМора вспенилась, как закипающее молоко, я не смогла совладать со страхом.

Пальцы слепо шарили по толстому ошейнику, сейчас совершенно холодному, и все пытались нащупать кожу под ним. Но только кольцо прилегало к шее слишком плотно.

ДисРона самодовольно улыбнулась и сделала новый шаг к алтарю. Я вновь поспешно повторила ее действие. Было больно осознавать себя не просто пойманной, а сдавленной, лишенной даже последнего шанса на сопротивление. Загнанной.

Возле алтаря ДисРона остановилась, дала мне секунду перевести дух, а потом с силой дернула цепь, заставляя притиснуться к холодному камню вплотную.

— Забирайся!

Слово-приказ. Слово-команда. Слово, начавшее обратный отсчет моих последних минут жизни.

Я сжала кулаки в бессильной ярости, в немом крике и несогласии. И тут же, будто отвечая на мои мысленные проклятия, цепь раскалилась. Пришлось забираться.

Холод камня ощущался даже сквозь одежду. Он проникал не под кожу — в саму душу. Леденил ее дыханием смерти и рождал во мне мелкую дрожь. Глупо врать, будто я не боялась смерти. Боялась. Как никогда прежде. Если бы только могла, я бы скулила от страха, зажимала уши руками, зажмуривала веки и ждала… ждала, что кто-нибудь придет и вырвет меня из страха. Что мне самой хватит смелости быть сильнее слабости. Но вместе с тем я не могла позволить присутствующим — магистрам и лернатам — увидеть падение младшей дочери рода МакМора.

Когда я легла, камень подо мной ожил. Руки и ноги начали погружаться в лунное нутро, точно в мягкую глину. Несильно, но в то же время достаточно, чтобы я не смогла вырваться. От страха меня затрясло.

Из тени толпы отделилась фигура и, хромая, подошла к алтарю. Аларис Торн — магистр проклятий и ритуалов. Неудивительно, что именно на нем лежит ответственность за проведение обряда изгнания сути. Трость с набалдашником в виде головы ворона тихо ударялась на каждый шаг больной ноги. И кажется, мое сердце билось в унисон с этим глухим звуком: медленно, неотвратимо умирая.

Остановившись совсем рядом, магистр Торн посмотрел мне в глаза. Без ненависти или холодного торжества, а, как мне показалось, с сочувствием. Он не сказал ни слова: тяжело вздохнул и принялся произносить цепочку заклинания.

В тишине огромного зала его голос расходился эхом. Отражался от стен и вплетался в холодные лучи ночного светила, поднимался к нему самому. С каждой новой фразой алые символы круга вспыхивали все ярче; алтарь подо мной нагревался. Вторя происходящему, мое сердце ускорило ритм. Будто застигнутое лесным пожаром животное, оно бежало все быстрее, металось все отчаянней в слепой надежде спастись. Вот только, в отличие от животного, я понимала: шансов на спасение нет.

Когда Торн выкрикнул последнее слово, каждый символ вспыхнул злым красным светом. Пламя свечей взвилось вверх, а лунный свет, казалось, пронзил меня насквозь. И в этой агонии голос ДисРоны прозвучал особенно громко:

— Настал твой черед, наследник севера. Докажи, что отродье светлых действительно отравило твое сердце и ослепило разум. Закончи обряд изгнания сути, и ты будешь оправдан.

Вместе с последним звуком из толпы лернатов вышел Хэйден. Не глядя на меня приблизился к ДисРоне и принял из ее рук блеснувший холодным светом стилет. Потом повернулся ко мне. Зеленые глаза смотрели враждебно и чуждо, губы искривились в презрении. И что-то внутри меня оборвалось, понимая: звезды не ошиблись — Хэйден Морроубран действительно станет моей погибелью.