Глава 4. Пропащий без вести

Весь следующий день я провела без парней. Вообще не встречала их в академии, хотя должна была. Занятие по физподготовке у третьего курса шло сразу после нашего, но их среди выкатившихся на поле студентов не нашлось. Они даже в столовой не появились: ни на завтраке, ни на обеде, ни на ужине, несмотря на всеобщее ожидание объявления грандиозной по своей сути новости.

Переживала за них. После нашей вчерашней вылазки осталось ощущение, что мы расстались как-то не очень хорошо. Неправильно. Будто хрупкий мостик, выстроенный между нами, сломался, а на его месте резко выросла глухая кирпичная стена.

Но я могла лишь надеяться, что они сгоряча не натворят дел, о которых потом пожалеют.

Впрочем, в одиночестве мне побыть все равно было не суждено. Моя милая любопытная Д-Ролли хотела знать не только о том, сработало ли сваренное ею зелье, но и результат моего проникновения в хранилище преподавательской библиотеки.

Ей не терпелось услышать подробности из первых уст. А я упрямо молчала, игнорируя все ее намеки, поигрывание бровями и выразительные взгляды. Не могла говорить открыто, потому что за нами, куда бы мы ни пошли, теперь таскалась вездесущая мадам Драгон.

У нее будто дел других в ее почти бессмертной жизни больше не имелось. Вместе со мной она ходила, а точнее, либо летала, либо перемещалась на моем плече, неприятно вцепившись в него когтями, и при этом громко комментировала абсолютно все, что видела.

Комментировала в негативном ключе, ведя себя открыто и, я бы даже сказала, бесстрашно и неосмотрительно. Одного вполне симпатичного парня с пятого курса она назвала лопоухим. Второго попросила протереть глаза и внимательно присмотреться ко мне в качестве невесты, по вытянутой форме носа определив в нем представителя древнейшего рода Тхикарди.

Нос его, к слову, и правда не умещался ни в одни разумные стандарты. Если бы мы с ним когда-нибудь попытались поцеловаться, он бы обязательно клюнул меня прямо в глаз.

– Да у них знаешь какие… мечи пару веков назад были! Во! – распахивала она крылья в стороны, загораживая мне обзор, демонстрируя тем самым то ли длину, то ли ширину чужих мечей.

Каких я только историй за этот день не наслушалась, а вместе со мной впечатлился и весь мой курс. Все рассказы оказались родом из бабулиной молодости и так или иначе приличными вот вообще не являлись.

Но самое главное, что с раннего утра меня поджидали горяченькие нотации. Пока я, как приличная студентка, собиралась в столовую и на занятия, меня с чувством, с толком, с расстановкой отчитывали. Песочили как не в себя, выбирая такие заковыристые выражения, что глаза у моей соседки с каждой минутой становились все больше, а ее Рори так вообще под столом как спрятался, так больше и не вылезал.

– Так с ними и надо! – похвалила взъевшуюся ни с того ни с сего бабулю Орнина Велби, когда мы проходили мимо ее комнаты.

И это еще хорошо, что куратор услышала только часть озвученных слов, а иначе бы очень удивилась, выяснив, что прошлой ночью я самовольно уходила из корпуса, нарушив тем самым одно из главных правил академии. Как об этом прознала мадам Драгон, я вообще не понимала. Когда я вернулась, она храпела так, что рыжая, будучи спящей, неосознанно прятала голову под подушку, а Рори самолично закрылся в шкафу.

Я его там обнаружила, когда переодевалась.

Да и я потом долго уснуть не могла, слушая музыкальные рулады. Симфонию этого оркестра оказалось просто нечем перебить.

Ну не подушкой же в нее кидаться? В конце концов, мадам Драгон являлась уважаемой леди в почтенном возрасте.

Так вот, как эта почтенная леди вынюхала о моем недолгом отсутствии, я не знала, но факт оставался фактом: моя отлучка не укрылась от летучей мыши.

– Как будто мне больше заняться нечем. Волнуйся о ней полночи, – бухтела мышь, подбирая себе перед зеркалом шляпку.

Она материализовала из воздуха то одну, то другую. Разные фасоны, разные цвета. Я искренне поражалась той магии, которой она обладала. Нынешние вампиры имели, наверное, только десятую часть от ее возможностей.

И восхищало, и страшно становилось. Заполучить такую даму во враги – последнее дело.

– Ты бы тоже одежку-то покрасивее выбрала, моль моя бледная. Я тут одним ухом услышала, что в академию вот-вот Его Величество с сыновьями явится. Чтоб ему всю ночь ворочаться, узурпатор треклятый! – последнее предложение она пробормотала исключительно себе под нос, но мы с рыжей ее прекрасно расслышали, а бабуля тем временем продолжила, будто и не было ничего: – Судя по портретам, Их Высочества очень неплохи. Точнее, плохи. Кто здоровьем, кто умом, а кто и красотой не блещет. Отличные правители для нас с тобой. Мы их в уголочек так быстренько задвинем, а сами ка-а-ак станем править!..

– Минут двадцать поправим и нас казнят, да? – поинтересовалась я с сарказмом.

– Ой, не гунди, – махнули на меня кожаным крылом. – Леди в нашем положении не должны быть привередливыми.

– И живыми, видимо, – нервно хохотнув, добавила Д-Ролли, вынужденная слушать наши перепалки в течение всего дня. – Его Величество завтра приезжает.

– Как завтра?! – опешила мадам Драгон, развоплощая обе шляпки. – Тьху, только помаду извела. А ты чего встала, окаянная? А ну, показывай, какие у тебя платья есть? Нам под них еще белье выбирать.

Показывать я, естественно, ничего не стала. Переглянувшись с Д-Ролли, мы отправились на ужин, оставив ворчащую и пышущую энтузиазмом бабулю наедине с нашим шкафом. Лично у меня платье имелось только одно – то самое черное, купленное для бала, а потому я вообще не понимала, что именно хотела найти мышь в наших пустых закромах.

Правда, этот вопрос вскоре отошел на второй план. На стенде перед входом в столовую для студентов повесили новое объявление. На нем большими буквами было написано, что всем присутствующим необходимо задержаться после ужина в главном здании академии. Нам обещали короткое собрание, приуроченное к завтрашнему приезду Его Величества.

Само собрание и правда вышло коротким. Студенты дольше собирались в общем зале. Рассаживаясь по свободным местам, они то и дело толкались и спорили. В основном это были парни, пожелавшие сесть к своим девчонкам поближе.

Нас, кстати, эта участь миновала. Толпа оттеснила Кенри к противоположной стене зала, откуда он при помощи перемигивания то и дело подавал нам сигналы бедствия. Девчонки с разных курсов взяли его в плотное кольцо, давая парню возможность целиком и полностью насладиться собственной популярностью. Мы же с рыжей выбрали кресла поближе к выходу и подальше от сцены, получив тем самым преимущество в случае чего сбежать быстрее всех.

– Завтра утром Его Величество объявит череду королевских балов в нашей академии, – осматривала мадам Пелисей хмурым взглядом весь зал.

Казалось, что видит насквозь всех и каждого. Отчего-то возникало ощущение, будто мы уже заранее в чем-то провинились. Рыжая даже плечами передернула и опустилась поглубже в кресло, стараясь скрыться от пытливого взора директрисы за макушками сидящих перед нами парней. Те, в свою очередь, стремясь быть незаметными, проделывали ровно то же самое.

– Я не прошу, я приказываю вам вести себя достойно в эти дни. Его Величество вместе с принцами и своей свитой прогостит у нас около недели. Король будет свободно перемещаться по академии и присутствовать у вас на занятиях, в столовой и даже в ваших спальных корпусах. Относитесь к нашим гостям со всем уважением и не забывайте о своем воспитании. За каждый ваш промах предстоит отвечать не только вам, но и мне, и преподавателям, и даже вашим родителям, не говоря уже о главе рода. Надеюсь, я была услышана. Нирэл Дарквуд, подождите меня в холле. Нам нужно поговорить.

Это было неожиданно. Вскинувшись, я проследила за прытким взглядом директрисы и нашла парня привставшим в первом ряду. Он то ли только пришел, то ли уже собирался покинуть наше недружное общество. В любом случае брюнет совершенно точно не присутствовал на ужине. Как и его невеста. Заплаканная, с опухшим раскрасневшимся лицом, она сегодня появилась только на завтраке, а после две ее подружки-змеюки потеряно бродили по академии вдвоем.

Будто не знали, что теперь делать без своей предводительницы.

Новость о расторжении помолвки между представителями двух влиятельных родов облетела академию еще утром. В отличие от своих однокурсниц, которых троица змеюк с начала учебного года уже изрядно достала, я ни в коем случае не злорадствовала. Что хорошего в том, что люди расстаются? Но решение Дарквуда не стало для меня неожиданностью. С самого начала в разговорах со мной он честно упоминал, что этот брак ему откровенно навязывают, так что на этот счет я придерживалась его стороны. Он был вправе самостоятельно вершить свою судьбу.

Поискав взглядом рядом с брюнетом блондинистую макушку, я даже привстала, но Персиди среди третьекурсников так и не сумела найти. Он либо хорошо прятался именно от меня, либо просто не присутствовал сегодня в академии. А возможно, его к себе снова вызвал король, чтобы дать новое задание, но меня настораживали все три варианта.

Эти странные миссии от венценосной особы не напрягали меня раньше, но не теперь, когда я знала, что родители обоих парней погибли на подобных вылазках на Светлой стороне. И это удивляло. В официальных учебниках никто не писал о жертвах среди Полуночников в нынешнее время. Даже о тех, кто погиб двадцать лет назад.

Почему эту информацию скрывали?

А директриса тем временем продолжала вещать:

– На выходе из зала преподаватели раздадут вам пузырьки с зельем преображения. Традиционно первый бал, посвященный Дню первого цветения, является маскарадом. Первокурсники, отнеситесь к этой информации со всем вниманием. Если вы используете зелье раньше времени, второго вам никто не предоставит. Вас просто отстранят от общего празднества.

Последняя фраза практически взорвала зал. Гул растревоженных голосов заполнил все пространство, но мадам Пелисей хватило одного взгляда, чтобы все возражения стихли.

– Опустошить флакон вы должны ровно за шесть часов до полуночи, – монотонно продолжила она. – Это также почитаемая веками традиция. Мы полуночники, потому что мы рождаемся исключительно в полночь. Завтра вам представится возможность испытать новое рождение лучшей версии себя. Воспользуйтесь ей с умом и закончите все отягощающие вас дела до полуночи. Постарайтесь вступить в новый год иными вампирами.

Отпустив нас усталым кивком, директриса еще успела выхватить из зала мое наверняка задумчивое лицо, после чего ее статную фигуру скрыли поднимающиеся студенты. Все ломанулись за полупрозрачными флаконами как в последний раз, но мы с Д-Ролли были одними из первых благодаря непосредственной близости к выходу.

Получив из плетеной корзинки месье Шрафта свой сосуд, я вместе с подхватившей меня живой волной выкатилась в холл главного здания.

– Ты идешь? – за руку поймала меня соседка.

– Иди одна, я догоню, – отозвалась я, уделив все свое внимание распахнутым двустворчатым дверям, ведущим в общий зал.

За то время, пока мы вдвоем шли на ужин, я успела рассказать соседке о своих ночных приключениях. Но только о той части, которая касалась именно меня.

Говорить о тайнах парней не имела никакого морального права.

Имя моего отца показалось рыжей очень знакомым, но уточнить, что именно он является правой рукой нынешнего короля, я просто не успела. К нам подошел Кенри, и мы все вместе вошли в главное здание академии. Посвящать в свои дела еще и его в мои планы вообще не входило.

Ждать пришлось довольно долго. Примерно две трети студентов уже покинули холл, когда Нирэл наконец появился в дверях в сопровождении своего деда. Нахохлившийся летучий мышь гордо восседал на плече парня.

Почти следом за ними мрачной тенью вышла мадам Пелисей.

Я замерла недвижимой статуей в десяти шагах от них. Повернувшись к ним спиной, а к окну лицом, закрыла веки и направила все свое внимание на тот пятачок, на котором они стояли. Конечно, подслушивать было некрасиво, но я хотела узнать суть разговора, не прибегая при этом к беседе с Дарквудом наедине.

Тот факт, что он расстался с невестой, для меня в отношении него ровным счетом ничего не менял.

– …произошел вопиющий случай! – услышала я обрывок фразы. – Этим утром дежурная охраняющая ведьма застала месье Дарквуда прямо в преподавательской библиотеке. На полу рядом с ним вперемешку с пустыми флягами были небрежно раскиданы старинные фолианты, стоимость которых можно посчитать в ваших родовых замках. В самой библиотеке стоял запах крепкого алкоголя, а снаружи – в коридорах, на лестнице и в холле – все оборотни находились в подобии стазиса, загипнотизированные вашим дедом. Я понимаю, что вам трудно контролировать вашего родственника, но потрудитесь впредь следить за ним лучше, раз вы взяли на себя смелость присматривать за ним.

– О чем вы, мадам Пелисей? Я отношусь к вам со всем уважением, но я ничего такого на себя не брал, – удивленно возразил Нирэл. – И даже скажу больше, был бы вам невероятно благодарен, если бы вы поспособствовали возвращению месье Дарквуда обратно в пещеру-у-у.

Последняя буква вышла особо глухой и протяжной, словно прямо в этот момент парню от всей души наступили на ногу каблуком. Резко обернувшись, я постаралась не потерять концентрацию и при этом увидеть, что произошло. И, о чудо, у меня получилось! Хоть и стоило это неимоверного труда. Я прямо почувствовала, как нечто внутри меня напряглось будто струна, в то время как моя голова, по ощущениям, попала в невидимые тиски.

Как я и думала, изменения в голосе Нирэла появились не без причины. Восседая на его плече, словно попугай, летучий мышь впился в его пиджак острыми когтями.

– Мой внучок шутит, мадам Пелисей. Мы просто немного повздорили. Мальчик считает, что я повел себя недостойно. Но я уже и сам это осознал, правда, вспомнил о содеянном с трудом. Возраст, понимаете ли. Память ни к черту. А вы все так же обворожительны. Все та же восемнадцатилетняя девочка, какой я вас запомнил, – произнес месье Дарквуд, громко хохотнув.

Он в принципе говорил громко. Его единственного было слышно всем.

– То есть меня вы помните? – раскусила директриса деда, не поведясь на его уловки.

– Смутно. Очень-очень смутно, – тут же исправился этот хитрец.

Заметив мой повышенный интерес, Нирэл неожиданно исподлобья подмигнул мне, старательно изображая перед мадам раскаяние. И я понимала его радость. Теперь нам точно было нечего бояться. Как мы и думали, нарушение защитного контура на двери в преподавательскую библиотеку приписали летучему мышу. О том, что кто-то этой ночью побывал в хранилище, пока вообще не шло речи.

Игривый жест парня не укрылся от въедливой мадам Пелисей. Повернувшись вполоборота, она заприметила меня, но уже через миг уделила все свое внимание своим собеседникам. Я даже другим боком встать не успела, чтобы сделать вид, что оказалась здесь совершенно случайно.

– Полагаю, эту тему можно закрыть? – спросила она у Дарквуда-младшего.

Брюнет кивнул слишком энергично. Весь его вид говорил о том, что ему уже не терпится отойти от мадам Пелисей. Но у директрисы на этот счет нашлось иное мнение. Еще раз взглянув на меня краем глаза из-за плеча, она задала новый вопрос:

– Сегодня ваша невеста забрала документы из академии и покинула ее, захватив с собой все свои вещи. Вам есть что сказать на этот счет?

– Есть. – На этот раз Нирэл даже искренне улыбнулся. – Она больше не моя невеста.

Не сдержавшись, я пораженно выдохнула. Нет, тот факт, что брюнет разорвал собственную помолвку, меня нисколько не впечатлил. Я удивилась тому, что блондиночка совсем забрала документы из академии.

Неужели таким образом решила скрыться от позора? Или она действительно любила третьекурсника?

На этот вопрос я и без подсказок знала ответ. Любила. Терпеть его открытое внимание к другим девушкам могла лишь влюбленная дура.

Странно, но я даже обрадовалась, что этот союз наконец распался. Змеючка запросто могла найти себе кого-то по душе. Кого-то, кому она тоже будет интересна. А Нирэл…

Верила, что этот парень с его обаянием, родословной и воспитанием не пропадет. Иногда нужно сделать один шаг назад, чтобы затем продвинуться вперед сразу на два.

– Надеюсь, ваше решение не доставит проблем академии, – скупо произнесла директриса.

Но на эту ее реплику брюнет промолчал. И тем удивительнее было услышать от женщины:

– Мадемуазель Драгон, будьте добры, подойдите к нам.

Поначалу я даже не осознала, что она обратилась именно ко мне. Причем обратилась негромко, так, что я могла услышать ее голос, только подслушивая.

Щеки мгновенно опалил румянец стыда. Первым порывом было претвориться, что меня здесь вообще нет, но взрослые люди так не поступали.

Намереваясь в ближайшее время самостоятельно вершить свою судьбу, я претендовала на звание взрослого, а потому подошла к мадам, гармонично вписавшись в компанию провинившихся: Нирэла и его деда.

– Вы что-то хотели? – спросила я с вызовом.

Теперь относилась к женщине с невероятным терпением. Лично мне она ничего плохого не сделала, да и хорошего тоже не сотворила, а потому я вполне могла бы придерживаться нейтралитета. Но дело было в Персиди. Я до сих пор испытывала глубочайшую обиду за то, как она с ним обошлась. Не видела ни одной вразумительной причины, почему мадам после смерти его родителей не забрала родного внука к себе. Даже моя мать, прежде чем упекла меня сюда, таскала меня за собой восемнадцать лет, при этом умудряясь скрываться от охотника – опасного врага для любого вампира.

Однако весь мой напускной гнев сдулся, как плохо перевязанный воздушный шарик, едва я услышала тихое:

– Кажется, вы оба дружите со студентом Бэкривом?

Вопрос звучал больше как утверждение. Испытав неожиданно возникшее смятение, я настороженно кивнула за нас обоих.

Удовлетворившись моим немым ответом, директриса продолжила:

– Преподаватели сообщили мне, что студент Бэкрив не присутствовал сегодня на занятиях. В корпусе у ведьм-знахарок он тоже не появлялся, а куратор вашего курса, – едва заметно кивнула она Нирэлу, – вообще не видел его с самого утра. При этом Академию он ни вчера, ни сегодня не покидал. Вы знаете, где он может быть?

Услышав вопрос, мы с брюнетом отреагировали на удивление слаженно. Синхронно мотнув головами в отрицательном жесте, уставились на женщину честными взглядами. Самый честный взгляд получился у летучего мыша. Но оно и понятно: нам бы его вековой опыт!

Смерив нас откровенно неверящим взором, она едва заметно с осуждением покачала головой. Но в итоге развернулась и покинула нас, чеканно направившись к дальней лестнице, которая вела на этаж с учебными кабинетами.

Проводив ее элегантную фигуру, затянутую в строгое серое платье, внимательными взглядами, мы с брюнетом молча покинули главное здание академии. Я позволила себе заговорить с ним только тогда, когда мы спустились с крыльца по ступенькам вниз. Но и там словно чувствовала на себе прямой, пронизывающий, осуждающий взгляд женщины. Даже плечами неосознанно передернула, после чего искоса посмотрела на окна второго этажа, но в коридоре в этот час никого уже не было.

– Чего натворили-то, зародыши вампиров? – хохотнул дед-Дарквуд и перелетел с плеча внука на круглое каменное навершие, венчающее перила.

На нем, по обыкновению, восседали такие же каменные горгулы, но сейчас подставка под их лапы пустовала.

– А чего вы сразу обзываетесь? – враждебно спросила я, просто устав за целый день терпеть мышиный произвол. – Вас, кстати, леди Драгон искала. По-моему, хотела на свидание пригласить.

– На свидание? – мгновенно взбодрился престарелый вампир, но слишком широко открыл рот, отчего его челюсть прямо на наших глазах вывалилась из пасти.

Он поймал ее буквально на лету. Ртом. И при этом игриво клацнул клыками.

Я не сдержалась и закатила глаза. Если бы была впечатлительной, уже продемонстрировала бы присутствующим свой скромный ужин. Отчего-то сегодня с самого утра кусок в горло не лез, а потому вечером я ограничилась только творожной запеканкой.

Объяснив воодушевленному жениху, как окольными путями пройти в «библиотеку» и при этом не напугать мою соседку, я дождалась, пока он отлетит подальше, и только потом повернулась к Нирэлу, одарив того требовательным взглядом.

– Зря стараешься. Я не знаю, где Персиди, – ответил он, не дожидаясь, пока я озвучу свой вопрос вслух.

– Где вы вчера расстались? – уточнила я на всякий случай шепотом.

– Где-где… В холле нашего корпуса. Он пошел налево, а я направо.

Я поморщилась. Это объяснение не давало мне ровным счетом ничего.

– То есть вы, как обычно, разошлись по комнатам, верно? – переспросила тихо. – А сосед у него есть?

– Нет у него соседа и никогда не было. А я еще всегда думал, с чего такие привилегии? А это бабушка ради внучка постаралась, – криво усмехнулся парень.

– Не язви, – попросила я, тоже скривившись. – Как думаешь, где он может быть?

– Знаешь, Салли, а это не мое дело, – ответил Дарквуд, удивляя. – Кстати, я сегодня на нашем месте устраиваю небольшую вечеринку в честь своей свободы. Специально для тебя заказал из кондитерской торт. Придешь?

Смерив парня хмурым взглядом – наверняка получилось не хуже, чем у директрисы, – я молча пошагала в сторону корпуса первокурсников. Голос Нирэла настиг меня уже шагов через пять:

– Если передумаешь, приходи через час. Я буду ждать тебя, Салли, – не отчаялся брюнет.

Пройдя по инерции еще шагов пять, я вдруг резко остановилась. В голову пришла очень правильная мысль. Если Персиди никто не мог найти на нашей четверти академии, при этом через ворота он тоже не выходил, значит, вариант оставался только один: весь сегодняшний день он провел на территории охотников.

Ну не у ведьм же, в самом деле? Это было бы слишком жестоко с его стороны по отношению ко мне.

Обернувшись, я увидела, что Нирэл возвращается обратно в главное здание. Догонять его не стала. Напротив, постаралась быстро преодолеть отрезок пути, который хорошо просматривался с крыльца. Наверное, зазря перестраховывалась и петляла по территории вампиров, как заяц, но отчего-то казалось, что мадам Пелисей вполне могла бы устроить за нами слежку в намерении отыскать своего внука.

Не безразлично. Я собиралась найти Персиди и сказать ему, что он не безразличен собственной бабушке, что она беспокоится о нем. Теперь искренне считала, что им просто следовало поговорить.

Оставалось без вреда для себя выбрать правильного инициатора этой беседы.

Проскочив через дырку в заборе, я замерла, припоминая, что именно слышала про магическую защиту, установленную на эти земли. Она работала только после отбоя, а в дневное время за порядком здесь следил сторож. Ему на глаза мне никак нельзя было попадаться. По крайней мере, не раньше, чем я отыщу белобрысого. И, возможно, устрою ему скандал.

Потому что напугал. Потому что я правда за него волновалась.

Впрочем, пока волноваться не перестала. Мне еще предстояло его найти, и я понятия не имела, где он мог скрываться. На всякий случай проверила берег озера и свой дуб, беседки и даже непаханое поле растительности по другую сторону от главного здания. Бродила, наверное, с полчаса, живо представляя, какое разочарование настигнет Нирэла, когда их или поймает сторож, или всей дружной компанией перекинет пред разноцветные очи директрисы. Я бы на это даже посмотрела. В конце концов, не все коту сметана.

Обойдя каждый куст вдоль и поперек, я в итоге оказалась у той самой бытовки, на крыше которой мы с Бэкривом прятались целую ночь. Но проблема заключалась в том, что сама я туда попасть не могла. Просто не умела прыгать так высоко, как третьекурсники.

– Перси? – негромко окликнула я парня, прислушиваясь к звукам вокруг.

Мне, естественно, никто не ответил. Как бы я ни напрягала зрение, а увидеть кого бы то ни было на крыше тоже не смогла. С того места, где я стояла, она казалась пустой.

– Персиди? – произнесла я чуть громче, тверже, неимоверно злясь на то, что не могу его отыскать.

Мне снова никто не ответил. Зато в кустах где-то за забором послышался неясный шелест, будто трава приминалась под чужими ногами.

Или мощными лапами.

Медленно сделав несколько шагов назад, я вошла в высокие кусты, скрываясь в них целиком. Сердце стучало быстро-быстро. Миг, секунда, и вот мне уже кажется, что я здесь не одна, что за мной следят, а чужой взгляд впивается в мою спину, затылок и…

Я лишь чудом не заорала, когда мой рот зажали горячей ладонью, а меня саму обняли поперек тела. Крепко схватив, кто-то рванул вместе со мной в воздух и приземлился ровно на крышу бытовки.

Сердце подступило к самому горлу. Один тихий вдох, один шумный выдох. В тот момент, когда я уже собиралась от всей щедроты души ударить ногой позарившегося на мою красоту в колено, меня наконец отпустили.

На краю крыши. От неожиданности я качнулась и едва не полетела вниз. Но, схватив меня за локоть, кто-то придержал мою тушку. Не очень крепко. Даже на миг подумалось, что сейчас с такой высоты свалимся мы оба. Однако, дернув за руку, парень впечатал меня в крышу. Я на нее фактически упала, черканув ладонями о шероховатое покрытие.

Поворачиваясь в положении лежа, все еще оставалась настороже. Но с облегчением выдохнула, увидев под черным капюшоном толстовки знакомое лицо.

– Как ты меня напугал! – прошипела я возмущенно. – Ты чего здесь ходишь один? Тебя там все обыскались!

– Кто меня обыскался, Саламандрочка?

Поскользнувшись на скате, Перси неожиданно приземлился рядом со мной. Грузно упав на бок, судя по всему, ударился локтем, но никак этого не выказал. Под капюшоном сверкнула довольная белозубая улыбка.

В этот самый момент я вдруг поняла, что он до невозможности пьян.

Сомнения тут же заскребли сердце. Говорить правду или нет? Разум подсказывал, что не стоит, и я решила послушать внутреннее я. Наверное, впервые в своей короткой жизни.

– Я, – ответила тихо, даже не солгав.

– Ты.

Протянув ко мне свою ладонь, он прижал ее к моей щеке. Пока не понимала, как мне себя вести. Видела много разных парней в этом неприятном состоянии и ничего привлекательного в нем не находила.

Но ведь это был мой Персиди. Тот самый Персиди, пообещавший добиться моего расположения. Пообещавший терпеливо дождаться, когда я буду готова к отношениям с ним.

Невесомо гладил мою щеку, шею, а я замерла, застыла, впитывая новую ласку каждой клеточкой тела. До чего же было приятно не отказывать себе в этой маленькой радости. Но я пришла сюда не ради себя. Сегодня я не могла и не хотела быть эгоисткой, жадно вбирающей чужое внимание.

– Знаешь, Саламандрочка, а тебе даже четыре глаза чертовски идут, – вдруг усмехнулся он, укладываясь на спину.

– И два носа мне тоже идут? – спросила с понимающей улыбкой.

– Они особенно, – тяжело вздохнул парень и замолчал.

Полежав немного в тишине, как и он, рассматривала звезды. Они проявлялись на Темной стороне только ночью. Это единственное, что отличало ее от дня.

Отыскав его ладонь, я переплела наши пальцы и крепко сжала. Чем дольше мы лежали, тем сильнее меня охватывала злость. На себя.

– Персиди, я не знаю, что тебе сказать, – честно призналась я, решившись на правду. – Я должна тебя как-то поддержать, найти правильные слова, но я не знаю.

– Тебе не нужно ничего говорить, – отозвался он монотонно.

– Нет! В том-то и дело, что нужно, – воскликнула я, усевшись с ним рядом. – Нам нужно поговорить о том, что ты узнал. Понимаешь, я бы, наверное, тоже злилась, как и ты. Возможно, даже сильнее. Вероятно, устроила бы скандал директрисе, порвала бы какие-нибудь очень важные бумаги на ее рабочем столе, а еще… А еще что-нибудь подожгла бы, представляешь?

– А ты умеешь быть душой компании, Саламандрочка. Что подожжем? – попытался он тоже сесть, но я уложила его обратно.

Во избежание! Отчего-то только сейчас вспомнилось, что он вообще-то умеет превращаться в дракона. В самого настоящего, у которого голова упирается в ангар высотой в два этажа.

– Да нет же, – возразила я. – Это я, понимаешь? Я бы сделала именно так, а потом бы очень жалела о том, что натворила. Потому что я вспыльчивая. Необдуманные поступки – мое кредо. Но не твое. Ты у меня разумный, понимаешь? Ты всегда принимаешь взвешенные решения. Ты видишь самую суть, самую сердцевину, правду. Ты…

– Продолжай в том же духе, и мы прямо сейчас пойдем отвоевывать трон, – усмехнулся Персиди, перебив мою и без того сбивчивую быструю речь. – Агитация – твой конек. Твоя бабка сегодня утром мне, кстати, предлагала перейти из статуса твоего любовника в принцы-консорты. Когда прилетала читать нотации о твоем разгульном образе жизни.

– Она и тебе нотации успела прочесть? – поразилась я повсеместной деятельности мадам Драгон.

– Больше того. Она стребовала с меня слово, что я на тебе женюсь. – неожиданно ухмыльнулся он. – А ты выйдешь за меня, Саламандрочка?

Я медленно осознавала услышанное. Смотрела на парня неверящим взором и не понимала: он сейчас серьезно или шутит? Второй вариант казался мне не только более реальным, но и был предпочтительным в текущей ситуации.

Ну какая, к черту, свадьба? Брак, семья… Дети? Нет. Все это точно не для меня. Не сейчас. Когда-нибудь в будущем, лет через пять, а то и семь, возможно, но точно не сейчас.

Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, раз Персиди разочарованно хмыкнул и лег обратно на крышу, подложив под голову руки. Могла только догадываться, как он воспринял мое молчание. Но для меня было важно донести до него свою правду.

– Перси, я не говорю тебе нет, – начала я осторожно.

– Но и да ты тоже не говоришь, – усмехнулся он зло.

– Не говорю, – подтвердила спокойно. – Потому что не планирую выходить замуж в ближайшие годы. Семья, дети, домашний очаг – пока все это не для меня. Я даже не знаю, выживу ли, когда снова встречу Охотника. Не знаю, жива ли еще моя мама. Она снова не выходит на связь вот уже вторую неделю. Я завалила ее записками через шкатулку-артефакт.

Проговаривая все это, я неизбежно спрятала взгляд, уткнувшись им в собственные ладони. Рассматривала длинные линии на руках, новую царапину и ссадину, появившуюся из-за того, что я содрала кожу о покрытие крыши.

Большая теплая ладонь накрыла обе мои и некрепко сжала. Я перевела взгляд на Персиди. Он смотрел прямо на меня.

– На Светлой стороне существует много мест, где магические артефакты да и в принципе магия не работают. Возможно, твоя мама сейчас находится в одном из них, так что не стоит унывать раньше времени. По крайней мере, там ее шансы победить охотника увеличатся. Ведь их силы сравняются.

– Спасибо, – тихо выдохнула я, улыбнувшись. – Но по плану это я должна была тебя приободрять.

– По плану? – хитро прищурился парень, одарив меня ответной улыбкой. – А что еще было в твоем плане? Поцелуй там, случайно, нигде не завалялся?

– О нет… – отрицательно покачала я головой, отодвигаясь от него подальше. – Даже не начинай. Я еще помню, чем едва не закончился поцелуй в нашу прошлую встречу здесь.

– И чем же? – игриво мурлыкнул он, словно настоящий кот.

Но после выражение его лица резко изменилось. Глаза потемнели, почернели. Взгляд казался голодным, жаждущим, злым. Скулы заострились – то ли от злости, то ли от того, как сильно Персиди сжал челюсти.

Откуда-то из глубин души поднялся страх. Мне стало некомфортно, не по себе.

Не меняя положения тела, практически замерев, парень произнес совсем иным голосом – хриплым и тяжелым:

– Я хочу привязать тебя к себе, Саламан. Любым способом. Я жажду этого больше всего на свете. На Темной стороне создают семьи рано. Брак или дети – в любом порядке, и то и другое привяжет тебя ко мне. И это то, чего я действительно хочу. Эгоистично, да?

– Ты меня пугаешь, – выдохнула я почти шепотом, потому что голос неожиданно сел, но решила честно признаться: – А еще это приятно. Почему-то. Слышать такое приятно.

– Ничего удивительного, ты ведь в меня влюблена. – Его губы растянулись в широкой улыбке.

– Не зарывайся, – слегка ударила я его ладонью по плечу.

Но, поймав мою руку, Персиди резко притянул меня к себе, фактически уложив на себя. Наши глаза встретились, губы оказались максимально близко – на расстоянии одного вдоха.

– Пожалуйста, – попросила я одними губами.

Просила не усложнять, не закручивать все еще сильнее. Я была не готова к серьезным отношениям. Они просто не вписывались в мои текущие планы.

Просила остановиться, не продолжать, потому что я была не в состоянии отказать ему, воспротивиться, не имела на это сил. Каждая клеточка моего тела звенела, отзывалась на тонкие ласки, на сильные прикосновения к шее, спине, талии. Я хотела быть с ним здесь и сейчас.

– Ты просто не понимаешь, насколько сводишь с ума, – хрипло шептал, покрывая невесомыми поцелуями мои щеки и веки. – Каждый твой взгляд. Каждое неосторожное касание, улыбка, манящий изгиб. Ты не видишь, как смотрят на тебя другие. Не осознаешь и наполовину, насколько привлекательна. А я готов свернуть шею каждому. Готов украсть тебя и запереть, чтобы наслаждаться единолично. Так звучит безумие, Саламан. И так звучит правда, которую мужчины никогда не рассказывают тем, кого любят. Потому что любовь – это слабость. И потому что любовь – это сила. Ради тебя я готов стать даже драконом.

Отчаянный, действительно безумный поцелуй обрушился на мои губы. Крепко обняв меня, сжав до состояния, что я вообще не могла пошевелиться, Персиди вдруг окаменел всем телом и тут же стал мягким, пластичным, податливым, словно тесто.

В неверии распахнув веки, я встретилась с ним взглядом и мгновенно похолодела, увидев, как меняются его глаза. Из круглого его зрачок превратился в вытянутый, будто змеиный, а цвет радужки изменился на красный.

– Не делай этого! – взмолилась я, но поздно.

Всего через миг, один краткий миг, когда черты и контуры его лица и тела смазались, меня подбросило вверх. Но когтистые лапы не дали мне свалиться. Бережно ухватив обеими, абсолютно белый дракон внушительных размеров продемонстрировал мне свои когти и клыки.

Я впечатлилась. Вслед за мной впечатлился сарай, просто рухнув, сложившись под весом этого монстра, у которого еще и хвост в наличии имелся.

– Красивый мальчик. Хороший мальчик, – нервно выпалила я.

И стала свидетельницей того, как страшно смеются драконы. От его смеха под нами земля тряслась. Где-то лопнули стекла, а из густой высокой травы в ужасе выпорхнули прячущиеся там птицы.

Я тоже испытывала тихий ужас. Ну и немножечко восхищение. Такими габаритами, такой огромной наглой мордой просто невозможно не восхищаться.

Однако просто лежать на руинах погребенного им же сарая Персиди не захотел. Бережно сжав меня лапой поперек тела, он перевернулся, встал на три конечности и…

Посадил меня себе на загривок между двумя внушительными острыми костяными наростами. Схватившись за тот, что торчал спереди, я даже спросить ничего не успела, как монстр размашисто разбежался и взлетел.

Мощные толстые кожаные крылья, защищенные крупными чешуйками, раскрылись у меня за спиной. Каждый взмах пружинил воздух, позволяя подниматься от земли все выше и выше. Закрыть веки я просто не могла. Мне было страшно настолько, что я не дышала, разучилась разговаривать и в принципе застыла куклой.

Пульс стучал в ушах, в руках, даже в животе. Вместе с ним я слышала только ветер и завороженно смотрела на готичное здание академии. С каждым взмахом оно становилось все меньше. И корпуса. И деревья. И люди.

Темные движущиеся фигуры – их я насчитывала все больше. Вываливались, выбегали из домов и смотрели на нас во все глаза. На белоснежного дракона в темени ночи и темную фигуру всадника, который зарабатывал себе сердечный приступ и седые волосы.

А потом я эгоистично позволила себе насладиться этим моментом. Нет, не верила, что Бэкрив прямо сейчас воплощает свое желание в жизнь, что ворует меня, чтобы запереть в какой-нибудь пещере на макушке самой высокой горы, а потому…

Я доверяла ему. Доверяла всю себя, свою жизнь, но не свою судьбу. Прекрасно понимала, что сегодня он творил историю. Завтра утром Темная сторона утонет в этой сенсации, и приезд Его Величества в Академию Полуночников наверняка отойдет на второй план.

Но это были его решение, его желание и его история. Мою Самописец писал отдельно. Я просто не могла себе дать во всем этом раствориться.

Полет на драконе показался мне сказкой. У меня замерзли уши, одеревенели пальцы и от пронизывающего ветра окаменела грудь. Но это было прекрасно. Безграничное счастье обнимало меня, окунало в свои воды с каждым новым виражом. Персиди то взлетал так высоко, что у меня дыхание перехватывало, то падал вниз так резко, что я кричала, вопила, наверняка оглушая не только себя, но и его.

Пыталась почувствовать облака, потрогать их пальцами. Белесый влажный пар обволакивал руки. В небе пахло дождем, кристальной свежестью, как если бы ливень застал нас в лесу или в поле. А еще почему-то ванильным мороженым.

– Да! – кричала я, смеялась.

Ощущала странную паутину вокруг нас. Она будто смягчала ветер и холод, оплетала защитным коконом, не давала мне свалиться, в конце концов.

Бесконечная ночь накрывала всю Темную сторону. Заприметив в поле какое-то животное, Перси снизился и приземлился. Вниз на землю в густую траву я не без его помощи скатывалась по крылу. Оно оказалось шершавым, но тоже теплым. Даже горячим.

Прорычав что-то на своем драконьем, монстр удалился вглубь пашни.

– Охотиться пошел, – произнесла я вслух, ощущая себя жутковато в чистом поле.

Побродив туда-сюда, минуты через три я услышала тихий короткий визг, а еще минут через семь вернулся белоснежный дракон. В одной лапе он держал обугленный кусок мяса размером чуть меньше моей головы, а в другой – ягодный куст, вырванный откуда-то прямо с корнем.

– Подкармливаешь? – поинтересовалась тихо, без особого желания принимая угощения.

Пришлось немного поесть под пытливым взглядом этой вредины. Понаблюдав за тем, как я давлюсь, он поцокал языком, потоптался на одном месте вокруг себя и улегся, свернувшись калачиком. Присесть рядом мне не дали. Без труда приподняв меня одной лапой, Бэкрив разместил мое тельце в центре, фактически обвив меня собой со всех сторон.

– То есть в академию мы не вернемся? – спросила для порядка.

Волноваться собиралась с рассветом. Потому что Д-Ролли и мадам Драгон хватятся меня только утром.

Прорычав что-то совсем непонятное, Перси дыхнул на меня – видимо, приказывая спать. Усталость обрушилась на плечи разом. Набравшись впечатлений на сто лет вперед, я просто вырубилась, не заботясь ни о чем. В конце концов, у меня теперь имелся свой дракон. Вот пусть у него голова и болит, если кто-то нас обнаружит.

Но найти нас этой ночью никому не было суждено. Проспав несколько часов, крылатый монстр заворочался и разбудил меня. Умывались ключевой водой. Она была настолько ледяной, что зубы сводило, но дракон этого будто и не заметил. Весь охладился до самой макушки, а потом смешно встряхивался, прогоняя остатки влаги.

Чувствовала себя спокойной как удав. Не удивилась, когда пришлось вновь залезать ему на загривок. Понимала, что летим обратно, однако действовал Перси теперь куда осторожнее. Мы рассекали небо на большой высоте, чтобы нас не увидели с земли.

Приземлившись на скромном по размерам дракона пятачке в лесу, он помог мне слезть и перевоплотился. Как и с превращением в паука, одежда осталась на парне целиком и полностью. Эта магия оказалась для меня еще более непонятной, чем пророчества и видения.

– Скорее, нам нужно успеть до побудки, – фактически тащил он меня на себе.

Выбравшись на дорогу прямо к городским воротам, Бэкрив арендовал для нас экипаж. Возничий мчал как не в себя, погоняя лошадь за лишнюю монетку, пока мы внутри досыпали.

Совсем скоро карета остановилась у знакомого забора. Но, выбравшись из нее, мы не остались в одиночестве. У будки привратника на южных воротах собралась целая толпа в похожих черных плащах с капюшонами вроде моего. Только это были совсем не студенты. Привратник как раз распахивал кованые створки перед прибывшими на праздник родителями.

– Ты знал? – спросила я тихо, вцепившись в его ладонь обеими руками.

– Естественно, – усмехнулся он, протаскивая меня сначала в центр толпы, а потом и на территорию академии.

Правда, радоваться я не спешила. Прибывших встречала мадам Пелисей самолично, и от женщины не укрылись две неучтенные личности, затесавшиеся в ряды родителей и других родственников студентов. Взгляд ее был острым, лицо застыло камнем. Кажется, нас с Персиди ждал самый настоящий выговор за весомое нарушение правил академии, но парень отчего-то был весел и спокоен, и я невольно тоже заражалась его настроением.

Улыбка не сходила с моих губ.

– Рада приветствовать вас на территории Академии Полуночников и поздравляю с Днем первого цветения, – завела директриса вступительную речь.

Глядя на нее, на ее гордый профиль и вышколенную элегантность, я чуть крепче сжала руку ее внука и вдруг решилась продолжить безумие.

– А повтори мне свой вчерашний вопрос через пару лет, – тихо попросила я, прижавшись щекой к его плечу.

– И что тогда будет, Саламан? – поинтересовался он, слегка склонившись ко мне.

Посмотрев ему прямо в глаза, для чего пришлось задрать голову, я ответила честно:

– Тогда я скажу тебе «да».