11

Я очнулась…

Нет, не так — Я ОЧНУЛАСЬ!!!

Да я вскочила с диким воплем, от которого Шмур потом три часа заикался, а Агапа попыталась зарыться в листья папоротника, служившие постелью. У неё это не вполне получилось, и она стала похожа на неряшливого снайпера, поджидающего жертву и поленившегося замаскироваться как следует.

Я же проснулась ещё до того, как врезалась в сосну, убегая со своей лежанки. Увы, сила земного тяготения и сила инерции заставили меня слиться в страстных объятиях со смолистым стволом. Шишка вышла знатная, а у меня до вечера гудела голова. Вечером она забилась другими заботами, но сейчас в ней словно прогудел Царь-колокол. Казалось, что гул пошел по всему лесу.

— Ма-ма-ма… — начал Шмур.

— Нет тут твоей мамы, — буркнула я, потирая лоб.

— Ма-марина, ты че-чего?

А в самом деле — чего это я? Подумаешь, кошмар приснился, как будто раньше ничего подобного не снилось…

А вот не снилось! Ни разу мне попса не приходила на ум, даже когда я работала в ларьке и круглыми сутками небольшой радиоприемник играл радио "Дача" и "Юмор ФМ". Если снились сны, то все какие-то немузыкальные, а кошмары и вовсе почти беззвучные. А тут на тебе — девушка Симпатира исполнила песню Киркорова… Как я не поседела?

— Кошмар мне приснился, — пробурчала я, возвращаясь обратно к костру. — Приснилось, что ты нас проводил к городу, и ничего не взял в награду.

— Да-да, де-действительно, ко-кошмар, — кивнул Шмур.

— А на самом деле? — спросила Агапа.

Я вкратце рассказала о тумане и явлении Славояры. Особенный акцент постаралась сделать на фальшивом исполнении попсовой песни.

— Да уж, приснится же такое, никакими трусами не отмашешься, — кивнула Агапа.

Шмур только пожал плечами, мол, я и хуже во сне чудовищ видел.

Я хмыкнула, но не стала расспрашивать о том, кого это видел он, чтобы так говорить? Да и каких ещё чудовищ можно увидеть в этом мире?

Солнце к этому времени поднялось достаточно высоко, птицы горланили так, будто у каждой было кафе в Турции, и они зазывали к себе клиентов. Даже роса успела высохнуть. Мы быстро перекусили остатками орехов и отправились в путь.

Шмур шел впереди с таким видом, словно являлся воплощением Сусанина в этом мире. Ещё бы знать, куда он нас заведет?

Эльфийские жилища вынырнули неожиданно, как "КаМАЗ" из-за поворота. Шли по лесу, а деревья становились всё больше и гуще. В один из шагов я подняла голову и увидела вдалеке небольшой дом, который прилип к стволу большого дуба, как чайный гриб. Я даже не поняла сперва, что это дом. Если бы не блеснули на солнце стекла, то так бы и прошла мимо. И только я заметила дом, как тут же обнаружила, что мы не одни.

Вроде бы шли, никого не трогали, мечтали выбраться из леса и ни с того ни с сего в нас снова оказались нацелены стрелы. Опять блондины, но на сей раз их было четверо и среди них выделялась одна эльфийка. Что это именно женщина, я догадалась по характерным выпуклостям на куртке.

Все четверо выпрыгнули чертиками из табакерки и опять неподвижно застыли, словно красовались перед нами и давали лучше рассмотреть себя.

Плюшки-ватрушки, эти эльфы тоже походили на виденных ранее красотой манекенов, но эти хотя бы были более разговорчивы.

Я попробовала повернуть Драконью слезу, но камень никак не среагировал!

Я в шоке попробовала ещё раз и снова с тем же результатом…

— Проваливайте, дети людей, — проговорила мелодичным голоском эльфийка, — вам не место в Эльхауроне!

— Конечно не место, — подхватила я. — А что это за фигня такая? Мы куда-то наступили?

Мы тут же обозрели свои ноги, но под ними был только мох и пожелтевшие сосновые иголки. Никаких других инородних предметов не наблюдалось.

— Эльхаурон — это наш город, — процедила эльфийка. — Уходите отсюда!

Вот как у неё так получалось? Вроде и выражала презрение, а всё равно мелодично и музыкально.

— Шму-у-ур, — протянула я. — Мы ведь не пойдем дальше?

Он закашлялся. Вот этот кашель мне очень не понравился. Ненатуральный он какой-то, ненастоящий. Таким кашлем обычно заполняют время, чтобы придумать ответ или наоборот — уйти от него.

— Шму-у-ур? — протянула Агапа.

— Я думал… — замялся наш провожатый.

Мне не понравилась ещё и пауза.

— Ты думал? И как? Тебе понравилось? — склонила я голову на плечо.

Шмур зыркнул на меня недовольно.

— Я думал, что получится проскользнуть мимо эльфов, так как слева будут Непроходимые горы, а справа Непроплываемое озеро. Чтобы попасть в Кардамош, нам придется ещё неделю идти в обход, а вы и так устали…

— Так ты для нас так старался? А почему же спятковцы говорили, что мы быстро дойдем? — попыталась я поймать Шмура на лжи.

Увы, попытка не удалась, так как вместо нашего провожатого ответила эльфийка.

— Дети людей, вам было сказано — проваливайте! Что непонятного в этом простом слове?

Ой, а мы едва не забыли про эльфов. А они ведь не забыли про нас — стояли, терпеливо слушали наши препирания. Мне стало даже как-то неудобно.

— Ребят, а может, вы быстренько проведете нас через свой город? А? Ну что вам стоит? — спросила я, мало надеясь на положительный ответ.

Попытка не пытка, хотя и жаль, что она провалилась, когда эльфийка покачала головой. Я уже собралась повернуть Драконью слезу и устроить маленькую диверсию, когда вперед выступила Агапа.

— Простите, но что у вас с ногтями?

Я редко видела Агапу такой удивленной. Её брови подскочили почти к самой линии волос и едва выглядывали из-под челки. Она неотрывно смотрела на ногти эльфийки, я тоже обратила на них внимание. Ногти как ногти, с черной каемочкой и на двух видны синяки.

— А что у меня с ногтями? — эльфийка подняла одну бровь.

— Да как что? У вас кутикула на кутикуле кутикулой погоняет. Вы что — могилы руками роете? Да если из-под ваших ногтей вычистить всю землю, то получится гора высотой с эту сосну! — Агапа показала на сосну неподалеку.

Я тоже оценила размеры дерева, как и эльфийка, брезгливо сморщившая носик.

— Вы можете морщиться сколько угодно, но ваша ногтевая слоистость заставляет задуматься. Вы же в первую очередь женщина, а уже потом эльф! Нельзя так запускать ногти, смотрите — у вас и ногтевая пластина слишком тонкая, а это значит, что в организме не хватает кальция и фосфора. Кушайте больше рыбы и жуйте мел, голубушка, — Агапа бесстрашно подошла к эльфийке и взяла её за правую руку.

Той невольно пришлось опустить лук и уставиться на собственные ногти, как будто она их впервые видит.

— Что ты несешь, дочь людей? Ты накладываешь на нашу сестру Алюлею проклятие? — нахмурился высокий эльф, который тоже посмотрел на ногти эльфийки.

— Вам бы самим люлей навешать за то, что превращаете женщину в чудовище, — нахмурилась Агапа. — У вас, небось, и ноги волосатые?

— Я не хоббитица! — возмущенно воскликнула эльфийка.

— То есть, вы можете похвастаться вот таким состоянием ножек? — Агапа задрала подол платья до колена и провела рукой по идеальной розовой икре.

Я никогда не видела, как эльфы краснеют, и сейчас сполна насладилась этим зрелищем. Лицо эльфийки приобрело цвет спелого помидора, а белые волосы особенно подчеркнули её смущение.

— Дочь людей, у нас ценят внутреннюю красоту, — неуверенно проговорила эльфийка.

— Ах, внутреннюю красоту? Тогда пришло самое время поговорить про зону бикини и такое понятие, как депиляция.

— Что это? — взметнулись брови эльфийки.

Агапа взяла прекрасную лучницу под локоток и повлекла её к виднеющемуся домику. Во время увлечения она что-то нашептывала на ухо Алюлее, а та не только ещё больше зарделась, но и начала икать.

— Алюлея? — неуверенно позвал один из осиротевших эльфов.

— Ве-ведите их следом, — оглянулась эльфийка. — Нам ещё нужно других дев соб… то есть, нужно подумать, что с ними делать.

Эльфы переглянулись, но не посмели перечить начальственному тону. Мы двинулись вперед, к эльфийскому городу.

Надо бы упомянуть, что Агапа не просто так завела эту речь. На первом курсе она была для нас с Маньярой мастером по маникюру, так что мы постоянно красовались с новыми ногтями и вызывали зависть у однокурсниц. До того счастливого мига, как Агапу похитили, она подрабатывала в маникюрном салоне и не понаслышке была знакома с ножничками, пилкой, шабером и триммером.

Видимо, настала пора применить знания на практике.

Эльфийские жилища мало походили на те, которые я видела в фильме «Властелин колец». Тут пол дома начинался на высоте пяти-шести метров над землей. Они имели странное строение — вроде беседок, где вместо стен были заросли вьюнка и другого какого-то растения с широкими листьями и алыми цветами. Круглые, небольшие, жилища вообще никак не походили на те замки, которые изображались в фильмах.

Между домами были перекинуты деревянные переходные мостки, по которым легко перебегали белки, бурундуки и эльфы. Пожилые эльфы сидели с выражением полного познания дзена на лице — в нашем мире ещё такое выражение называется «рожа кирпичом». Молодые же эльфы соревновались в стрельбе из лука на небольшом стрельбище, метали топорики или же гонялись друг за другом.

На нас смотрели без любопытства, как на ведомое по деревне стадо коров. Я сначала пыталась здороваться, кивать, а потом плюнула, попала Шмуру на лодыжку, и перестала заниматься этим неблагодарным делом. Всё равно мне никто не отвечал. Шмур попытался возмутиться, но я только махнула рукой, мол, не до тебя сейчас.

По пути нам встретился старый знакомый, Разнараз. Он чуть округлил глаза, когда снова увидел нашу тройку. По всей видимости, это у него выражало состояние крайнего изумления.

— А что здесь делают дети людей? Мы же отпустили их.

— Серейший, они пришли к нам с миром, а вот эта дочь людей ещё и с великими знаниями. Прошу тебя дать им возможность познать гостеприимство Серых эльфов. А взамен дочь людей поделится своими знаниями, чтобы эльфийки нашего племени стали красивее остальных племен. Слава о нашей красоте выйдет далеко за пределы Друмирии и разлетится по всему Стратуину. А ещё мы узнаем о тайнах шугаринга и микро… Микроблейдинга! — просящим тоном проговорила Алюлея.

— Да? — поднял бровь Разнараз.

— Да! — кивнула Алюлей.

— Да наплевать, — Разнараз повернулся к нам спиной и собрался уже уходить по своим эльфячьим делам, когда я его окликнула.

— А на что вам не наплевать?

Он повернулся.

— На погоду и остроту моих стрел, дочь людей. Если будешь ещё задавать дурацкие вопросы, то можешь познакомиться со вторым пунктом моих интересов.

— А если вы будете дальше так себя вести, то у вас и вовсе никаких интересов может не остаться, — я показала ему язык.

Взбесил он меня. Вот терпеть не могу таких напыщенных му… чудаков. Строят из себя не пойми кого, а на деле оказываются обычными балаболами. Был в нашем дворе сосед Артем Берушев. Отсидел по малолетке за хулиганство и начал перед всеми пальцы гнуть, мол, и в тюрьме он в авторитете был, и знакомых у него целая куча, и человека пырнуть ему как два пальца об асфальт ударить. Сам худой, вечно взъерошенный и чуть поддавший. Мужики посмеивались, называли его «ватной палочкой в законе», но не трогали чудика. Он ходил, расстопырив пальцы до тех пор, пока не нарвался на провожавшего меня Серегу. Мой будущий муж тогда не знал Артемку, ну и наподдал тому как следует — он ведь ещё и меня защищал. От меня он заработал поцелуй, а от Артемки угрозы. Но с той поры «ватную палочку в законе» словно подменили — он стал спокойным, без завихрений и растопыренных пальцев.

Так что я уверена — если как следует наподдать Разнаразу, то он тоже успокоится и забудет свои пафосные замашки. Но эльф был об этом другого мнения. Его нос поморщился, как будто он ехал в переполненном лифте, и кто-то испортил воздух.

— Алюлея, я даю вам сутки, а потом дети людей отправятся на прогулку в Проклятое болото. Не спорь, я и так должен был их убить раньше. Я уже давал им шанс уйти живыми, но эти несчастные не желают понимать своего счастья. Что же, пусть будет так!

После этого эльф быстрыми шагами устремился к ближайшему дереву.

— Вот надо было тебе его выводить из себя? — укоризненно спросила Алюлея.

Я в ответ только пожала плечами.