10

Весь последующий день мы топали за Шмуром. Последствия от снотворного прошли, но в голове ощущалась какая-то легкость, как будто вышла после задымленного тамбура пригородной электрички на конечной станции.

Птицы наблюдали за нами с веток точно также, как компьютер Похотуна следил глазами портретов за студентками. Мне даже пришло на ум — а не очередная ли это волшебная следилка. Ну а что? Перемещаемся мы с места на место, а кто-то далекий сидит сейчас в комнате с кружкой какао и прихлебывает, следя за нами, как за героями реалити-шоу.

Конечно же, комары вряд ли были чьими-то глазами, так как по дороге эти орды потерпели большие потери, но и мы почти с ног до головы оказались исследованы кровопийцами. Особенно неудобно и больно было на привалах, когда приходилось вместо уборной пользоваться кустиками. Если вы были на природе с ночевкой, то можете представить всю прелесть лесной прогулки без репеллента.

За то время, пока не прозвучал приказ Шмура остановиться на ночлег, мы с Агапой на двоих семьдесят три раза упали, восемнадцать раз провалились по колено в скрытые подо мхом овражки, сорок два раза увернулись от еловых лап, которые старались хлестнуть по лицу шишками, тридцать шесть раз выдирали волосы из сухих березовых веток и семьсот восемьдесят четыре раза прокляли Шмура за то, что не мог выбрать дорогу поровнее.

— Да чтобы тебе по телевизору одна реклама шла, — со стоном упала на мох Агапа. — Неужели не мог раньше остановиться? У меня ноги почти по колено стерлись.

Вот, представляете как устала моя сдержанная подруга, если позволяет себе такие проклятия. Надо ли говорить, что употребляла я, когда идти было уже невмоготу?

— Девушки, да что вы такие слабые? Для нас это всего лишь прогулка по лесу. Я даже специально не торопился, чтобы вы могли за мной успеть, — хмыкнул Шмур.

Так он ещё и не торопился? Несся как конь от пожара, да ещё и подпрыгивал. Я хотела кинуть в него шишкой, но это действие было слишком энергозатратным. Хотелось просто лежать в позе морской звезды и смотреть на темнеющее небо.

Агапа тоже развалилась неподалеку и стоном дала отказ двигаться куда-либо. Даже комаров она убивала через силу, словно раздумывала — шлепнуть гада, или пусть напьется и сам лопнет от жадносит? Кстати, точно такие же мысли приходили и мне в голову…

Шмуру пришлось одному собирать хворост и рвать лапник. Мы его только благодарили измученными взглядами.

Сколько же в нем было энергии…

Да уж, на нем пахать можно было, а он милостыней побирался.

Именно так я ему и сказала, когда он вывалил перед нами свою добычу. Среди лесных орехов затесалось несколько неплохих белых грибов и штук пять подосиновиков. Ещё там были два мухомора, но я их откинула подальше, на что поймала удивленный взгляд Шмура и вполне естественный вопрос:

— Зачем отбрасываешь? А вдруг у нас гости будут, а нам их и угостить нечем.

— Ты гостей мухоморами собрался угощать?

— Да, мы-то будем знать, с какого конца ветки можно есть грибы, а незваные гости не будут, вот и угостим нахлебников, — расплылся в улыбке Шмур. — А если повезет, то на наш костерок какие-нибудь купцы набредут. Мне папа рассказывал, что один раз ему так повезло и он оказался обладателем трех неплохих кошелей.

— Нет! Мы же не Дровни какие-то, мы не будем специально убивать людей, — категорически отрезала я.

— А если не специально?

— И не специально тоже не будем, — подала голос Агапа.

— Нет? — я удивленно подняла бровь.

— Нет, — помотала головой Агапа.

— И даже если нас снова попытаются сдать местным властям?

Я постаралась незаметно подмигнуть Агапе, но та уже с половины фразы всё поняла.

— Это исключение. В этом случае сразу же ножиком по горлу и в колодец, — просипела Агапа, пародируя актера Леонова из «Джентльменов удачи».

Даже в тусклом свете заходящего солнца было видно, как побледнело лицо Шмура. Он тут же отвернулся и принялся складывать дрова в костер. Казалось, что для него сейчас нет в мире занятия важнее правильного сложения сломанных веток и рационального размещения щепочек под ними.

Мы с Агапой подмигнули друг другу и улыбнулись. Если бы не болело всё тело, то могли бы и пожать руки. Увы, отвыкшее от физических упражнений тело ощущало себя пропущенным через мясорубку, поэтому ограничились улыбками.

— Смотрю, вам тут весело? — раздался голос Глистаны.

Она вышла из-за куста бузины с таким видом, словно на балу отошла попудрить носик и теперь вернулась обратно. Плюшки-ватрушки, надо же быть настолько элегантной и это в лесу! Как ей это удается?

По всей видимости, комары тоже оценили её осанку и манеру поведения, поскольку ни одна падла не полетела в её сторону, а продолжали роиться возле нас. Мы вяло хлопали по нашим многострадальным телам и чуточку завидовали Шмуру, который снова превратился в камень по взмаху платка Глистаны.

— А мы вас и не ждали. Думали, что придет Дровень…

— Марина, а что не так с Дровнем? — вскинула бровь Глистана. — Он ходил сегодня по Академии такой веселый, словно зефира наелся.

Я заметила, как губы Агапы начали дрожать и скорчила хмурую рожицу. К счастью, у меня это получилось почти без напряжения.

— Он устроил нам знакомство с Серыми эльфами, а после слинял, даже не попрощавшись…

— Ну да, мне тоже не понравились его манеры. Грубиян какой-то, на приветствия не отзывается, дверь перед дамами не открывает, даже зевает, не прикрывая рта. Брр, противный человек, — поежилась Глистана.

Вот и ей он не понравился. Я решила открыть душу нараспашку и рассказать целиком о нашей встрече. Глистана только ахала, всплескивала руками, а к концу моего рассказа, приправленного яркими деталями, у неё был такой вид, словно она собиралась прямо сейчас отправиться и настучать Дровню по щам. Даже пальцы подергивались так, будто она по одному волоску выдирала густые брови преподавателя.

— Я сейчас же вернусь и подам на него жалобу в магический ковен! Такие оборотни не должны учить наших студенток!

От крика Глистаны из кустов взвилась сорока и полетела по лесу доносить до всех встречных важную новость. Две белки пострекотали и спрятались в дупло на ночлег. Ну да, на ночь такие решения не принимаются, с ними нужно переспать.

— А он оборотень? — подняла я бровь.

— Да, старый волколак. Терпеть его не могу и даже не представляла, что такого примут на работу в Академию… Нет, я так этого дела не оставлю.

Глистана взмахнула платком и с её руки сорвался оранжевый шар огня. Он пролетел со скоростью эльфийской стрелы до сложенных Шмуром дров. Пламя взметнулось вверх испуганной пантерой, а ринулось вниз уже разозленным тигром. За мгновение костер занялся веселым огнем и сумрачные тени отшатнулись к толстым сосновым стволам.

— Ого! Да это почти как Шандарахусом фигакнуть, — вырвалось у меня.

— Да, только если твоё заклинание разметало бы дрова по всей поляне, то моё поджигает любую вещь и горит не хуже напалма из вашего мира, — ответила Глистана. — Давайте-ка я как раз этому заклинанию вас и научу. Повторяйте движение и произносите: «Пануй!»

На сей раз движение рукой было простое — всего лишь сложить два пальца, большой и указательный как будто собираешься дать щелбана, а потом «даешь щелбан» и с кончика пальца срывается огонь. Прикольно, скажу я вам. Мы быстро научились этому заклинанию и движению…

Когда Глистана затушила двадцать второй пожар, то грозно прикрикнула на нас и быстренько прыгнула в портал. Видимо, поспешила разбираться с Дровнем. По крайней мере, мне так хотелось думать. Конечно же, перед уходом она метнула в Шмура размораживающее заклинание.

— О как! Да вы костер развели? Умницы, девочки, — поднялся с колен Шмур. — Хотя, я и сам бы смог. А чего это как вдруг потемнело? Был же вечер, а теперь… — он посмотрел на площадку черного неба, которая в ответ взирала на него серебряными глазками звезд, — а теперь уже почти полночь. Что случилось? И почему вокруг так много горелых деревьев?

— Василиск пролетал, — нашлась я. — Ты ему в глаза взглянул и застыл, а нам пришлось расхлебывать. Вот, еле-еле справились, а потом и тебя откачали. Спасибо можешь сказать приготовлением грибов.

Агапа тоже подхватила мою незатейливую ложь.

— Да уж, битва была что надо. Мы устали тебя из-под пламени вытаскивать… Я вон даже ноготь сломала. Чего ты ждешь? Готовь ужин, мы без сил…

Шмур переводил взгляд с меня на Агапу, а мы смотрели в ответ самыми честными глазами. Я бы сама нам поверила, такими убедительными мы были.

— А какой василиск был на вид? — решил проверить нас Шмур.

— Походил на петуха с хвостом змеи, клювом орла и крыльями дракона, — отчеканила Агапа. — Ты бы ужином занялся.

Ну да, она-то внимательно слушала герцога, когда тот рассказывал о существах, населяющих Стратуин. Мы же с Маньярой тогда играли в «Морской бой» и я почти всегда выигрывала. До уроков ли нам было?

— Правильно, а почему вы не окаменели? Почему я не видел василиска?

— У нас защита есть. Академическая. А ты лишь взглянул в его зеленые глаза и тут же окаменел, — ответила я. — А ты чего ужин не готовишь?

— А как вы меня…

— Жрать давай! — в один голос гаркнули мы с Агапой и испуганные птицы, которые не смылись от вида пожаров, возмущенно зачирикали в ответ.

Шмур обиженно повернулся к нам спиной и начал возиться с грибами. Мы пока угощали своих внутренних червячков орехами.

За то, что мы «доблестно сражались и прогнали василиска», Шмур вызвался охранять нас всю ночь. Сказал, что даже если задремлет, то от малейшего шума проснется и разбудит нас при приближении опасности.

Несмотря ни на что, ужин из грибов оказался весьма недурен. Шмур подсыпал каких-то травок, и обычные жареные на огне белые смогли дать фору блюдам из дорогих ресторанов. Даже удивилась, когда грибы неожиданно закончились. Вроде бы вот только что были, и сразу их нет. Ну, нет и нет, мы с Агапой облизали пальцы и пошли к костру укладываться.

На папоротниковых постелях вряд ли кому удавалось хорошо выспаться, поэтому я не очень надеялась на добротный сон. К тому же мешал дымок от костра, хотя, с другой стороны, он прогонял неугомонных комаров. Шмур помешивал угли и подкидывал свежую еду для костра. В ответ тот пощелкивал и постреливал.

Под это пощелкивание и постреливание я уснула. Вернее, забылась всего на несколько минут, а когда открыла глаза, то уже наступало утро.

По чахлой, обожженной траве ползли космы тумана. Они походили на сигаретный дым из легких великана. Ну да, если бы Пушок курил, то у него как раз из легких выходил такой туман. Белесые клубы наползали друг на друга, словно ленивые черепахи в зоопарке, которые спешили на водопой.

Шмур дремал, свесив голову на грудь. Агапа тоже посапывала, лежа спиной к костру. Птицы пока ещё не проснулись и лишь ветер в кронах создавал небольшой шум.

Я села и с хрустом потянулась. Тут же туман устремился ко мне, как пес, которому давно было пора гулять, бежит к двери на улицу. Липкие лохмы тут же покрыли меня по пояс, и я оказалась похожа на зайца из «Ну, погоди!» в тот самый момент, когда он собрался петь песню про одинокий айсберг.

Я лишь улыбнулась и собралась встать, но туман не дал этого сделать!

Кисельные волны держали меня крепко. Не сжимали, но подняться не давали, как будто я села в зыбучие пески и теперь не могла выбраться. Я хлопнула по туману ладонью и тут же рука пролетела сквозь воздух, а вот обратно она отказалась возвращаться.

Я оказалась в ловушке!

И тут же из тумана вылетел язык белого дыма и намертво сомкнул мне губы.

Эх, а ведь я только-только собралась как следует разораться, чтобы предупредить своих друзей.

Я попыталась оторвать кляп свободной рукой, но следующий туманный язык обвил ладонь и потянул её вниз, в компанию к другой руке. Плюшки-ватрушки, я превратилась в пенек. Да-да, в самый настоящий пенек, так как ничего не могла сделать, только сидеть и хлопать глазами.

И уже тогда, когда я собралась вдумчиво и размеренно удариться в панику, я заметила краем глаза движение…

Из-за стволов сосен выплыла моя давняя знакомая. Та самая девушка, которую я спасла в замке Похотуна и которая была изображена на картине в кабинете Симпатира.

Славояра!

Что она здесь делает?

Она двигалась в своей белой мантии точно также, как уверенные в себе призраки шуруют по коридорам старинных замков. Славояра плыла по туману. По крайней мере, я не видела, как её ноги передвигаются под мантией. Когда-то давно мне знакомый режиссер-постановщик народных танцев говорил, что эта походочка, когда не видно передвижений ног, тщательно оберегаемый секрет и его никому нельзя говорить под страхом самых ужасных кар. Я не поверила, но всегда смотрела на народные танцы с огромным уважением.

Славояра выплыла на середину полянки и остановилась, смотря на меня. Мне ничего не оставалось, как попытаться подергаться и приветственно промычать. Светлояра же вытащила из рукава белоснежный платок, взмахнула им и запела чистым, звонким голосом:

— Черный-черный город, белые-белые огни,

Надвое расколот — ночь изменила мир.

Сон тебя не греет, или одна не можешь спать

Ты летишь скорее где-то потанцевать!

И огонь, и вода

Нам с тобой — один огонь, одна вода.

И огонь, и вода

Все, что хочешь, забери!

И огонь, и вода

Нам от этого не деться никуда.

Ты сегодня зажгла, ты сегодня и гори!

После этого исполнения Славояра взмахнула платком и в меня полетел шар огня…