9

Всё-таки мы смогли оторваться от философов из деревни Спятка. Бежали долго, потом ещё дольше шли, а уже под первыми лучами солнца мы решили просто полежать.

Хотя, если говорить точнее, то это вовсе не мы решили, но об этом будет известно позднее. Сначала мы остановились на привал у маленького родничка, чтобы попить ледяной воды и осмотреться.

Вода была настолько холодная, что заломило зубы. Последний раз так ломило, когда я хлебнула забытую в машине минералку. Тогда был мороз, но вода в пластиковом отделении двери не успела окончательно замерзнуть. Я отвернула крышечку, запрокинула бутылку и… словно сделала глоток жидкого азота. Сейчас было точно такое же ощущение.

— Ох, какая же холодрыга! — я отпрянула от родничка, который брал начало у корней большого старого дуба.

— Да уж, так и горло недолго застудить, — кивнула Агапа, когда тоже попробовала глоток воды.

Шмур сначала смотрел на нас с недоумением, мол, о какой холодрыге можете говорить, когда в лесу тепло и земля не успела за ночь замерзнуть? От этого ещё забавнее стало наблюдать за его ужимками и прыжками, когда он окунул в родничок голову.

— А ты не верил, — улыбнулась я.

— Я никому не верю. Даже себе, — потряс головой Шмур.

— А давайте пять-десять минут здесь отдохнем? — предложила Агапа. — Если пить маленькими глотками, то можно и напиться вдосталь.

Мне тоже тут понравилось. Край горизонта уже пожелтел с оттенками бордо, что означало скорый восход светила, поэтому света хватало, чтобы осмотреть миленькую лужайку, окруженную кустами орешника и дубовыми стволами. Кроны деревьев образовывали арку над головой и мелкие пичуги уже вовсю скакали по ветвям, осматривая непрошенных гостей. Суслягух спал. Он всю дорогу провисел за спиной Шмура и, судя по виду, явно не собирался просыпаться в ближайшую неделю.

Шума погони не было слышно уже давно, поэтому мы без опаски уселись возле родничка. Я не могу точно назвать время, когда наступил момент смыкания глаз. Я просто моргнула, а когда проснулась, то увидела перед своим носом острие стрелы.

И знаете — я ни капли не удивилась. Да-да, приняла это как должное. Если раньше я по утрам видела задорную рожу Борзяна, и привыкла к нему, то сейчас начала привыкать к разного вида приключениям. Даже если бы я открыла глаза, а на лужайке слон в гавайской юбочке танцевал джигу-дрыгу, то и тогда не сильно удивилась, так, слегка поаплодировала бы, чтобы поддержать артиста.

Сейчас же за острием стрелы обнаружилась вполне симпатичная мордашка светловолосого парня с такими зелеными глазами, что я даже пошарила вокруг взглядом — не валяется ли где опорожненный флакончик с зеленкой? Флакончика не было, зато вместо него на поляне обнаружились ещё пять блондинов, которые с луками наизготовку стояли возле моих спящих друзей.

Плюшки-ватрушки, блондинчики как будто сбежали со съемок фильма о хоббитах и волшебных кольцах. Даже острые ушки у всех имелись, вот хоть прямо сейчас бери и дергай. А может, именно поэтому у эльфов такие длинные уши? Ну да, они же долго живут, и на праздновании дня рождения каждый из друзей дергал от души, вот поэтому уши и вытянулись.

— Ого, Марин, да тут засада! — воскликнул Шмур, когда тоже открыл глаза.

Ну надо же, какая прозорливость. Засада здесь, а то я не догадалась.

— Здрасте, а мы тут мимо проходили, — как можно более миролюбиво сказала я.

Банда блондинов застыла с таким видом, что мне даже захотелось повернуть камень — вдруг они застыли, когда я нечаянно коснулась его во сне? О том, что мы хорошенько поспали, приятельски сообщило солнце, которое застыло в зените и смотрело на нашу полянку. Ни капли не сомневаюсь — если бы у солнца было ведерко с попкорном, то оно бы лопало его за обе щеки, наблюдая за нами.

Блондины молчали.

Наставили на нас луки и молчали. Больные что ли?

— Эй, ребята, вы хотя бы моргните, а то выпучили зенки и стоят как тополи на Плющихе. Чего вам надо от нас?

Увы, мои слова остались без ответа, лишь тихо пискнула проснувшаяся Агапа. А где суслягух? Где его носит? Или его взяли в заложники, а теперь будут требовать с нас выкуп.

— А я слыхал, что эльфы появились из-за того, что один раз человек поймал в лесу зайчиху и, в качестве эксперимента, сделал с ней непотребство. А потом зайчиха разродилась целым выводком человечков с длинными уша… Тихо-тихо-тихо! Я же пошутил, вы чего, шуток не понимаете?

Все пять лучников повернулись к Шмуру и натянули луки так, что тетива затрещала. Того и гляди, сорвется палец и дошутился Шмур.

— Ребята, не надо в него стрелять, — умоляющим голосом попросила Агапа. — Он нас ещё из леса не вывел.

— Я могу вас вывести нарузу, — раздался сюсюкающий голос. — Мне это не слозно сделать.

Вот уж кого я не ожидала тут встретить, так это нашего нового преподавателя. Дровень Гнилозуб сидел на стволе упавшего дерева и в своей зеленоватой мантии почти сливался с лесной листвой. Острые зубки ощерились в довольной ухмылке.

— Дровень? А что вы здесь делаете? — вырвалось у меня.

— Для тебя — господин Дровень! — скривился наш преподаватель по противостоянию темным силам. — А что я здесь делаю? Хм, глупый вопрос, девчонка! Я присол, цтобы узнать о пророчестве Мартильды. Цто она тебе сказала?

И этот тоже хочет узнать… И чего им сдалось это пророчество? Подумаешь, ожила утопленница и произнесла какую-то чушь. Хотя, с другой стороны, нельзя сказать, что эта чушь не происходит со мной. И на черной свадьбе погуляла, и в огне не сгорела. Что там будет дальше по плану?

— Матильда сказала, что я выиграю отбор и стану женой короля, — устало произнесла заготовленную ложь. — И всё будет хорошо и все будут счастливы… А если не стану, то всему Стратуину придет один большой кирдык…

— Это неправда, — заявил Дровень. — Ты снова лзесь! Я цувствую лозь и меня невозмозно обмануть. А ты все пытаесься… Но это поправимо. Дорогой друг Разнараз, прострели жалостивцу колено.

Блондин, который навис надо мной, чуть больше натянул тетиву и направил стрелу в колено нашего спутника. Мгновение и Шмур станет инвалидом!

Что же делать?

— Стой! — вскрикнула Агапа.

Это слово сыграло свою роль. Молчаливые эльфы снова замерли, а гаденькая улыбочка на губах Дровня расплылась до самых ушей.

— Я скажу! Я всё скажу, только отпустите нас!

Губы Агапы дрожали, вот-вот на глазах должны появиться слезы. Что она хочет сказать? Нет, не так — что она может сказать?

— Прости, Марина, ты разговаривала во сне…

— Агапа…

— Молодец, девоцка. Говори, не слусай свою подругу.

Агапа поднялась с травы. Она встала с тем самым горделивым видом и очень бледным лицом, с каким вставали девушки-партизанки на расстрел. Ни шагу назад, ни грамма молока врагу! Вот только сейчас она собиралась сдать меня с потрохами, а это явно шло в разрез с образом партизанок, которые не сдавали своих.

— Агапа, — прошептала я.

— Марина много раз повторяла одну и ту же речь, — медленно начала Агапа. — Я запомнила её, хотя вовсе не собиралась подслушивать…

— Не томи зе, девоцка.

— Ночью я слышала это… — Агапа подняла голову к солнцу и начала:

— Стены, черные как ночь,

Белый жемчуг куполов.

Пусть печаль уходит прочь,

Это крепость наших снов…

Плеск лазоревой волны,

Льется с неба солнца мед,

Дети облачной страны

Начинают свой полет…

И не думай, не гадай,

Где здесь сон и где здесь явь,

Одного не забывай — кто в ответе,

Тот и прав…

Есть властитель в мире дня,

Повелитель есть в ночи,

Но от тайного огня —

Одному даны ключи…

Плоть от плоти, сути суть,

Ты покинул высоту,

Повелитель мира грез —

Вновь на радужном мосту…

Тот, кто поднял этот груз,

Тот, кто принял этот путь,

Все, что пройдено тобой, —

В этот миг не позабудь…

Ух ты, вот это она исполнила…

Шмур даже начал притоптывать в такт речи Агапы. Эльфы опустили луки, заслушавшись медоточивым голосом моей подруги. Я сама сначала развесила уши, а потом спохватилась, что должна изображать досаду и сделала вид, что кусаю кулак.

На лице Агапы поселилась маска страдальческого раскаяния. Я едва сдерживалась, чтобы не поаплодировать такой актерской игре. Ведь может же, когда захочет. Вот так бы она в деревне Спятке подыграла, а то сдал

Дровень тоже замер, вбирая каждое слово, сказанное Агапой. Судя по напряжению на его некрасивом лице, он старался запомнить не то что слова — такт и исполнение, словно это было магическое заклинание, которое поможет ему озолотиться. А может, именно за этим он и подстроил нам эту западню? Вернется сейчас в Академию, а Фендюлятор его озолотит… Или Хозяйка… Кстати, надо воспользоваться положением и узнать — что это за фигура.

— Ты не лзесь, ты действительно слысала это по ноцам, — хмыкнул Дровень. — Осталось понять, цто это ознацает…

— Господин Дровень, только Хозяйке этого не передавайте, — взмолилась я, выламывая руки, как актриса, которой позарез нужно получить золотую статуэтку Оскар. — Она не должна этого знать…

— Хозяйка долзна всё знать, иначе нарусится равновесие в этом мире. Так цто не перезывайте, я долозу всё в луцсем виде. А вы, — Дровень повернулся к эльфам, — убейте их. Васа миссия выполнена.

Эльфы снова подняли луки и нацелились на нас. Дровень взмахнул платком и рядом с ним прорезался синий овал телепорта.

— Ницего лицного, просто вы мне не нравитесь, — сказал Дровень на прощание и исчез в овале.

На поляне остались мы и эльфы. Холодные голубые глаза бесстрастно осматривали нас, словно выбирая на телах место, куда пустить стрелу.

Я уже собиралась повернуть камень, чтобы вытащить своих друзей из-под обстрела, когда эльфы опустили луки и отвернулись от нас. Отошли в сторонку. Причем не просто так, а словно они были рабочими на предприятии и сейчас прозвучал гудок об окончании работы. Эльфы о чем-то в полголоса переговаривались, один даже расхохотался. Им только сигарет не хватало, чтобы дополнить образ мужчин на перекуре. Стоят, травят анекдоты, а мы тут сидим и вспоминаем все прегрешения, чтобы было за что ответить на небе.

— Эй, а вы чего? — спустя долгую минуту спросила я.

— Ничего, — ответил эльф, который целился до этого в меня, а Дровень его назвал Разнаразом. — Дровень сказал, что наша миссия выполнена, мы можем уходить.

— Но… он же сказал нас убить, — зачем-то напомнил Шмур.

— Вам так это необходимо? — склонил голову эльф.

— Нет-нет, не стоит себя утруждать, — поспешно вмешалась я. — Мы можем подождать и прийти потом. Лет через сто, например.

— Ну и хорошо, нам стрел тратить не придется.

Эльфы повернулись и собрались уже было уходить, когда я решилась их окликнуть.

— Эй, ребята, а вы кто такие? Почему помогаете Дровню?

— Мы Серые эльфы, — ответил Разнараз. — Дровень нас нанял устроить засаду и подмешать в ручей снотворное. Мы всё исполнили, поэтому сейчас собираемся вернуться обратно в Серые земли.

— А почему Серые? — не смогла я удержаться от вопроса.

Любопытно же, в самом деле. Скорее всего, Разнараз был тут самым главным, поскольку остальные не сказали за всё время ни слова.

— Вы, люди, оцениваете эльфов по отношению к вам. Если эльфы делают вам зло, то они темные. Если делают добро, то Светлые. Нам же наплевать на вас, поэтому мы Серые, — сказал Разнараз и отвернулся.

Я хотела ещё спросить о Дровне и Хозяйке, но эльфы сделали несколько быстрых шагов и пропали в кустах. Ни один листик не шелохнулся, они испарились подобно призракам в ночи. Вот только сейчас был день.

— Да уж, крутые ребята, — покачала я головой. — Взять бы таких в помощники, можно было не переживать о разведчиках.

— Да я бы с ними одной рукой справился, — выпятил худую грудь Шмур. — Вот только за вас переживал…

Я только хмыкнула в ответ на его слова. Потом повернулась к Агапе.

— Подруга, а ты что такое им рассказала? Почему Дровень тебе поверил?

— Когда перенесли в Стратуин, у меня с собой был mp3-плеер, вот я и слушала по ночам аудиокнигу «Не время для драконов» Перумова и Лукьяненко. Оттуда и запомнила стих. Так что я не обманула Дровня — я действительно это слышала ночью. А ты и в самом деле иногда болтаешь во сне, но в основном материшь Джулию… Так что я не обманула Дровня, лишь слегка сказала не то, что он хотел услышать.