14

Раздался дикий визг. Он резанул по барабанным перепонкам с такой силой, что я едва не свалилась в ближайший водоем. Когда же оглянулась, то увидела, что визжала вовсе не Агапа. Нет. Громким голосом на сей раз отличился Шмур. Он вопил от души, даже пузырьки на несколько мгновений притихли, как будто задумались — выползать ли на такой звук или ну его к лешему?

Рука тоже застыла, потом повернулась и ухватилась за дорожку. Из водоема показалась ещё одна рука.

— Кто это? — спросила я у Шмура, когда заставила его замолчать хорошей оплеухой.

А что? Хорошее средство, всегда так поступала, когда мои подруги начинали впадать в панику. Действовало безотказно. Так же получилось и на сей раз.

— Г-г-грязевые големы, — пролепетал Шмур и попытался отпихнуть Агапу, чтобы кинуться обратно.

Новая стрела не дала ему этого сделать. Какой-то эльф с ювелирной точностью попал как раз в самый кончик башмака Шмура, стрела по самое оперение вошла в мягкую почву. Это подействовало на Шмура сильнее, чем моя оплеуха.

— Прикольный выстрел! — показала я эльфу большой палец.

— Я промазал, — пробурчал тот, накладывая на тетиву новую стрелу.

— Ма-ма-марина-а, — подергала меня за рукав Агапа.

— Не мама я, Господь не дал, — пробурчала я про себя, но обернулась.

Плюшки-ватрушки, да что же это за образина?

Из болотной грязи выползало непонятное человекообразное существо гигантских размеров. Если вы видели памятник Петру Первому на Москве-реке, то можете понять, что за высоченная дура вылезала из прямоугольника болотца. Это существо выпрямилось в полный рост и его лысая голова в ошметках коричневой глины заслонила солнце.

— Ва-а-а-а!!! — прорычало существо и воздело руки к небу.

— И-и-и-и!!! — тоненько ответил Шмур, закатил глаза и успешно бухнулся в обморок.

Этот содержательный диалог поддержали мы с Агапой. Мы не стали терять сознание, хотя и очень хотелось, а вместе взмахнули платками и выпустили в голема два зеленых шара "Шандарахуса".

Результат?

Обратили на себя внимание и только. Голем даже не сдвинулся с места, хотя и посмотрел на нас тяжелым взглядом. Надо было видеть эти два каменных голыша вместо глаз, которые тупо уставились на нас… Бррр, даже мороз по коже.

Я попробовала повернуть Драконью слезу, но камень снова не отозвался на мою просьбу остановить время.

— Агапа, есть в запасе ещё чего-нибудь? — спросила я у подруги, когда грязевой голем сделал к нам шаг.

— Только бег, — пролепетала девушка.

Но не могли же мы оставить Шмура, лежащего без сознания. Пусть он и редкий пройдоха, но отдавать его голему как-то не с руки. Вот только если тот его взамен нас…

Нет, вряд ли на такое чудо можно было надеяться. Но и вытащить его с дорожки не представлялось возможным — в окнах-бойницах виднелись не только довольные улыбки эльфов, но и острые стрелы. Остается идти только вперед, на врага.

Ещё два "Шандарахуса" тоже не произвели никакого эффекта — голем продолжил движение. Агапа стиснула мое предплечье. Я взглянула на неё, а она кивнула в другую сторону, где из болотной тины тоже показались руки големов.

Плюшки-ватрушки, да сколько же их?

Просто лес рук возник из мутноватой жижи. Големы вылезали с упорством колорадского жука, который напал на неопрысканную картошку.

— Марин, я рада, что познакомилась с тобой. Было весело, — слабым голосом проговорила Агапа.

— Ты чего это? Ты попрощаться хочешь? Да вот фигушки я от тебя так просто отстану! Шандарахус! — снова метнула я бесполезный шар в подходящего голема.

— Развлекаетесь? — раздался над ухом ехидный голос Суслягуха.

Вот уж кого не ожидала здесь увидеть, так это его. Фамильяр парил в воздухе и корчил големам потешные рожицы.

Фамильяр!

— Агапа, у нас есть ещё одно средство… — начала я.

— Суслягух? — подняла бровь Агапа.

— Нет! Твой фамильяр! Да он же у тебя всех големов на рога намотает!

Агапа поднатужилась, её лицо покраснело, как будто суслягух рассказал пошлую шутку, а потом перед нами возник зубр.

Нет, не так — ЗУБР!!!

Это было огромное животное и как оно тогда поместилось в маленькой бане — для меня остается загадкой и по сей день. Если вы сможете представить себе лохматого быка величиной со слона, то вам не составит труда представить зубра Агапы в полтора раза больше. В холке он превосходил големов на целый метр, в груди был как три грязевых существа вместе взятых. Каждая нога толщиной с тело големов.

Превосходный самец, много мяса, много шерсти и… много брызг.

Да-да, много брызг он поднял, когда пошатнулся на узкой дорожке и завалился в левый прямоугольник. Как-то я этого не ожидала. Похоже, что зубр тоже, так как начал протяжно мычать и пытаться выбраться. Чтобы не попасться под рога и копыта пришлось прыгнуть далеко вперед и вытащить за ноги Шмура, который самым наглым образом отказывался приходить в сознание.

Единственно, чего зубр добился — внимание големов переключилось на него. Из водоемов протянулись руки, ухватились за шерсть зубра и потянули вниз. Огромное животное испуганно забилось, попыталось вырваться, но дамба, которая разделяла два болотца, раскрошилась под его весом. Возникали всё новые и новые руки, которые упорно тянули зубра в болото.

Подоспевший великан схватил зубра за рога и начал притискивать к воде. Зубр утробно мычал и дергался, в попытках освободиться.

Я бросила взгляд на Агапу. Бедная девочка. Она стискивала кулачки до белых костяшек, слезы лились по её щекам. Слезы бессилия, так как нельзя было что-либо сделать. Она пыталась отозвать фамильяра, но грязевые руки не давали этого сделать.

— Да они же утопят лохматую корову! Чего вы стоите? — раздался крик суслягуха, а после мы увидели, как маленькая фигурка метнулась в сторону общей свалки.

Он заметался перед глазами-голышами грязевого голема, и тот был вынужден отпустить зубра, чтобы отогнать назойливую мушку. Суслягух со смехом уворачивался, подлетал к самой голове голема и шлепал того по лысой голове. Шлепки звонко раздавались над Проклятыми болотами.

Мы ещё раз попытались сразить врага заклинаниями и снова впустую. Зубр тем временем всё глубже погружался в болотную пучину. Он косился на нас налитым кровью глазом, но чем мы могли помочь?

— Как нам с ними справиться, Марина? — спросила Агапа.

Голос жалостливый. От такого самой расплакаться впору. Жаль быка, но…

— А что мы можем сделать? Мы же не боги, чтобы справиться с этими глиняными уродами. Да и боги горшки не обжи…

Молния!

Вот что это такое, а не мысль — молния.

Озарение!

Мне даже захотелось себя погладить по макушке — ведь грязевые големы наполовину сделаны из глины, а у нас в запасе есть заклинание вызова огня! Марина — умница! Марина — молодец!

Вот ведь, себя не похвалишь — другие хрен догадаются.

— Марина, я кажется поняла, что ты имеешь ввиду, — слабо улыбнулась Агапа.

Мы не сговариваясь вскинули платки и гаркнули:

— Пануй!

Два огненных шара ударили грязевого голема по ушам…

Его рыку могла позавидовать добрая сотня львов — так они даже вместе не прорычали бы.

Голем схватился за уши, запрыгал на месте, а когда отнял руки, то в его ладонях остались две ушные раковины, похожие на причудливые глиняные миски. Он с ревом швырнул эти миски в сторону забора, и я не могла не порадоваться, когда увидела, что одного эльфа унесло с балкона от прямого попадания в лоб.

— Умницы! Но это не то! — проорал нам суслягух.

— Почему? — спросила я, когда приготовилась запулить в голема ещё одним шаром огня.

— Потому! — суслягух показал на вылезающие из головы голема новые отростки.

Спустя три секунды большие шишки раскрылись, как бутоны цветов ранним утром, и на голове голема появились новые уши.

— Агапа, он черпает новые части тела из грязи. Надо что-то другое.

— А что? У нас кроме этих боевых заклинаний остались только академические, готовка там, очистка одежды, а из новых только вода…

«И огонь, и вода!»

Плюшки-ватрушки, да это же слова из песни Киркорова. А не за тем ли приходила Славояра? Решение пришло точно также, как воспоминание о заклинании вызова огня.

Голем был уже в пяти метрах от нас, когда я использовала связку заклинаний на его поднятой руке.

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Вода плеснула на плечо великана, потом от заклинания очищения целый кусок грязи упал в болото, а жаркий огонь опалил культю. Голем снова зарычал, но через обожженную корку глины уже не смогла пробраться новая партия грязи, чтобы появилась новая рука.

— Агапа! Танцуем! И огонь, и вода!!!

Плюшки-ватрушки, что это был за танец…

Агапа без лишних слов поняла мою задачу. Мы превратились в две машины по уничтожению грязи, прямо клининговая фирма в количестве двух академичек. Сперва мы обожгли руки тем существам, которые тянули зубра вниз, а после забрались на его мокрую шерсть и там, как на палубе плывущего корабля начали свою очищающую работу…

Зубр смог-таки подняться на ноги и двинуться вперед. Он ревел, качался, идя по узкой дорожке, и бодро отбрыкивался от тянущихся из водоемов рук. Со стороны его можно было принять за очень взрослую версию того самого бычка, который шел по доске и боялся, что сейчас навернется. Между нами лежал Шмур, а впереди летал суслягух и шлепал восстающих из прямоугольников големов по щекам.

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Голем с моей стороны пошатнулся и рухнул ничком в воду, когда остался без второй ноги. Он стал похож на того самого робота-терминатора, который в фильме пытался дотянуться до Сары Коннор даже без ног. Пришлось отсекать ему и голову, после этого груда грязи начала расползаться по дорожке.

Агапа тоже не уступала мне в криках и выпускаемых заклинаниях. Големы с её стороны бухались в воду, чтобы распасться на мелкие катышки. Они пытались восстать позади прошедшего зубра, но это были всего лишь мелкие пародии на великанов. Им хватало Шандарахуса, чтобы отлететь на добрый десяток метров и напрочь отбить всё желание лезть дальше.

— И огонь, и вода! Агапа! — кричала я.

— И огонь, и вода! Марина! — отвечала Агапа.

Мы плыли по Проклятым болотам…

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Мы десятками крушили грязевых големов…

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Впереди показалась ещё одна стена с похожими на первые воротами…

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Мы соскользнули с мокрой шерсти зубра, когда почти уперлись в эти самые ворота. Ноги дрожали, как будто я только что пробежала по всем магазинам во время «Черной пятницы». Руки повисли двумя плетьми и отказывались подниматься, как только я им не приказывала. Даже голос охрип и сейчас больше походил на рев Никиты Джигурды, чем на мелодичный колокольчиковый голосок.

— Мы прошли, — таким же сипло-хриплым голосом сказала Агапа, когда кивком головы заставила исчезнуть зубра.

Сейчас, когда животинку не держали ничьи руки, это было легко сделать. Где-то вдалеке остались бродить мелкие фигурки грязевых големов, но близко к нам они подходить не решались, опасливо поглядывая издалека.

— Вы… Вы прошли Проклятые болота! — донесся со стены восхищенный голос незнакомого эльфа.

— Открывайте, а то мы и через вас пройдем, — устало ответила я.

Сейчас мне больше всего хотелось упасть и уснуть. Не хотелось больше ничего. Вообще ничего. На всё было глубоко наплевать: на эльфов, на магов, на академию. На всё. Только упасть. Только уснуть.

Ворота со скрипом начали открываться. Рядом с нами тяжело бухнулся суслягух. Его грудь бурно поднималась и опускалась — он отвлекал големов, пока мы делали зачистку. Судя по подпалинам на шерсти, он несколько раз попадал под наши выстрелы.

— Ого, вот это я поспал, — сладко потянулся лежащий Шмур. — А что произошло? Чего вы такие взъерошенные?

Мы с Агапой переглянулись и дружно вынесли его за ворота заклинанием, которое оказалось бессильно против големов.