Глава 21

Утренние занятия физической подготовкой многим девушкам дались легче, чем вчера. Их тела уже знали, чего ожидать, и надеялись на последующую помощь целителя, поэтому не так боялись нагрузок. Сегодня на четвереньках ползало всего трое адепток, а остальные пусть и полумёртвые от усталости, но плелись вокруг стадиона на своих двоих.

За завтраком к столику, за которым восседали командиры Отрядов, неожиданно подсела Ламия. Наверное, она пыталась показать остальным аристократам, что не стоит чураться простых ребят. Том, Рон и Лили удивлённо переглянулись, но приняли девушку благосклонно, ребята быстро перезнакомились, и вот уже эта четвёрка вполне мило беседует, на радость Риане.

— А Гил не будет против, что ты с нами общаешься? — шепнула подруге Риа.

— Если здесь ты, то нет, — ответила шёпотом та. — Он с Кайрой Вилмуд обычно ест (это его невеста), с её подругами и со своими друзьями с курса. Там дружная и устоявшаяся компания, поэтому я не очень хочу к ним влезать.

— Думаю, твоё присутствие Гилиона бы не обременило, но дело твоё. Я, конечно же, очень рада, что ты с нами, — улыбнулась ей Риана.

— Эх, девочки, видела из окна ваши занятия. Вы все такие молодцы… — протянула Мия. — А мы с подругами и пары кругов пробежать не смогли, особенно я: сдулась уже на первом. Магистр, конечно, не настаивал и не дёргал нас так, как вас, но мне почему-то перед самой собой было обидно. Неужели я действительно такая слабая?!

— Ничо, ты девка хорошая, всему научишься, — поддержала её замкомандира.

— Да, Ламия такая, — со знанием дела кивнула Риана. — Если чего-то захочет…

— Ой, перестань, — смутилась подруга.

— Наши тоже в лёжку лежали, кто послабее. Но ежели будем хорошо заниматься — любого хлопца за пояс засунем, говорю тебе, — Лили гордо вздёрнула подбородок.

— О, девчата надумали нас не просто догнать, а ещё и перегнать вознамерились?! — притворно ужаснулся Рон. — Что, командир, не дадимся им влёгкую?

Том лишь хмыкнул да уголок рта вверх поднял.

На занятиях по рукопашному бою Риана и Лили снова летали в руках магистра, когда пытались продемонстрировать, как они усвоили вчерашний урок. Парни держались лучше и не давались преподавателю так легко, хотя все они непременно оказывались на земле. А потом Браун дал новые движения, которые ребята отрабатывали в парах. Всё же этот суровый мужчина — специалист в своём деле, а атмосфера на занятии хоть и сдержанно-строгая, но не вызывает дрожи в коленях, как было на паре Милтона.

Декан-целитель вплыл на полигон, где его уже все ждали, и принялся расточать улыбки и целебные чары, но Риа, очень пристально следившая за его эмоциями, приметила, как мужчина едва заметно хмурился. То ли он был недоволен общим уровнем адептов, то ли излишне жёсткими методами, которые практиковал на занятиях боевик, но со своей стороны оказывал страждущим всю необходимую помощь.

— Приходите ко мне, когда будет время, — шепнул Рие Лайт, подпитывая её лечебной магией. — Узнаете много полезного и нужного…

«Полезное и нужное» ей, конечно, пригодится, но находиться в обществе беловолосого по-прежнему было тревожно. Очень сложно понять, чего от него можно ждать. Стоит ли рискнуть?

Перед следующим уроком девушки приводили себя в порядок особенно тщательно. Шутка ли, к ним пожалует сам декан Рандэлл! Купальня теснилась от взбудораженных прелестниц, которые, кажется, вовсе друг друга не стеснялись, потому что были заняты самими собой. Даже на танцевальный вечер они не собирались с подобной тщательностью. Эх, бедный защитник, его ждёт такой напор…

На занятии сын ректора, как и ожидалось, снова источал мёд, и девушки расцветали от похвалы, надо заметить, вполне заслуженной. Не зря же Риана до самого отбоя зачитывала подопечным новую книгу по построению щитов и помогала с практикой.

После такого праздника для души Милтона встречали сдержанно и во всеоружии. Теперь девушки держали щиты до последнего, хотя попадали по манекенам всё ещё не очень успешно, но всяко лучше, чем вчера. А уж когда сам преподаватель снова решил прикинуться «зверушкой» и выбрал своей жертвой Лили, та напирала и гасила по нему заклинаниями изо всех сил, сбив щит с красного аж до… зелёного уровня. Правда потом без сил растянулась на земле.

Парни держались куда лучше. Том бил метко, не расплёскивал силу зря и достаточно быстро превратил красный щит в фиолетовый. Рон очень старался угнаться за командиром, но сегодня остановился на голубом цвете, что тоже очень и очень неплохо. Дальше Риа уже не следила, потому что с головой погрузилась в противостояние с постоянной напарницей Лили Грэндсон, которой подкинула немного сил из накопителя, и они попеременно были то «зверушками», то «жертвами».

Сегодня народ прилично растратил резерв, поэтому боевик повёл всех к источнику, по пути растолковывая, как с ним обращаться. И шли они, разумеется, по лестнице, как туда, так и обратно. И правда, почему бы не устроить ребятам дополнительную тренировку?! К чему облегчать им жизнь и позволять подняться на первый этаж с помощью чудо-ниши в стене?

За обедом Ламия снова весело общалась с руководством Отрядов. Всё было тихо-мирно, а потом к их столику неторопливо двинулся очень высокий и широкоплечий парень с пятого курса. Остальные его пока не замечали, но Риа с нехорошим предчувствием следила за приближением чужака. Его длинные платиновые волосы закрывали почти половину лица, оставляя видимым лишь один глаз, отчего пришелец выглядел ещё более зловещим. И глаз этот мерцал сиреневым светом, когда его хозяин переводил взгляд с Тома на Рона и обратно, а потом впечатался в Мию. Сама атмосфера вокруг адепта дышала силой и властностью, а этот жуткий взгляд просто приковывал к месту. Он явно не привык, чтобы ему перечили, и тем сильнее хотелось избежать общения с этим сомнительным индивидом.

— Я могу присесть? — вопросил великан, нависая над присутствующими, а потом взял свободный стул возле соседнего столика и без всякого разрешения устроился рядом с Ламией.

— В-вы кто? — пролепетала обескураженная его наглостью подруга.

— С сегодняшнего дня твой жених и будущий муж! Разве отец тебе ещё не сообщил?

За столом повисла напряжённая тишина, парни даже есть перестали.

— Я Шонар Кирис, должна бы знать, — представился аристократ. — Я на тебя на приветственном вечере смотрел, неужели не заметила?

— Эм, на меня тогда многие парни смотрели… — растерянно пробормотала Мия.

— Больше не будут, — заявил пришелец безапелляционно и, кажется, разозлившись на её реплику. — Можешь звать меня Шон. И я бы предпочёл, чтобы отныне ты ела за моим столиком, а не среди этого отребья.

Риа увидела, что Том сжал руку в кулак и сделал движение, чтобы подняться, но ситуацию спас… невесть откуда появившийся Гилион. Гил взял ещё один свободный стул, поставил подальше от наглеца (и поближе к Риане) и пересадил туда Ламию, а сам сел на её место рядом с Шонаром и пренебрежительно оглядел пятикурсника, хотя не проронил ни слова.

— Та-а-айрис, — издевательски даже не проговорил, а пропел его имя пятикурсник. — Ты бы лучше не за сестрой следил, а за невестой. Вдруг кто-нибудь тебе рога наставит и уведёт. Тут теперь полно всякого сброда… — уничижительный взгляд на Тома и Рона.

— Считай, что я тебя услышал, — невозмутимо ответствовал Гилион. — А теперь попрошу тебя встать и освободить нас от своего навязчивого присутствия. Моя сестра достойна лучшего кандидата в мужья.

— Тайрис, а ты не слишком много себе позволяешь? — выгнул бровь длинноволосый.

— Если дело касается моей сестры, я могу позволить себе ещё больше, — стоял на своём Гил. — Тебе здесь не рады.

— Думаю, ты изменишь своё мнение, когда пообщаешься с отцом, — усмехнулся Шон и смерил Гилиона презрительным взглядом, а потом повернулся к Ламии и окатил волной предвкушения: — Я не прощаюсь, милая.

Удалился он так же гордо, как и пришёл. Будто правитель, что шагает мимо коленопреклонённой свиты. Народ вокруг шептался, поглядывая на их столик.

Провожая Шонара неприязненным взглядом, Гил, кажется, и сам не заметил как погнул вилку. Ой-ёй-ёшеньки, Тайрис-младший в гневе! Что ни говори, но он всегда защищал Мию, именно поэтому Риана не могла его ненавидеть, несмотря на все художества, которые он творил в отношении её самой.

— Гилион, осторожно, руку себе пропорешь, — шепнула ему Риа.

Он будто очнулся и посмотрел на свои побелевшие от напряжения пальцы, а потом отбросил испорченный столовый предмет, словно это было что-то неприятное.

— Разве тебе не всё равно, если со мной что-то случится? — буркнул Гил.

— Нет, не всё равно, — качнула головой она. — Ты брат Ламии и мне тоже как брат. Когда не переходишь границ.

— Всего лишь брат? — он смерил её пронзительный взглядом. — Ладно, потом поговорим. А ты, Мия, — обратился он к сестре, — отныне будешь сидеть за моим столиком, вместе с Кайрой. Если заупрямишься и продолжишь обедать с ними, — он обвёл взглядом ребят из Отряда, — то мы с невестой к вам присоединимся.

Весёленькая перспектива! Ради сестры он даже готов снизойти до трапезы с низшим сословием. Разумеется, все прекрасно понимали, какой выбор сделает Ламия, потому что только Гилиона им тут и не хватало. Это явно читалось на лицах всех, а кулак Тома был всё также сжат, хотя смотрел он сейчас не на Тайриса-младшего, а перед собой, как бы «в никуда», и явно думал о чём-то не самом приятном.

— Риа, ты не обидишься, если я… — начала было подруга.

— Конечно же иди с братом, — кивнула Риана. — Гилион, оставляю Мию на тебя.

— Разумеется, — он задержал взгляд на Рие, и возникло ощущение, что ему не хочется уходить. Но потом Гил помог Ламии подняться и увёл за собой.

— М-да, ну и наследнички. Что один, что другой… — пробурчала Лили. — Много гонору. Тока Ламия адекватная, хорошая такая.

— Ладно, девчата, не берите в голову, — Рон снова взялся за вилку. — В их разборки лучше не влезать. Но ежели бы этот Шон полез к Ламии…

— …то я бы познакомил его аристократическое лицо с этим столом, и не один раз, — мрачно изрёк Том и только сейчас разжал кулак.

Шонар Кирис. Эти лицо, глаза и имя… Как хотел бы Том не знать о них ничего, но знал. Если бы всё сложилось по-другому, если бы дедушка, предыдущий Хранитель семьи Кирисов, был серьёзен по отношению к бабушке и не оставил её ради брака по договорённости, то их внук Том сейчас тоже принадлежал бы к одному из знатнейших семейств, пусть и был бы полукровкой. Но нет, простолюдинка нужна была высокородному господину лишь для временной забавы, а дальше… долг перед семьёй, законные дети, а теперь уже и внуки.

Дедушка так и не узнал, что в одной из отдалённых деревушек у него росла дочь, которая, как оказалось, практически не унаследовала магического дара родителя. Лишь отдалённо цвет волос (у неё они были русо-пепельными), сиреневые глаза, которые являлись визитной карточкой этого рода, да изящная кость напоминали о знатном происхождении. Правда, глаза у неё были очень светлыми, отражая малую степень владения даром, зато её сыну повезло больше. Том взял от могущественного предка и более насыщенный, соразмерный магическому потенциалу, оттенок радужки, и платиновый цвет волос, и силу, да и чертами лица был схож с ним даже больше, чем его кузен Шон. Уровень магии, конечно, пока не такой высокий, как у двоюродного брата, и краснеть начнёт лишь после усиленных тренировок, но это и не удивительно, если учесть, что Далтон рос вдали от родного источника.

Бабушка Дона, которую временный возлюбленный обучил грамоте, после расставания по мере возможности следила за его жизнью, читая заметки об аристократических семействах в нарядных листовках, что время от времени поставлялись в местную библиотеку, да сама растила дочь Рину. Та была слаба здоровьем, так что матери приходилось оберегать её от тяжёлого труда и всё тянуть на себе, но зато девочка выросла красавицей и встретила хорошего человека, который дал их общему сыну фамилию Далтон. Отца Том очень уважал: глава семейства тяжело работал, но жену очень берёг, а сыну дал свободу развивать унаследованную силу.

Том, зная о своём происхождении, к аристократии относился прохладно и считал, что всего можно достичь своим трудом. Вот и учился как проклятый, штудируя все книги, которые попадали ему в руки, развивал физическую силу и выносливость, частенько ходил на охоту, практикуясь в стрельбе из лука, неплохо орудовал ножом и, разумеется, совершенствовал владение магией. Последнее он старался не афишировать и окружающим демонстрировал лишь крупицы силы, не желая привлекать слишком много внимания.

Смерть бабушки подкосила мать, и та слегла. Тому как раз исполнилось семнадцать, уровень его магии был где-то жёлто-оранжевым, и он, параллельно помогая отцу и штурмуя полки ближайшей библиотеки, стал тренироваться, чтобы отправиться с наёмниками в рейд. Там платили прилично, хоть и приходилось рисковать головой, но матери нужны были лекарства, которые стоили недёшево.

Отец сначала заупрямился, не хотел отпускать, но Том посмотрел на бледное лицо мамы и сказал свое веское мужское слово. Да, там опасно, да, он может не вернуться, что окончательно сведёт мать в могилу, но если рейд пройдёт успешно, то появятся средства и на лечение, и на ремонт хибары, в которой гуляют такие сквозняки, что подкосят и здорового мужчину, а зима близко… В общем, Сэм Далтон вздохнул, дал добро и только посетовал, что сам имеет лишь крупицы силы и не может пойти вместо сына.

Первый раз было тяжело и страшно, но Том выдержал, не спасовал и заслужил уважение напарников по отряду. А ещё принёс домой кругленькую сумму, позволившую прожить некоторое время и поддержать здоровье матери. Однако деньгам свойственно заканчиваться, и за первой вылазкой последовала вторая, а затем и третья…

А ведь совсем недавно жизнь была хоть и тяжёлая, но стабильная. Работай себе в поле, продавай в ближайшем городке изделия ручного труда, получай заслуженные гроши — и коротай время до смерти. Никто тебя не замечает, не поливает грязью. Но однажды приехал пожилой мужчина — и бабушка будто помолодела. Гостем оказался Мос Талмуд, управляющий семьи Кирис, который сообщил, что хозяин прислал его справиться о подруге далёких дней.

Балтар Кирис был болен и чувствовал скорую кончину, но перед тем, как отправиться в последний путь, хотел по возможности исправить ошибку юности и, если у него есть внебрачный ребёнок, признать его и принять в семью. А уж когда дед через управляющего узнал, что имеет талантливого внука, то прислал трогательное послание и обещал в скором времени навестить обретённое семейство и привезти все полагающиеся документы.

Но не вышло. Старик Кирис скончался до того, как успел оформить бумаги, о чём со слезами на осунувшемся лице поведал Талмуд. То ли переволновался перед грядущей встречей, то ли просто время его пришло, то ли ещё что… Том тогда не знал, что чувствовать. Дедушка, которого он никогда прежде не видел, уже потихоньку стал занимать место в сердце, но теперь…

А потом явилась примечательная пара: отец и сын. Платиновые волосы и сиреневые глаза не оставляла сомнений, кто именно пожаловал в их хибару. Ой, сколько тогда на них вылилось грязи… Конар Кирис, единокровный брат матери, несколькими изящно-надменными фразами обхаял их семейство, которое якобы вознамерилось влезть в чужую семью. Его сын Шонар ходил по бедному жилищу с презрительным пренебрежением, а уж когда они оба увидели юного Тома… грязи полилось ещё больше.

В итоге хотели дать отступных, чтобы Далтоны не смели даже носа показывать в их краях и на что-то надеяться. Том уж на что имел спокойный характер, но в тот момент не сдержался и отказался от каких-либо связей с этой семьёй, как и от денег. Но Конару нужны были гарантии. Он действовал молниеносно: притрусил «пеплом» платиновые волосы нежеланного наследника, а сиреневые глаза подкрасил серым, чтобы скрыть естественный цвет.

Когда Том глянул на себя в зеркало, то поначалу не признал. Он стал серым, будто покрытым пылью. Невзрачным, невыразительным, никаким… Именно так он подумал о себе в первые мгновения. Зато его дядя и двоюродный брат были весьма довольны результатом.

— Лучше не попадайся мне на пути, — бросил ему Шонар на прощание.

Вскоре после этих событий бабушка и ушла к праотцам. Возможно, не выдержала разочарования или потеряла надежду, которую лелеяла с самого расставания: что друг сердечный вернётся, хоть одним глазком придёт взглянуть. Уже не придёт. А может, она просто стремилась поскорее соединиться в лучшем из миров с тем единственным, кто всегда жил в её чистом сердце?! Как бы там ни было, её безвременная кончина стала для Тома очередной тяжёлой утратой.

А потом появился Милтон, который знал о талантливом наёмнике, и предложил поступить в академию. В ту самую, где грыз гранит науки (точнее, бил баклуши) его старший братец. Что ж, возможно, это судьба. Испытать, на что способен. Бросить вызов прошлому. Доказать окружающим и себе самому, что добиться успеха можно и своими силами, а не только удачным происхождением. Риск тот же, что и при работе с наёмниками, стипендия достойная (можно и дальше помогать матери), но теперь есть шанс забраться на несколько ступеней выше. Отчего бы им не воспользоваться?!

И вот новая встреча с «дорогим братом». Шонар ведь специально подошёл к их столику. Он прекрасно мог поговорить с «невестой» в другом месте и в другое время, но нет, намеренно сделал это именно так. И когда говорил, что здесь учится «всякое отребье», как раз Тома в виду и имел, а остальных принизил так, за компанию. Ну что ж, наследник Кирисов сам сделал первый шаг к своему поражению. Потому что подобные люди не должны стоять у руля государства, распоряжаться чужими жизнями и калечить девичьи судьбы.