Глава 29

Риана с трудом открыла глаза, голова была ватная. Помещение, в котором лежала Риана, укрытая целым ворохом шкур, напоминало некое подобие достаточно просторного шалаша. Где она? Что с ней? Риа с трудом села и потёрла виски, потом направила туда немного целебных чар. Судя по ощущениям, её резерв восстановился где-то наполовину.

Шкуры пахли мужчиной, пахли им, тем, кто нёс её на плече. Ложе было широким, свободно хватит на двоих, и что-то подсказывало, что спала она тут сегодня не одна. Кажется, уже утро: косые солнечные лучи проникали сквозь щели, будто сообщая, что жизнь продолжается. С трудом поднявшись на ноги, Риана слегка покачнулась, но устояла. Она была полностью одета, вот только оружия нигде не наблюдалось.

Из обстановки в шалаше имелось лишь это подобие кровати. М-да, хозяин жилища явно ведёт очень аскетический образ жизни. Шорох от входа заставил резко обернуться, отчего слегка замутило. Там, в дверном проёме, приподняв шкуру, служащую дверью, стоял он, её зеленоокий похититель. Глаза помимо воли скользнули по его атлетичной фигуре (если что, победить врукопашную будет нелегко) и остановились на поясе, за который был засунут её кинжал. Как в самом первом сне.

— Как ты себя чувствуешь? — мужчина вошёл в жилище и остановился, вглядываясь в её лицо.

— Бывало и лучше, — Риа продолжала коситься на кинжал.

— Хочешь опять причинить мне боль? — он перехватил её взгляд.

— Это будет зависеть от того, что ты скажешь. Ты за мной охотился, чтобы похитить, и вот тебе это удалось. К чему это всё?

— Может, сначала поешь?

— Мне кусок в горло не полезет, пока не узнаю.

— Хорошо, — не стал спорить он и направился к ней.

— С-стой там! Мы можем поговорить и на расстоянии, — Риа стала пятиться, не сводя взгляда с горящих глаз оборотня.

— Не думаю, — он двинулся за ней.

Она отступала, пока не почувствовала, что уткнулась спиной в стену. Ну вот и всё, её песенка спета.

Шатен навис над жертвой и упёрся в стену по обеим сторонам от Рианы, отрезая пути к побегу. Она задрала голову и глазела в его завораживающие очи. Грудь ходила ходуном, дыхание сбилось. Было безумно страшно, но одновременно и волнительно. Если не знать, что перед ней жуткая зверюга, то можно было бы даже проникнуться моментом. Во всяком случае, это было не так неприятно, как с Гилионом. Риа снова покосилась на свой кинжал у него за поясом.

— Даже не думай снова им воспользоваться, — предупредил зеленоглазый. — Иначе я больше не буду таким добрым и скую заклинанием.

— То есть всё, что было до сих пор, называется «доброта»? — выдавила она, не в силах оторвать взгляд от кинжала.

— Если навредишь мне, хуже будет только тебе, — оборотень наклонился ниже.

Риа, не выдержав, зажмурилась и отвернулась. Мужчина слегка отодвинул её длинные волосы и коснулся тёплым дыханием шеи, а потом вдохнул девичий запах. Риана вздрогнула, сжала руки в кулаки и терпела, готовясь в любой момент нанести удар, пусть только попытается сделать что-то запретное.

Ещё один глубокий вдох хищника и удовлетворённый выдох, обжигающий ухо:

— О да, я снова и снова убеждаюсь, что это ты…

— Что «я»? О чём ты говоришь?

— Ты, твой запах… — пробормотал он. — Рриа, ты моя истинная.

— Истинная? Что это значит?

— Моя половина, пара, которую я уже не надеялся найти.

— Об этом тебе сказал запах? И всё? — опешила она. — Судя по твоим словам, любая бы подошла, кто вкусно пахнет.

— Нет, не вкусно, а по-особому.

— И как же?

— Так, что внутри всё переворачивается, — мужчина слегка прикрыл глаза. — Мы, тайры, раньше не были совместимы с людьми. Ни взаимного влечения, ни возможности зачать потомство. Что бы ты там себе ни думала, мы никогда не брали ваших женщин силой, да и вообще не брали, нам это не нужно.

— Если не нужно, тогда, пожалуйста, отойди. И не смотри так, — попросила Риана.

— Не могу.

— Тогда я тебе помогу, — она попыталась отбросить его заклинанием. Не очень сильным, так, просто чтобы отошёл.

Тайр действительно отшатнулся, но её руку, пославшую чары, прострелила внезапная боль, такая нестерпимая, что даже слёзы потекли.

— Тц-ц, женщина, я же говорил, что если навредишь мне, хуже станет только тебе, — оборотень был уже рядом, сцапал больную конечность и принялся врачевать.

— Как ты это сделал? — Риа очень постаралась не всхлипнуть и не стала противиться оказанию помощи.

— Не делал я ничего, — буркнул он. — Если хочешь узнать ответы на свои вопросы, хватит от меня шарахаться.

— А ты не напирай, — насела Риана. — Я уже устала отбиваться то от одного, то от другого. Вам, мужчинам, только одного и надо?

— Я к тебе ещё даже не притронулся, исцеление не в счёт. Зачем обижаешь?

— Когда притронешься, поздно будет, — стояла на своём она.

— Ух и гонору в тебе… — тайр покачал головой.

— Не было бы гонору, меня бы уже давно по углам затаскали.

— Теперь точно не затаскают, я не дам, — и блеснул глазами.

— А меня сначала спросить не хочешь?

— Хочу. И не только спросить.

Это прозвучало очень двусмысленно, поэтому Риана уточнила:

— А чего ещё ты хочешь?

Он смерил её взглядом.

— Ответить на твои вопросы и попросить помощи.

О, а вот это уже интересно. Гораздо интереснее, чем то, что невольно пришло ей в голову от его предыдущих слов. Что ж, раз тайр сам согласился отвечать на вопросы, то можно устроить допрос с пристрастием. Если, конечно, он не прихлопнет её за слишком длинный язык.

— Тогда вопрос номер один: как тебя зовут?

— Барт, Барт Роско. Будем знакомы.

— Тебе идёт, ты такой… эм, мужественный, что ли… — начала Риана, но вовремя себя одёрнула и продолжила допрос: — Барт, а как я могу удостовериться в том, что мы с тобой… Как ты там сказал? Истинные. Я должна чувствовать себя рядом с тобой как-то по-особому?

— Настоящие чувства придут позже, после особого ритуала, но уже сейчас ты можешь заметить некоторые признаки. Я ведь обещал рассказать, почему ты не можешь мне сопротивляться. Вот, именно поэтому, — со значением сказал оборотень. — Рядом со мной у тебя подрагивают колени и чаще бьётся сердце тоже поэтому. А ещё… Во сне мы можем явиться лишь той, что нам предназначена. Так что сомнений быть не может: это ты.

— Но мы же друг друга совсем не знаем. И как так вышло, что я предназначена тебе? Мы ведь вообще разных рас!

Хотя они знакомы уже почти два месяца и имели несколько совместных снов, но Риана не лукавила, когда говорила, что оборотня фактически не знает. А ещё ей было сложно всё это осмыслить. Зверь и человек… Да как это возможно, чтобы они могли быть вместе? Но с другой стороны, кроме звериной половины у него есть и человеческая, он такой же, как Риа.

— Ещё недавно это действительно было непреодолимой преградой, но не теперь.

— Когда ты узнал, что мы с тобой… эм, предназначены друг другу? И как именно?

— Помнишь рейд, где мы впервые встретились? Я начал понимать, когда ветер донёс твой запах. Затем ты стала колдовать… И я узнал твою магию, и запах тоже узнал. А потом… потом ты мне понравилась. Эти глаза, щёки, губы… — его пальцы, едва касаясь, скользили по её лицу. Риана стиснула зубы и, затаив дыхание, терпела, не двигаясь с места. — Твой взгляд. То, как ты отважно сражалась и защищала других… И затем волосы…

— Что «волосы»? — пролепетала она, сделав судорожный вдох и коснувшись белых прядей.

— То, какими они стали во время поединка со мной. Когда ты меня ранила.

— Мне кажется, я ещё не знаю чего-то очень важного, что поможет мне понять твои разъяснения.

— О да, ты не знаешь главного и самого важного, — кивнул тайр. — Именно для этого я привёл тебя сюда. Даже если тебе будет трудно поверить, всё, что я скажу, — правда.

— Ты сдержал обещание и отпустил ребят, когда я пошла с тобой. И, насколько понимаю, стремишься избежать ненужных смертей. Поэтому я попробую поверить, — сказала Риана твёрдо, — просто расскажи, хорошо?

Барт глянул в сосредоточенное лицо девушки. Она действительно готова слушать, он может рассказать и сбросить с души груз, тяготивший его столько лет.

Это произошло так давно, но события тех дней до сих пор стоят перед глазами, сжимая сердце тугим кольцом. Тайры, хоть и имели вторую ипостась, зверьми в полном понимания этого слова не были и на окрестных людей не нападали, довольствуясь охотой. Они вообще жили очень закрыто, не вступали в союзы с соседями, не захаживали на их территории, но и на свои чужаков не пускали. В тот тёплый летний день мужчины стаи ушли на охоту, оставив в поселении женщин, детей и стариков, и должны были вернуться лишь к следующему вечеру. Двоих мужчин выделили для охраны от возможных сюрпризов, которые нет-нет да и случались.

Барту и Гарду было десять, самый подходящий возраст для шалостей. Погода стояла замечательная, поэтому мальчишки отпросились у матери, чтобы наведаться к реке и вдоволь поплескаться. Мать как раз была на сносях и не могла сопровождать сорванцов, а они, глупцы, считали себя достаточно взрослыми и сильными. Барт, свободный, как ветер, перекинувшись в звериную форму, нёсся вперёд, лишь иногда оглядываясь на младшего брата. Гард спокойно трусил следом, не пытаясь догнать, но потом тоже втянулся в игру — и они стали носиться по округе наперегонки.

Мальчишки купались, грелись на солнышке, снова купались, то в человечьем виде, то в зверином. В перерывах обносили знакомые ягодные поляны и совсем не хотели возвращаться. Под вечер накатила странная дурнота, а по телу прошёл озноб, пробирая до костей. Однако вскоре всё закончилось, и они ещё некоторое время резвились, и только когда животы посводило от голода и захотелось мяса, ребята двинулись обратно.

До поселения было ещё далеко, но Барт почувствовал жуткий, тошнотворный запах смерти. Похоже пахли мёртвые животные, которых приносили взрослые, но всё же не так. Осталось пересечь рощу, чтобы увидеть родные дома, но Барт остановился: между деревьев плыл смрадный туман.

— Дым, что-то горит… — сказал он брату, а у самого сердце зашлось так, что в груди стало больно.

— Тогда идём, надо посмотреть, — дрогнувшим голосом откликнулся Гард.

— Хорошо, я первый, держись позади.

Барт стал медленно пробираться, всё ближе и ближе к цели… чтобы найти вместо родного поселения пепелище и множество мёртвых полуобгоревших тел. Мальчишек вывернуло и от запаха, и от вида.

Гард стиснул руку брата:

— Мама… Надо найти маму, может, она…

Да, где-то там была их мама вместе с ещё не родившимся братом или сестрой в животе. Барт повёл младшего за собой, слёзы застилали глаза, но он пытался отыскать родное лицо. Вглядывался в полуобугленные останки соплеменников и узнавал то одного соседа, то другого, то соседку, то их детей, мальчишек и девчонок, с которыми играл ещё вчера. Некоторых узнать так и не смог: тела были слишком обезображены.

«Мама, где же мама», — билась в голове одна только мысль.

Подойдя к груде полуистлевших деревяшек, которая некогда была их домом, они увидели двоих. Люди, маги. Значит, это всё они, они! А где-то там мама. Внутри Барта поднялся такой ураган из чувств и эмоций, что потемнело в глазах. Он и сам не совсем понимал, что делает, но оттолкнул брата за остатки сарая, чтобы враги сразу не заметили, и бросился на ближайшего мужчину, зажигая в руке заклинание, которому обучил отец.

Пришелец не успел среагировать и был ранен, но, как и его приятель, быстро поставил щит.

«Сейчас они и нас убьют», — промелькнула в голове запоздалая мысль, но Барт снова активировал магию, хотя прекрасно понимал, что против таких сильных соперников ему не выстоять. Если они вдвоём сотворили такое с их деревней, то куда уж ему, совсем щенку, с ними тягаться?! Но отступить он не мог, не сейчас, не после того, что увидел.

— Стой, парень, мы не враги тебе, — застонав, проговорил мужчина, параллельно залечивая рану и не вступая в схватку.

— Парень, не делай глупостей, мы пришли помочь, — сказал второй маг. — Но не успели.

— Помочь? — сознание отказывалось понимать. — Как помочь? Кому помочь? Помочь нас убить?

— Помочь вас спасти, — ответил первый.

А Барт стоял, раздавленный горем, и не знал, чему верить, что думать, что делать…