Глава 31

Две недели Риана провела во временном поселении тайров. Они подолгу нигде не задерживались, потому и создавали себе чисто символические жилища. Она знакомилась с тайрами и похищенными женщинами (те даже подарили ей пару собственноручно сшитых платьев, ибо кроме формы у Рианы одежды не было), изучала быт и обычаи своей временной семьи и, конечно же, наблюдала. Так и есть, потенциальные пары хотели стать настоящими семьями, но пока не могли. Тина продолжала сторониться Сэта, а он не настаивал и будто не замечал такого отношения, неизменно подсовывая ей лучшие кусочки во время трапез или укрывая тёплыми шкурами во время вечерних посиделок у костра.

Разговорившись с сестрой Милтона, Риана выяснила подробности их семейных отношений. Оказалось, что их мать, девушка из простых, работала в доме Чинтара Лириса, отца декана. Юная прелестница Мара приглянулась молодому аристократу, но ответила отказом, однако он решил настоять на своём. А когда понял, что его неуёмный порыв имел продолжение, быстренько выдал девушку замуж за своего садовника, потому как сам как раз собирался жениться на девушке, равной ему по положению.

Но Маре повезло. Фил Милтон оказался хорошим парнем, который принял её сына как родного. Вскоре у них родилась дочь, и семья зажила вполне хорошо. Ровно до того момента, пока в маленьком Дине не стала пробиваться сила отца. Как назло, Чинтару с супругой всё никак не удавалось обзавестись наследниками, а потом поползли слухи, что у них магическая несовместимость. В общем, если это была кара небес, то она действительно ударила по самому больному.

Так Дин фактически стал единственным наследником древнего рода, хотя продолжал жить в каморке отчима и отказывался называть Чинтара отцом: «добрые люди» донесли до него, при каких обстоятельствах он был зачат. Но чем больше урождённый Динар Лирис отказывался признать свою суть, тем больше окружающие убеждались, чей он сын. Магический уровень парня рос с каждым годом, его волосы, поначалу русые, постепенно краснели, пока не стали такими же, как у отца.

У Дина был сложный характер, но ему повезло с другом. Миртан Рандэлл, сын владельца соседнего имения, не считал зазорным водиться с полукровкой. Они часами пропадали то на реке, то в лесу, а то и на тренировочных площадках, практикуясь в магии. Когда Тина подросла, стали брать и её. И ей ужасно нравилось, что такие серьёзные мальчишки приняли девчонку в свою компанию.

Особенно это пригодилось тогда, когда на неё стал засматриваться Кинар Зирис, сопровождавший отца во время его визитов к Чинтару, с которым князь водил старую дружбу. Дин и Мирт частенько отваживали от неё этого излишне активного поклонника, у которого на уме явно были не только цветочки, которые он неизменно пытался сунуть зазнобе.

А потом Тину похитили прямо на глазах у брата и его друга. Она помнила, как они пытались её отбить, как лежали, истекая кровью и глядя ей вслед. И столько боли было в голубых глазах, когда девушка говорила об этом, что Риане стало искренне жаль Сэта: если Тина его когда-нибудь и простит, то очень нескоро. По крайней мере, не раньше, чем сможет обнять брата… и его друга.

Вспомнив высказывания Зириса-младшего о фамилии Милтона, Риа поняла, почему боевик не хотел иметь ничего общего с отцом. А от мыслей о декане Рандэлле стало грустно. Интересно, а как он воспримет встречу с Тиной? Что скажет? Что будет чувствовать?

Кроме разговоров с сестрой Милтона, Риа частенько беседовала с вожаком. Гард действительно был таким, каким описывал его брат, спокойным и рассудительным. Но Риана ни капли не сомневалась, что из Барта вожак вышел бы не хуже, просто он очень опекал младшего. Хоть они и близнецы, которые появились на свет с небольшим временным промежутком, но зеленоглазый, казалось, чувствовал себя по отношению к разноглазому не братом, а отцом.

— Думаю, брату с тобой повезло, — как-то сказал ей Гард. — Нам обоим повезло, что ты именно такая, сильная, мужественная. Но за подругу не переживай. Я буду с ней нежным и заботливым, она не пожалеет, если решит нам помочь и выберет меня.

Эти его слова одновременно и успокоили, и вызвали тревогу. Риана, в сущности, всё ещё не решила, как относится к Барту и готова ли разделить с ним жизнь. Может, после снятия проклятия и специального брачного ритуала, принятого у тайров, у неё действительно появятся к нему те самые чувства, от которых тело пылает, а душа готова воспарить к небесам? Пока у неё лишь сердце выскакивает, стоит ему только приблизиться, да подгибаются колени. А ещё хочется смотреть ему в глаза и слушать переливы низкого чуть хрипловатого голоса. Наверное, этого всё же маловато для чувств к потенциальному супругу. Или нет? Опыта-то у Рианы практически никакого.

И, конечно, с каждым днём растёт желание помочь оборотням. Интересно, а как выглядели Барт и Гард в детстве? Были эдакими маленькими пушистыми комочками?

— И о чём это ты так мечтательно вздыхаешь, командир? — раздался резкий голос Зиры. — Не о монстре ли, который тебя притащил? Сколько на вас ни гляжу, не могу не заметить ваши нежные взгляды друг на дружку.

— Нежные? — спохватилась Риана. — Ты о чём?

— Ой, да не отпирайся, — хмыкнула шатенка. — А то я не вижу, как он тебя глазюками поедает, и как ты поедаешь его, када думаешь, што он не глядит. Ты поосторожней, а то ежели заметит, ух… Мужики, они такие…

И ушла, виляя бёдрами. Вот же…

Вечером Риана отправилась с Бартом к небольшому пруду, куда впадал родник, из которого они обычно пили. Две недели она довольствовалась бытовыми заклинаниями, чтобы привести себя в порядок, но теперь безумно захотелось окунуться в воду. Ну и окунулась. От холода перехватило дыхание. Да, сейчас разгар осени, но всё равно Риа не думала, что вода окажется почти ледяной.

— Сделала, что хотела? — оборотень прямо в одежде зашёл следом, подхватил Риану на руки и понёс в поселение.

— Д-да, — простучала зубами она.

По пути он высушил и свою, и её одежду, но теплее от этого практически не стало.

— Сейчас я тебя согрею, — выдохнул он ей в ухо. — У меня температура тела выше, чем у тебя.

Барт принёс её в шалаш, и она почти не возражала, когда он медленно стянул в неё платье, а с себя штаны и жилетку. Оба остались в одном белье, но Риане сейчас было всё равно. Тепла, дайте хоть немного тепла, кто-нибудь!

— П-почему я н-не могу с-согреть с-себя з-заклинанием? — запинаясь, спросила она.

— Потому что я хочу согреть тебя сам, — заявил этот… хитрющий оборотень.

— Т-тогда, г-грей. Н-но если я з-заболею…

— Не заболеешь, потому что я рядом, — улыбнулся он.

Ну что за…

И теперь Риана лежала в его обжигающих объятиях, обнажённая кожа к обнажённой коже. Сначала они находились лицом к лицу, и мягкая грудь Рии распласталась по его твёрдой и мускулистой. Затем зеленоглазый перевернул избранницу — и её ягодиц коснулись горячие бёдра мужчины.

— Спи, Рриа, — прошептал он.

Заснёшь тут, когда к тебе прижимается такая громадина, а раскалённое дыхание щекочет шею.

— Ты точно ничего не сделаешь? — настороженно поинтересовалась она.

— Рриа, я полтора века не знал женщин. И не узнал бы ещё дольше, если бы не ты, — ответил он, зарываясь носом в её волосы. — Хочу сказать, что я и так долго ждал, значит, ещё подожду. Спи, — висок опалило разгорячённое дыхание, а потом он запечатлел на нём поцелуй. Дальше оборотень снова улёгся на импровизированную подушку из шкур, устроил свой подбородок на макушке Рии и задышал спокойнее, хотя его руки продолжали ощутимо сжимать её тело.

Если супруги спят подобным образом каждую ночь, интересно, сможет ли она к такому привыкнуть? Вот о чём думала Риана, медленно погружаясь в сон и стремясь унять неистово бьющееся сердце.

«Всё, завтра нужно выслать вестника Ламии. Ни к чему больше тянуть», — решила она, кажется, уже смирившись, что им с подругой суждено стать с тайрами больше, чем просто друзьями.

Вот уже две недели Ламия не находила себе места. Две недели с тех пор, как пропала Риана. Гилион бесился как зверь в клетке, и приходилось справляться не только со своими чувствами, но успокаивать и его. А тут ещё родители устроили в ресторане торжественный ужин с женихом и его родителями. Мия не знала, куда себя деть от наглого и пронизывающего до костей взгляда Шонара. Казалось, он прямо за столиком мысленно её раздевает и наслаждается зрелищем.

Отец настаивал на этом браке, мама не решалась ему перечить, и только Гил пытался уберечь сестру. Но брата сейчас здесь нет, его, будто специально, услали на ужин к семье невесты. Видимо, чтобы не сверкал глазами в сторону будущего зятя.

Когда мучительная трапеза закончилась, Ламия готова была расплакаться от облегчения, но, как оказалось, поспешила с выводами.

— Почему бы детям не прогуляться вдвоём? — предложил будущий свёкор, и отец не смог отказать.

— Ну же, дорогая, давай проведём этот чудесный вечер только вдвоём, — с обольстительной улыбкой мурлыкнул Шон, хотя его глаза при этом были холоднее льда.

И вот теперь Мия плелась рядом с ним по вечерней мостовой, залитой светом магических огней, ёжась от холода. Осень уже вовсю давала о себе знать и пронзительным ветром, и желтеющей листвой.

— Моя дорогая, ты, кажется, замёрзла, — спохватился жених.

И к чему, спрашивается, они шли пешком, когда могли взять экипаж?! Возникло ощущение, что сделано это было вполне намеренно.

— Да, немного, — подтвердила Ламия очевидную вещь, потому что у неё наверняка уже покраснел кончик носа.

— Тогда самое время немного погреться, мы уже пришли.

— Пришли куда? — не поняла она.

— В наш новый городской дом, — обрадовал кавалер. — Это подарок отца к нашей свадьбе. Хотел сделать тебе сюрприз. Как раз сейчас отогреешься и посмотришь на наше будущее семейное гнёздышко.

Если честно, идти совсем не хотелось, но Мия и правда очень замёрзла и жаждала хоть немного тепла.

Она осторожно вошла в красивый трёхэтажный особняк, где тепловые артефакты тут же стали подогревать воздух, пока температура в помещении не стала комфортной. Возник соблазн сбросить верхнюю одежду, но Мия не поддалась. Шонар вышел, чтобы принести напитки, и Ламия хотела поступить трусливо, но так, как ей подсказывало сердце: сбежать. Она осторожно выскользнула из гостиной, куда завёл её жених, двинулась к выходу и со всеми возможными предосторожностями вышла на улицу. Х-хух, получилось.

А потом ей в руки упало послание. Сердце дрогнуло, когда она узнала магию Рианы. В нескольких словах подруга сообщила, что жива-здорова, но ей очень нужно увидеть Мию. В конце была приписка, что звери вовсе не такие плохие, какими их считали, и что Риа успела с ними подружиться. Ну конечно же не плохие, раз она всё ещё жива и даже может писать письма!

Отвлёкшись на послание подруги, Ламия не заметила постороннего присутствия за спиной, а когда оглянулась, было уже поздно.

— Ты никуда не пойдёшь! — Шон развеял послание. — Ты. Моя. Будущая. Жена.

— Но я должна… Мне надо…

Парень обездвижил её заклинанием и внёс обратно в дом, а потом поволок вверх по лестнице, параллельно стягивая одежду. А Мия вообще не могла пошевелиться, словно её связали.

— Единственное, что тебе надо, — это быть послушной в моей постели, — говорил Кирис. — Я был слишком добр, давал тебе время… Но хватит! Сегодня ночью ты станешь моей, и завтра утром у тебя больше не будет выбора, тебе некуда будет идти, только к алтарю вместе со мной. А впрочем… — он затащил её в комнату с громадной кроватью. — Зачем нам ждать ночи? Мы ведь и так почти женаты, к чему лишние формальности? Брачную ночь не обязательно проводить после свадьбы, да и возлечь на ложе можно и вечером. Например, прямо сейчас.

Ламию бросили на кровать и навалились сверху, а она только и могла плакать и кусать губы. Из одежды на ней осталось лишь бельё, да и жених уже почти полностью обнажился.

— Эх, всё-таки так совсем не интересно, — вздохнул он. — Бревно в постели не принесёт никакого удовольствия, — и Мия ощутила, что снова может двигаться. С трудом, но может.

— Отпусти. Пожалуйста, — всхлипнула она и попыталась высвободиться из цепкой хватки.

— Теперь ты принадлежишь мне. Ещё не поняла? — прорычал Шонар и впился горячим ртом в её шею, а потом до боли прикусил кожу. Кажется, пошла кровь. — Сейчас почувствуешь. Меня рядом с собой, меня в себе… К утру у тебя не останется сомнений, — он сорвал с неё остатки одежды. — И чтобы я больше не слышал ни о каких зверях, — ещё один поцелуй-укус.

— Звери, да? — горько спросила Ламия, подавив стон. Он её что, живьём съесть собирается?! — Да это ты самый настоящий зверь в человечьем обличии. А они так, милые пушистики. Отпусти, слышишь? Мой брат…

— Твой брат сделает то, что скажет ему отец, — припечатал Шонар и стянул с себя бельё, а потом в бедро Мии упёрлось что-то твёрдое.

Её передёрнуло и чуть не стошнило. Мужское тело придавливало и пресекало все попытки сопротивления. Физически у них слишком разные данные, чтобы можно было что-то сделать. Вот если бы на её месте была, Риана, она бы обязательно что-нибудь придумала, она бы… Голова заработала в правильном направлении, её не отвлекали даже сильные руки, которые шарили по телу и больно сжимали особенно чувствительные участки. Ламия глотала слёзы и вспоминала магическое плетение.

Ещё несколько мгновений назад она бы и подумать не могла, что может причинить кому-то вред. Это было настолько чуждо для неё, настолько неестественно. Но сейчас всё изменилось. Сейчас она на шаг приблизится к Риане, которой всегда восхищалась. Сейчас…

«Спасибо, декан Лайт», — успела подумать она, прежде чем сила вырвалась из её ладони, направленной в область самой чувствительной части мужского тела.

Кирис взвыл. Отборные ругательства полились из уст холёного аристократа так же обильно, как мама обычно поливает вареньем блинчики. Но Мия не слушала болезненные крики и ударила снова, и снова, и снова. Шон съёжился, держась за самое сокровенное, и уже даже не кричал, а надрывно всхлипывал. Но Ламия прекрасно понимала, что сейчас он придёт в себя, активирует магию — и всё, ей отсюда не выбраться.

Она училась на целителя, чтобы лечить людей. Кто же знал, что подобная сила может пригодиться в противоположных целях?! Исцеляющая магия могла заживлять раны, а могла и ранить, вспороть кожу, как самым острым скальпелем. Этим и решила воспользоваться Мия, у которой, по сути, не оставалось другого выхода. Она резанула Шона в область шеи, хлынула кровь, после чего он достаточно быстро потерял сознание, успев всё же сделать пару попыток сковать невесту магией.

Когда несостоявшийся жених обмяк, Ламия заживила рану и бросила на парня как можно больше целебных чар: в её планы входило лишь обезвредить его, а не убить. Убедившись, что сердце Кириса бьётся, а жизненные показатели в пределах нормы, она бросила на него сковывающее заклинание и только сейчас обратила внимание, что всё это провернула будучи полностью раздетой. Скатившись с кровати, Мия вытерла мокрые глаза, очистила и себя, и ложе от следов крови, прикрыла мужское тело одеялом и принялась впопыхах одеваться.

Вспомнив, что на улице прилично похолодало, она практически без зазрения совести выкорчевала из стены один из согревающих артефактов, послала Риане ответный вестник и устремилась подальше от этого «гостеприимного» дома. Да, она всё правильно делает. Домой возвращаться нельзя, оставаться в Дайлире тоже. Когда Кирис-старший прознает, что Мия сотворила с его сыном, по камешку разберёт всю столицу, чтобы найти несостоявшуюся невестку. Так что единственная дорога сейчас лежит к Риане, туда, где обитают страшные звери, которые, возможно, на деле окажутся вовсе не такими ужасными, как некоторые люди.